Сергей Сергеевич Мусаниф 
Век сурка

Система дефрагментации – 8

https://author.today/work/1517282021
Аннотация

Иногда они возвращаются...

Сергей Мусаниф 
Век сурка 

Часть 1

Пролог

Кабинет был залит солнечным светом. Через слегка приоткрытые окна в него проникал теплый летний воздух и легкий аромат выхлопных газов, характерный для центра города. Откуда-то из соседнего переулка периодически доносились звуки автомобильных гудков.
Психолог оторвал взгляд от монитора и посмотрел на молодого человека. Высокий, короткостриженный, атлетически сложенный, со здоровым румянцем на лице. В этот кабинет довольно часто приходили именно такие люди.
Молодой человек сидел на стуле, держа спину прямо и скрестив руки на груди. Закрытая поза, подумал психолог, и молодой человек тут же ее сменил, положив руки на колени.
Психолог посмотрел в бумаги.
— Лейтенант Савельев?
— Так точно, — сказал молодой человек.
— Могу я называть вас Виталием?
— Конечно, — сказал лейтенант Савельев. — А мне как вас называть? Товарищ майор?
— Не стоит, — поморщился психолог. Обращение по званию не способствует созданию атмосферы доверия, а она в таких случаях просто необходима. — Лучше называйте меня Дмитрием Борисовичем.
— А вас на самом деле так зовут?
Дмитрий Борисович зачем-то еще раз посмотрел в бумаги, разложенные на столе.
— Вполне возможно, — сказал он.
— Да, это разумно, — согласился Виталий. — Учитывая специфический характер этого заведения, в его стенах ни в чем нельзя быть уверенным до конца.
— Кое в чем все-таки можно, — сказал Дмитрий Борисович.
— Да, наверное, — снова согласился Виталий. — Но ты никогда не можешь быть уверен в том, что точно знаешь, в чем ты можешь быть уверен.
Дмитрий Борисович не стал распутывать эту мудреную конструкцию и поправил очки.
— Значит, ваша проблема в этом? — спросил он. — В неуверенности?
— Можно и так сказать, — подтвердил Виталий. — На самом деле, у меня целый букет проблем.
— Давайте начнем с той, что волнует вас меньше всего, рассмотрим ее и двинемся по нарастающей, — предложил Дмитрий Борисович.
— Давайте, — сказал Виталий. — Дело в том, что мне снятся странные сны.
Дмитрий Борисович тяжело вздохнул.
— Мне кажется, я уже понимаю, в чем проблема.
— Это восхитительно, — сказал Виталий. — И это внушает.
— Но для начала помогите мне кое с чем разобраться, — сказал Дмитрий Борисович. — Кто вас ко мне прислал?
— Мое начальство.
Дмитрий Борисович заглянул в бумаги.
— Полковник Васильев?
— Да, именно он.
— И что же послужило причиной?
— Я рассказал ему, что у меня проблемы.
— Сами рассказали?
— Да, — сказал Виталий. — Видите ли, у меня возникли вполне обоснованные сомнения в том, что я могу продолжать свою службу.
— Вы хотите комиссоваться?
— Ни в коем случае, — запротестовал Виталий.
— А тогда чего же вы хотите? Если вы мне это скажете прямо сейчас, это здорово сэкономит время нам обоим.
— Я хочу помощи.
— Это понятно, — сказал Дмитрий Борисович. — Но какая конкретно помощь вам от меня требуется? Вы хотите больничный? Отпуск? Может быть, перевод?
— Нет, меня вполне устраивает текущее место службы.
— Точно?
— Абсолютно.
— Значит, вы на самом деле хотите поговорить со мной о ваших снах?
— Не обо всех, — сказал Виталий. — Только о странных.
— Хорошо, — сказал Дмитрий Борисович. — Расскажите мне о самом странном.
— Я расскажу вам о том, который снится мне чаще всего, — сказал Виталий. — Ночь. Тьма. Сырость. Что-то тяжелое давит на грудь. Я открываю глаза, и в них тут же начинает сыпаться какой-то мусор.
— Давайте, я угадаю, — предложил Дмитрий Борисович. — Вы под землей?
— Да, — подтвердил лейтенант Савельев.
— Боязнь быть похороненным заживо — это очень распространенная фобия, — сказал Дмитрий Борисович. — Она свидетельствует…
— Не-не-не-не, — замахал рукой Виталик. — Дело не в этом. Я под землей, я действительно похоронен, но не заживо.
— В смысле, не заживо?
— В прямом. Я просто прикопан где-то в подмосковном лесу.
— Можете показать точное место?
— Нет. А это важно?
— Я пока не знаю, — сказал Дмитрий Борисович. — Но вы понимаете, что в вашем сне есть логическая нестыковка? Если вы умерли и похоронены не по ошибке, то как вы можете открыть глаза? В вашем сне есть какое-то объяснение этому странному факту?
— Конечно, — сказал Виталий. — В моем сне я — зомби.
— Тогда логика действительно не нарушена. И что происходит дальше?
— Я откапываюсь, — сказал Виталий. — И обнаруживается, что зарыт я не очень глубоко. Кроме того, я гораздо старше, чем сейчас. У меня длинные волосы, борода, большой живот и драный кожаный плащ, под которым я ношу свой дробовик.
— То есть, вы — зомби с дробовиком?
— Ну да.
— А вы уверены, что это именно вы? Может быть, вам снится, что вы кто-то другой?
— Нет, — сказал Виталий. — Во сне я уверен, что я — это именно я. Только старше, чем сейчас.
— С бородой, пузом и дробовиком?
— Да.
— И вы думаете, что эти признаки указывают на ваш возраст?
— Пузо и борода точно указывают, — сказал Виталий. — Вот насчет дробовика я не уверен.
— И что происходит дальше?
— Некоторое время я блуждаю по ночному лесу.
— Неопределенность, неуверенность в будущем, поиск предназначения, — пробормотал Дмитрий Борисович.
— А потом я выхожу из леса, — сказал Виталий. — Я вижу небольшую деревню, и только в одном доме горит свет. В этом доме я встречаю людей, некоторые из которых снятся мне и в других снах.
— И как эти люди реагируют на ваше появление?
— Вполне нормально.
— Несмотря на то, что вы — зомби?
— Ну да, — сказал Виталий. — Видимо, они довольно толерантные ребята.
— Сколько их?
— Трое.
— Можете о них рассказать?
— Один из них — старик. Такой, знаете ли, классический деревенский тип. Телогрейка, валенки, ушанка, берданка.
— Это, видимо, то, каким вы видите себя в старости.
Виталий покачал головой.
— Нет. Однозначно нет.
— Позвольте мне самому выносить суждения, — сказал Дмитрий Борисович. — В конце концов, я — профессионал, и вы у меня на приеме. Что можете рассказать об остальных?
— Второй помоложе, — сказал Виталий. — Этакая канцелярская крыса, маленький, пухленький, всего боится, ничего толком не соображает… По первому впечатлению, субъект довольно неприятный, но что-то мне подсказывает, что он может измениться в лучшую сторону.
— Ваше альтер-эго? — предположил Дмитрий Борисович.
— Я понимаю, что у вас профессиональная деформация и все такое, — сказал Виталий. — Но мне кажется, что вы что-то вообще не в ту сторону копаете.
— Может быть, можеть быть, — согласился психолог. — А что с третьим?
— Он самый молодой из них… из нас. На первый, опять же, взгляд, типичная гопота с окраин, но чувствуется, что на самом деле он гораздо больше. Глубже. Э… ширше. Кроме того, у меня присутствует твердая убежденность, что он — мой лучший друг.
— А в реальности вы такого человека знаете? Не во снах?
— К сожалению, нет, — сказал Виталий.
— Может быть, это какой-то собирательный образ? Может быть, это то, каким вы хотели бы видеть себя?
— Спасибо, что хотя бы не говорите, что это идеализированный образ моего отца, — сказал Виталий.
— Как раз собирался перейти к этому пункту.
— У меня прекрасные отношения со старым маразма… в смысле, с моим отцом, — сказал Виталий. — Но это даже близко не он.
— Возможно, это то, каким вы хотели бы его видеть.
— А если бы там была женщина, вы бы сказали, что это — идеализированный образ моей матери?
— А там была женщина?
— Нет.
— И это странно, — сказал Дмитрий Борисович.
— Почему?
— Вы — молодой человек, давно пробудивший в себе… ну, это самое. В ваших снах должны присутствовать женщины, это нормально. Если, конечно…
— Нет, — твердо сказал Виталий. — Это — нет.
— Вот и хорошо а то мне пришлось бы докладную писать, — сказал Дмитрий Борисович. — Чем занимались эти люди?
— Ужинали, пиво пили, — сказал Виталий. — Обсуждали, что делать дальше.
— Что делать дальше с чем?
— Вообще, — сказал Виталий. — В мире произошла глобальная катастрофа. Мертвые восстали и попытались пожрать живых или что-то вроде того.
— Судный день?
— Возможно. Но не в библейском понимании этого термина.
— Кстати, а вы верующий?
— Ктулху фхтагн.
— Понятно. А вы, как тоже восставший из мертвых, хотели кого-нибудь… э… пожрать?
— Нет, — сказал Виталий.
— А почему?
— Не знаю. Может, просто аппетита не было.
— Как часто вы видите этот сон?
— Очень часто, — сказал Виталий. — Пару раз в неделю, как минимум. И что вы думаете об этом вот всем?
— Я думаю, что мы живем в тревожные времена, — сказал Дмитрий Борисович. — Страна, возможно, стоит на пороге распада, и ваше видение глобальной катастрофы связано именно с этим. Неопределенность, неуверенность в своем будущем…
— Та катастрофа куда глобальнее.
— Сны — это метафоры, — сказал Дмитрий Борисович. — Надо уметь вычленить из них главное и отмести в сторону все ненужное и наносное. Зомби, судный день, дробовик… Все это довольно неприятные симптомы, должен заметить. Возможно, вам следует записаться на еще один сеанс. А скорее всего, даже не на один. По-хорошему, все это надо тщательно проработать.
— Я так и думал, — вздохнул Виталий. — И это вы еще о других моих проблемах не слышали.
— С удовольствием послушаю о других ваших проблемах, — сказал Дмитрий Борисович. — Это, я так понимаю, была самая незначительная из них?
— Да.
— Тогда поведайте мне о самой значительной.
— С не меньшим удовольствием, — сказал Виталий. — Дело в том, что я вижу программный код.
— Я тоже, — сказал Дмитрий Борисович.
— Правда? — удивился Виталий.
— Правда, — сказал Дмитрий Борисович и похлопал ладонью по коробу монитора. — Стоит только промахнуться мимо нужной кнопки и ткнуть в режим разработчика…
— А, вы в этом смысле, — сказал Виталий. — А я-то уж думал, что не один такой… Я-то вижу программный код без компьютера.
— Да? — в свою очередь удивился Дмитрий Борисович. — И где же вы его видите?
— Везде.
— И прямо сейчас?
— Прямо сейчас — нет. Надо особым образом прищуриться, — Виталий прищурился. — Вот, теперь вижу.
— И что вы видите?
— Да, в принципе, то же самое, — сказал Виталий — Но состоящее из цифр и формул.
— И меня?
— И вас тоже.
— Цифры зеленые?
— Нет, по большей части, серые, — сказал Виталий. — Хотя есть и зеленые. Но мало.
— Не подавляющее большинство?
— Не подавляющее.
— Вы знаете, почему я об этом спрашиваю?
— Знаю.
— Недавно вышел один фильм…
— Да, я смотрел, — сказал Виталий. — Киану Ривз, лысый негр в очках без дужек, человечество поработили компьютеры, а ложки не существует…
— И построили для него симуляцию, — продолжил Дмитрий Борисович. — Такую подробную, что большинство людей и не догадывались, что они существуют не в реальности. И только избранные могли видеть программный код…
— И он был зеленый, — согласился Виталий.
— Фильм хороший, — сказал Дмитрий Борисович. — И вы, как впечатлительный молодой человек…
— Не такой уж я и впечатлительный.
Дмитрий Борисович заглянул в разложенные на столе бумаги.
— Да, верно, — согласился он. — Впрочем, особо впечатлительные к нам работать и не идут. Или отсеиваются на самых ранних этапах, чего с вами, как мы видим, не произошло. Ну и какие у вас соображения по этому поводу?
— Я-то думал, у вас будут какие-то соображения.
— Вы думаете, что живете в компьютерной симуляции?
— Мелькала у меня такая мысль, — признался Виталий. — Проблема, понимаете ли, в том, что я начал видеть программный код до выхода фильма, и теперь его сюжет лег на мой жизненный опыт и подтвердил некоторые мои… опасения.
— И когда это у вас началось?
— Пару лет назад.
— А фильм вышел в этом году. Несостыковочка.
— Она самая.
— Но, на самом деле, я не вижу в этом большой проблемы, — сказал Дмитрий Борисович. — Или это мешает вам целиться?
— Не мешает, — заверил его Виталий.
— Тогда это, возможно, всего лишь небольшой дефект зрения, — сказал Дмитрий Борисович. — Дальтоники, например, всю жизнь живут, не различая цветов и н видя мир таким, каким его видим мы, а у вас всего лишь небольшие сложности с восприятием, возникающие время от времени. Которые вы сами можете контролировать. Вы ведь можете?
— Могу.
— Ну и вот.
— То есть, вы не видите с этим проблем, несовместимых с продолжением моей службы?
— Откровенно говоря, не вижу, — сказал Дмитрий Борисович. — Какая-либо из них вызывает у вас желание взять, к примеру, дробовик, прийти на работу и всадить заряд дроби в живот своему непосредственному начальнику, а потом пройтись по коридору, расстреливая коллег?
— Нет, разумеется.
— Тогда вы можете продолжать службу, — сказал Дмитрий Борисович. — Тем более, у нас дефицит кадров. Но, на всякий случай, я рекомендую зайти ко мне еще хотя бы пару раз.
— Вы уверены?
— Абсолютно, — сказал Дмитрий Борисович. — Вы знаете, где я проходил практику? Я Наполеона видел. Я Александра Македонского вот этими самыми руками в смирительную рубашку запихивал. Я Ленина к кровати привязывать помогал, а он требовал, чтобы ему броневик вернули. По сравнению с этим, ваши проблемы — и не проблемы вовсе, и тот факт, что вы сами в себе сомневаетесь, говорит как раз в вашу пользу. Настоящие…э… проблемные люди никогда в себе не сомневаются.
— Понятно, — вздохнул Виталий. — А если я вас скажу, что могу не только видеть программный код, но и менять его?
— А вы можете такое сказать?
— Собственно говоря, я только что это сделал.
— И что происходит, когда вы меняете программный код?
— Меняется мир вокруг меня.
— И это видите не только вы?
— Разумеется.
— Отлично, — Дмитрий Борисович скрестил руки на груди. — Поменяйте что-нибудь прямо сейчас.
— Вы уверены?
— Вполне.
— Хорошо, — Виталий снова прищурился и его руки запорхали в воздухе.
— Прокомментируйте, пожалуйста, что вы сейчас делаете, — попросил Дмитрий Борисович.
— Вношу изменения.
— Но как?
— Печатая на виртуальной клавиатуре.
— На воображаемой?
— Пусть так. Я могу вызвать ее по желанию.
— Только когда прищуриваетесь?
— Разумеется.
— И как она выглядит?
— Как обычная клавиатура, только зависшая в воздухе, — объяснил Виталий. — Раскладка qwerty.
— И когда мне ждать результата?
— А уже, — Виталий щелкнул по воображаемой клавише ввода.
Монитор на столе психолога исчез. Вместо него появился телевизор "рубин", старый, с вращающимся регулятором звука, шестью кнопками и ручным поиском каналов.
— Духовно близкие предметы, — пояснил Виталий. — Очень простая замена.
Дмитрий Борисович дотронулся до телевизора, нажал кнопку включения и уставился на транслирующий серую муть экран. Разумеется, телевизор не был настроен.
В следующий миг он выхватил из верхнего ящика стола пистолет и направил его в лицо своему посетителю.
— Зачем вы распылили в моем кабинете галлюциногенный газ?
— Я ничего не распылял, — сказал Виталий и еще раз хлопнул по кнопке ввода.
Пистолет в руке психолога изрядно потерял в весе, превратился в пластмассовый и приобрел веселенькую расцветку. От неожиданности Дмитрий Борисович потянул за спусковой крючок, вырвавшаяся из ствола струйка воды полетела в лицо посетителя.
Виталий легко уклонился.
— Простите, — пробормотал Дмитрий Борисович. — Рефлексы.
— Понимаю, — сказал Виталий. — Ничего страшного, в меня стреляли из вещей и похуже этой.
— Так это…
— Это реальность, — сказал Виталий. — И я понятия не имею, что мне с ней делать. думал, может быть, вы подскажете.
— Так сразу не подскажу, — сказал Дмитрий Борисович. — Тут консилиум нужен. С участием вашего непосредственного начальника, разумеется. И не только его.
— Нет, — вздохнул Виталий. — Это не поможет.
— Но вы же понимаете, что я не могу оставить это просто так. С этим надо что-то делать…
— Угу, — сказал Виталий. — Я понимаю, что с этим вы мне помочь не сможете. И со странными снами тоже. Но все же вы развеяли некоторые мои сомнения относительно моей профпригодности, за что я вам благодарен…
— Я должен доложить наверх….
— Разумеется, — сказал Виталий и еще раз щелкнул по кнопке ввода…

***

…кабинет был залит солнечным светом. Через слегка приоткрытые окна в него проникал теплый летний воздух и легкий аромат выхлопных газов, характерный для центра города. Откуда-то из соседнего переулка периодически доносились звуки автомобильных гудков.
Психолог оторвал взгляд от монитора и посмотрел на молодого человека. Высокий, короткостриженный, атлетически сложенный, со здоровым румянцем на лице. В этот кабинет довольно часто приходили именно такие люди.
Молодой человек сидел на стуле, держа спину прямо и скрестив руки на груди. Закрытая поза, подумал психолог, и молодой человек тут же ее сменил, положив руки на колени.
Психолог посмотрел в бумаги.
— Лейтенант Савельев?
— Так точно, — сказал молодой человек. — И я уже ухожу.
Дмитрий Борисович сверился с бумагами.
— Да, все верно, — подтвердил он. — Рад, что мы так быстро уладили эту небольшую формальность.
— Я тоже, — сказал Виталий.
— Что ж, не смею больше задерживать, — сказал Дмитрий Борисович. — Хорошей службы, лейтенант. Мне кажется, вы очень далеко пойдете.

Интермедия 1. Сумкин

Федор Сумкин был архимагом, профессором магии и ректором собственной магической академии, он потратил на изучение этой науки не один десяток лет, не один век даже, и, как по утверждению его коллег, так и по его собственному мнению, достиг в этом определенных вершин.
Но магия огромна и обширна и даже необъятна, и ни один человек не способен изучить ее всю. В потенциальной бесконечности системных миров не существует ни единого живого существа (тут стоит понимать, что говорим мы не только о людях), которое могло бы заявить: теперь я познал все, и познавать мне больше нечего.
Более того, нет ни единого живого существа, которое полностью могло бы овладеть даже одним из направлений магии. Не существует универсальных боевых магов. Не существует бытовых магов. Даже абсолютных целителей и то не существует.
Совершенства можно достичь лишь в одной из выбранных дисциплин, и, скорее всего, это будет означать, что в других областях индивидуум даже до уровня крепкого середняка не поднимется, а зачастую и вовсе будет полным профаном.
Федор Сумкин был грандмастером стихии огня, экспертом в области воздуха и электричества, экспертом в области демонологии (тут личное, тут мы заострять не будем), а всего остального просто нахватался по верхам и мог пользоваться время от времени чисто в потребительских целях.
Чем уж он точно не владел, так это портальной магией. Портальная магия была ему скучна и не давала выхода его амбициям. Что толку, если ты можешь переместиться в любую точку пространства, если ты все равно будешь там никем и тебе в любом случае потребуется группа поддержки, даже чтобы от залетных грабителей отмахаться?
Поэтому в большинстве случаев он, как и прочие любители не сидеть на одном месте, пользовался портальными свитками. Если же ему требовалось посетить место, где он раньше никогда не был, он обращался за помощью к штатному портальщику академии. А если он хотел, чтобы его карта перемещений оставалась тайной для всех, то цеплял на себя кулон анонимности и прибегал к услугам общей портальной сети.
Как, например, сейчас.
Федор нацепил на себя неприметную дорожную одежду, повесил на шею кулон анонимности, аккурат рядом с печатью ректора и амулетом возрождения, проверил заряд маны в боевых жезлах и сунул в инвентарь дополнительную пачку свитков с заклинаниями из областей, которыми он не владел. Не то, чтобы он ждал от этого путешествия каких-то особенных неприятностей, но жизнь в системе приучила его, что в любой момент времени надо быть готовым к любым неприятностям.
Особенно, если учитывать контекст.
Убедившись, что он вооружен и особо опасен, Федор портанулся к ближайшему городу, спустился в подвал ратуши, оплатил переход и вбил в адресную строку присланные ему координаты.
Перемещение произошло, как обычно, то есть, мгновенно и без каких-либо проблем, но на выходе его никто не встречал. Ни таможенника, требующего предъявить документы, ни чиновника, взимающего плату за въезд, ни даже завалящего сторожа, призванного следить, чтобы туристы не занималась в подвале каким-нибудь непотребством.
Впрочем, это не было нонсенсом. В каких-нибудь дырах… маленьких городках, находящихся на самом краю системной географии, все происходило именно так, и за потоком въезжающих никто не следил.
Правда, убранство главного городского здания ничем не выдавало, что построено оно в какой-то дыре. Портальный зал был просторным, лестница, ведущая наверх — широкой, чистой и хорошо освещенной, и было понятно, что за всем этим следят…
Правда, совершенно непонятно, кто.
В самом здании тоже никого не обнаружилось. Не топали по коридорам тяжелые шаги, не доносились разговоры, не хлопали двери, не шелестели страницы листаемых чиновниками гроссбухов. Федор даже мог бы предположить, что по местному времени сейчас ночь, а сторож просто отлучился куда-то по своим сторожевым делам, если бы не яркий солнечный свет, пробивающийся через витражные окна.
И ни единой живой души.
Федор насторожился. Он был готов к неприятностям, но, по его расчетам, они были начаться чуточку позже, а не сразу по прибытии.
Собранный и настороженный, он положил руку на самый мощный из своих боевых жезлов, вышел наружу и оказался на главной городской площади. Здесь ситуация была такая же, как и в ратуше — тишина и безмолвие, и только ветер гонял по брусчатке шары перекати-поля… то есть, обрывки газет и еще какой-то мелкий мусор. Для главной городской площади в разгар рабочего дня это была крайне нетипичная обстановка, и Федор насторожился еще больше.
Краткий осмотр ничего не выявил. В смысле, не показал следов катастрофы, которая могла бы прогнать из города жителей. Ни мертвых тел, ни луж крови, ни пепелищ, ни разрушенных зданий, ни остаточного магического фона после использования боевых заклинаний, словом, никаких следов фэнтезийной средневековой войны с использованием нековенционного оружия.
Впрочем, у этого могло быть и какие-нибудь безобидное объяснение, вроде какого-нибудь локального праздника урожая, и Федор решил, что торопиться с выводами не стоит.
Хотя, если учитывать контекст…
Федор активировал защитные ауры, сверился с миникартой и покинул площадь, свернув на одну из радиальных улиц. Короткой прогулки хватило ему, чтобы убедиться: жители покидали город, может быть, и в спешке, но организованно и без особой паники. Двери домов были закрыты, витрины магазинов закрыты защитными жалюзи, мусора на улицах наблюдалось не больше обычного, а на дверях местного филиала гномского банка даже красовалось объявление "закрыто до лучших времен". Впрочем, слова "до лучших времен" были зачеркнуты, а поверх них кто-то очень похожей краской намалевал "до окончания вечеринки".
Федор пожал плечами. Система огромна и странных обычаев в ней не счесть. Вполне возможно, что где-то за пределами города прямо сейчас происходит грандиозный пикник, на который пригласили все население. Это, конечно, странно, но не настолько странно, чтобы бежать отсюда, сверкая пятками.
Когда Федору оставалось пройти всего-то около пятисот метров до конечной цели его путешествия, он обнаружил первое живое существо. Точнее, живое существо обнаружило себя само. Оно сидело на одной из установленных вдоль тротуара лавочек и приветливо махало Федору рукой.
На вид девушке было лет двадцать и она выглядела, как неопытный турист, зашедший в лавку с сувенирами и не сумевший вовремя сказать "нет". Она была настолько плотно увешана всякими амулетами кулонами, фенечками и прочим барахлом, то Федор даже затруднялся сказать, какого цвета на ней одежда и есть ли она вообще.
Хотя она, конечно, была, потому что тут не май месяц.
Федор подошел поближе.
— Добрый день. Меня зовут Джейн и я представляю издание "Темная сторона системы"…
— А, желтая пресса, — сказал Федор.
— Для кого-то, может быть, и желая, но на самом деле мы работаем только с проверенными фактами, — привычно оттарабанила Джейн. — Вы же согласитесь дать мне короткое интервью?
— Я? — удивился Федор.
— Вы.
— А разве вы знаете, кто я такой?
— Разумеется, нет.
— Тогда почему вы хотите взять интервью именно у меня?
— А вы видите здесь кого-то еще?
— Резонно, — согласился Федор. — И куда все подевались, кстати?
— Вообще-то, формат интервью подразумевает, что вопросы вам буду задавать я.
— Но мы же можем поговорить не для протокола, — сказал Федор. — Как обычные люди?
— Можем, конечно. Но это не так интересно.
— И все же, — сказал Федор. — Так куда все подевались?
— Просто ушли из города.
— Но почему?
— Потому что четыре дня назад было сделано древнее пророчество…
— Стоп, — сказал Федор, поднимая ладонь. — Каким образом пророчество может быть древним, если оно сделано четыре дня назад?
— Мы живем в век информации, которая валится на нас со всех сторон, — объяснила Джейн. — Одна новость сменяет другую, молниеносно появляется третья, четвертая, пятая, и к моменту появления шестой о первой уже никто и не помнит. И поскольку сенсации так быстро устаревают, то любое событие, произошедшее, допустим, на прошлой неделе, можно классифицировать, как седую древность. Кроме того, через определенное количество лет пророчество в любом случае станет древним, так почему бы нам не называть его таким прямо сейчас?
— То есть, вы называете его древним просто потому, что вам так нравится?
— Такие новости лучше продаются, — объяснила Джейн. — Мы говорим "пророчество", подразумеваем "древнее". Пророчества-новоделы никому не интересны. Например, высказывание типа "вот по дороге едет ЗИМ, и я им буду задавим" нельзя называть пророчествами. Их и предсказаниями-то толком не назовешь.
— И что же было предопределено? — поинтересовался Федор.
— Возможно, ваше появление в городе.
— Мое?
— Возможно. По крайней мере, я могу допустить, что вы и есть Третий Пешеход Апокалипсиса.
— Третий кто? Как вообще звучит эта байда?
— Вам дословно или своими словами? Если надо дословно, то я зачитаю.
— Можно и своими словами, — сказал Федор. — Когда имеешь дело с пророчествами, так оно понятнее.
— Если своими словами, то было сказано, что в городе сойдутся четыре Пешехода Апокалипсиса… Ну, там вообще-то говорилось о путниках, но мне больше нравится слово "пешеход". Кто вообще использует слово "путник" в разговорной речи? Ключники какие-нибудь замшелые разве что… Так вот, они явятся не вместе, сначала придут два пешехода, а потом один и еще один…
— В сумме четыре, — согласился Федор.
— И когда они соберутся вместе, с небес на город обрушится огненный дождь.
— Стандартная, то есть, схема, — констатировал Федор. В его прошлой жизни он бы просто посмеялся над таким предсказанием, что здесь огненные дожди были неотъемлемой частью реальности. Он, в общем-то, и сам мог бы устроить что-то подобное.
— Сначала горожане не приняли это пророчество всерьез, но потом явились первые двое, и они передумали, — продолжала Джейн. — В общем, сейчас в городе никого нет, даже лежачих больных вынесли.
— А вы?
— А у меня есть свитки экстренной эвакуации и амулет возрождения на всякий случай, — сказала Джейн. — И еще у меня есть редакционное задание дождаться развития событий и подробно его осветить. Надо сказать, задание довольно скучное, потому что в городе никого нет, а я торчу здесь уже второй день и ничего не происходит. Так что насчет интервью?
— Еще один вопрос, — сказал Федор. — А эти пут… Пешеходы Апокалипсиса были как-то поименованы?
— Нет, было названо только число.
— Ну и слава Ктулху, — сказал Федор.
Он уже начал беспокоиться, что их назвали по именам, и он фигурирует в списке под своим собственным. Что-то вроде "Война, Голод, Чума и Федор Сумкин".
— Значит, вы считаете, двое уже здесь?
— Да, — сказала Джейн. — А вы Третий?
— А я похож на Третьего?
— Откуда мне знать? В моей карьере это первый Апокалипсис.
— А в моей, к сожалению, нет, — сказал Федор. — На самом деле, я затрудняюсь ответить на ваш вопрос. В смысле, я на сегодня никаких Апокалипсисов не планировал, но когда имеешь дело с первыми двумя, ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Так что шли бы вы отсюда, девушка, пока не началось.
— О, за меня не беспокойтесь, — сказала Джейн. — Это, конечно, очень мило с вашей стороны, но пока не появился четвертый, я в полной безопасности.
— Это только если верить, что Апокалипсисы происходят по расписанию, — сказал Федор.
— Мне кажется, что раз уж я ответила на все ваши вопросы, с вашей стороны будет вежливо, если вы ответите хотя бы на пару моих, — сказал Джейн.
— Согласен, — согласился Федор.
Ему не очень-то хотелось давать интервью, но, положа руку на сердце, идти туда, куда его позвали, ему не хотелось еще больше.
Он и без всяких пророчеств знал, чем могут заканчиваться такие встречи.
Особенно, если учитывать контекст.
— Как вас зовут?
— Сумкин, — сказал Федор.
— Тот самый?
— Нет, однофамилец.
— Чем вы занимаетесь?
— Я маг, — скромно сказал Федор.
— И какой стихии вы себя посвятили?
— Огненной, — сказал Федор. Эта информация слишком легко проверялась, и он не видел смысла лгать.
— О, — сказала Джейн.
— И вовсе нет, — сказал Федор. — Я ничем подобным не занимаюсь.
— С какой же целью вы прибыли в этот город?
— Встретиться со старыми друзьями, — сказал Федор.
— И они…
— Ждут меня в трактире дальше по улице.
— Значит, вы точно Третий Пешеход, — торжетвующе возвестила Джейн. — Скажите, за что вы так не любите местных жителей, что готовы обрушить на них мор и хлад?
— Во-первых, насколько я помню, изначально речь шла об огненном дожде, — сказал Федор. — Во-вторых, я абсолютно равнодушен к местным жителям, поскольку о существовании этого города узнал только сегодня утром. И, в-третьих, как я вам уже говорил, я никаких Апокалипсисов устраивать не собираюсь.
— А сказали бы, если собирались?
— Непременно, — сказал Федор.
— А пророчество?
— Пророчества лгут, — сказал Федор. — Как древние, так и новоделы. Все пророки — шарлатаны, тыкающие пальцами в небо, и лишь считанным единицам удается угадать правильно. В основном, это случайности.
— Как вы можете такое утверждать?
— Не существует никаких инструментов, позволяющих делать долгосрочные прогнозы, — сказал Федор. — Это все бред и антинаучно.
— Но ваше появление было предсказано, — возразила Джейн. — Как и появление первых двух Пешеходов. Как вы можете такой объяснить?
— Притянутой за уши случайностью, — сказал Федор. — Кроме того, мы больше никого не ждем. Приглашение было выслано только мне.
— Возможно, Четвертый Пешеход Апокалипсиса появится без приглашения.
— Насколько я знаю первых двух, а знаю я их достаточно хорошо, они не будут тому рады, — сказал Федор.
— Могу я пойти с вами?
— Этому они тоже не будут рады, — сказал Федор. — И, кстати, я никогда не поверю, что вы, находясь в этом городе не первый день, не знаете, в каком именно трактире они сидят и еще не пытались взять у них интервью.
— Конечно, я пыталась. Я журналист.
— И что они?
— Прогнали, — сказала Джейн. — Такие милые на вид молодые люди, один так и вовсе симпатичный, и такие грубые… Не стали ничего говорить и прогнали. Я надеялась, что вы не такой.
— Я такой, — заверил ее Федор. По крайней мере, он очень хотел быть похожим на одного из них. На того, который и вовсе симпатичный, скорее всего. — В конце концов, речь идет о вашей же безопасности. Я понятия не имею, кто будет четвертым и будет ли четвертый вообще, но, учитывая контекст, жители этого города поступили очень мудро, и я посоветовал бы вам последовать их примеру.
— Редакционное задание, — напомнила она.
— Есть вещи и поважнее редакционных заданий, — сказал Федор.
— Не для настоящего репортера, — гордо ответила Джейн.
— Ваша жизнь — ваш выбор, — сказал Федор. — Но потом не говорите, что вас не предупреждали. Особенно если амулет возрождения не сработает.
— Если он не сработает, как я могу об этом говорить?
Федор вздохнул.
— Значит, я правильно иду? — уточнил он.
— Да, вам вниз по улице, — она махнула рукой.
— И что делали эти двое, когда вы пытались взять у них интервью?
— Пили, — сказала она. — Полагаю, они и сейчас пьют. Тот, который симпатичный, сказал, что выкупил трактир у его предыдущего владельца. Заявил это перед тем, как выставил меня за дверь. Дескать, теперь это его частная собственность…
— Да, я узнаю этот стиль, — пробормотал Федор. — Что ж, удачного вам ожидания.
— Удачного вам Апокалипсиса, — пожелала Джейн, и он пошел дальше.
Пьют, обреченно подумал Федор. Значит, и мне придется. И если все мы выпьем достаточно много, то ситуация может выйти из-под контроля, а там и правда до апокалипсиса недалеко. Даже если четвертый так и не придет.
С другой стороны, нет ничего удивительного в том. что они пьют. Это было понятно и предсказуемо.
Особенно, если учитывать контекст.

Глава 1

— Ну, или так, — сказал Кевин.
Тьма проступила на лице бога-императора.
Как говорил мой старик отец, когда я был маленьким и только учился ходить, падая в очередную лужу: искупался — обтекай. Не умеешь — впитывай. Привыкай, бывает.
Наверное, это был один из самых ценных его советов, потому что в дальнейшем обтекать и впитывать мне приходилось неоднократно. Но привыкнуть к этому я так и не смог.
Мне кажется, это вообще неправильно — привыкать к неудачам. Возможно, это воспитывает в тебе смирение, терпение и прочую благостную муть, но если ты живешь В люберцах, то смирение — это так себе добродетель, и умение врезать обидчику с ноги ценится куда выше.
Как бы там ни было, этот раунд мы проиграли, и на Кевина было больно смотреть. Я не сомневаюсь, что бог-император умел проигрывать, в конце концов, построение мировой тирании вряд ли проходило вообще без факапов, но, видимо, последний из них случился очень давно, и Кевин просто отвык.
— План С? — предположил я.
Кевин покачал головой.
— Я сейчас не готов его обсуждать.
— Без проблем. Когда и где встречаемся?
— Не в этом смысле, — сказал Кевин. — Я не говорю, что нам нужно разойтись. Я думаю, что нам нужно взять паузу и хорошенько выпить.
— А ты когда-нибудь находил решение на дне бутылки? — поинтересовался я. — Я имею в виду, удачные решения?
— Дело не в поиске решения, — сказал он. — Мне просто нужна передышка. И компания.
— Это без проблем, — сказал я. — Веди.
И он взмахнул правой рукой, открывая портал.
По ту сторону портала обнаружился небольшой средневековый городок с широкими улицами, симпатичными невысокими домами и приятной на вид брусчаткой. Судя по положению Солнца, тут было где-то около полудня, и значит, питейные заведения уже открылись.
Местные на нас особого внимания не обратили. В мирах, где существует магия, появление очередной пары путешественников из портала не производит сенсации. Даже если портал черный.
— Почему здесь? — спросил я.
— Почему нет? — сказал Кевин. — Здесь тихо. Извини, что не пригласил к себе, но ты сам помнишь, каково оно там. Жена, дети, империя эта, будь она неладна. Я несколько веков отлаживал механизм, функционирующий. как часы и не требующий моего постоянного контроля, но они все равно пытаются припахать меня к делам при первой же возможности.
— Они еще кучу памятников еще при жизни тебе понаставили, — напомнил я. — Не думаешь, что имеешь дело с культом личности?
— Думаю, — мрачно сказал Кевин. — Но я понятия не имею, что с этим делать. Пока единственный вариант, который приходит мне в голову — это имитировать собственную смерть и отойти в сторону, но тут надо быть чертовски убедительным, а с этим небольшие проблемы, учитывая, что я…э… почти бессмертен.
— А если ты просто пропадёшь с радаров? — предположил я.
— То моя служба безопасности наведет в Системе такого шороху, что нас назовут второй Землей, — сказал Кевин. — Сначала они будут искать, а если не найдут, то начнут мстить, кому попало. Если тебе нужен еще один способ развязать глобальную войну, то вот он.
— Тяжело, — сказал я.
Кевин толкнул тяжелую дверь и мы вошли в трактир.
— Бренди! — рявкнул бог-император. — Лучшего, что у тебя есть, трактирщик, и лучше сразу тащи сюда весь ящик. Не волнуйся, в накладе не останешься.
Мы заняли стол в дальнем углу зала и Кевин сразу же растекся по тяжелой деревянной скамье, перекинув одну ногу через подлокотник. Буквально через несколько минут возле нас нарисовался трактирщик с ящиком бренди в руках и немного нервной ухмылкой на лице.
— Господа ждут кого-то еще? — поинтересовался он.
— Пока нет, — сказал Кевин, плюхнув на стол тяжелый кошель с золотом. — Мы оповестим тебя, если в наших планах что-то изменится.
— Прошу меня простить, высокородные судари, а какие у вас планы?
— Мы будем пить, — сказал Кевин. — Временами тихо, временами громко, в какой-то момент я начну орать старые боевые песни, но ты не обращай на это внимания, такое у меня быстро проходит. Не переживай, если мы нанесем твоему заведению какой-то ущерб, то оплатим его в двукратном… нет, трехкратном размере. Твоя главная задача — следить, чтобы у нас не заканчивалась выпивка, смекаешь?
— А из еды что-нибудь заказывать будете?
Кевин посмотрел на меня, я покачал головой. Аппетита не было совершенно.
— Может быть, к вечеру, — сказал бог-император.
Трактирщик выставил на стол стопки.
— Нет, — сказал Кевин. — Милейший, это несерьезно. Пивные бокалы у тебя есть?
— Конечно.
— Вот их и тащи.
Пока трактирщик менял нам посуду, Кевин извлек из ящика первую бутылку, откупорил ее и понюхал горлышко.
— Ваш вердикт, сир? — спросил я.
— Пойдет.
Он разлил бренди по бокалам, наполнив их почти до краев.
— За Гарри Бордена, — провозгласил бог-император свой первый тост. — Да будет легким его очередной рестарт.
Мы выпили. Точнее, я сделал пару глотков, а Кевин осушил свою посудину почти до дна и тут же налил себе еще.
— Как ты вообще во все это ввязался? — спросил я, чтобы хоть немного его притормозить. — Я имею в виду, империя, тирания, все дела. И в какой момент ты удовлетворил свою жажду власти?
— Будь уверен, жажда власти — это последняя в списке причин, по которым я во все это ввязался, — сказал Кевин. — Хотя, нет. Предпоследняя. Последняя — это жажда массовых убийств.
— Тогда зачем все это? — спросил я.
— Это очень долгая и очень печальная история, полная кровавых подробностей, без которых, к сожалению, не обойтись, — сказал Кевин.
— Ну, я так понимаю, времени у нас впереди немало, — сказал я.
— Немало, — согласился он. — Но я не очень-то хочу ворошить прошлое. Как, наверное, и ты. Заметь, я ведь не спрашиваю, чем ты занимался до того, как стал физруком.
— Так я этого никогда и не скрывал, — сказал я. — Я служил в армии. А потом служил… не в армии.
— Спецслужбы и их грязные делишки, — сказал Кевин. — И вот ведь какое дело, оказалось, что именно вы оказались лучше всех приспособлены к приходу Системы и жизни в изменившемся мире. Ты, Гарри, этот твой друг с дробовиком…
— Федор Сумкин несколько рушит эту композицию, — заметил я.
— Случайная флуктуация, — сказал Кевин. — Кстати, о Федоре. Умеет ли он пить?
— Сильно сомневаюсь, — сказал я.
— Тогда я напишу ему позже, — Кевин поднял бокал. — За победу в грядущей войне.
— За выход Земли из временной петли, — сказал я.
— Не торопись, — сказал Кевин. — Мы еще успеем выпить за это отдельно.
И мы выпили.
Разумеется, насчет алкоголя у моего старика отца тоже была целая теория.
В любой непонятной или, тем более, неприятной ситуации нужно непременно напиться, говорил он. Как правило, алкоголь не помогает тебе найти решение, но если ты выпил правильное количество, следующим утром ты поймешь, насколько эти проблемы тебя волнуют на самом деле.
Не знаю, как это работает. Говоря по правде, выпить правильное согласно этой теории количество алкоголя у меня получилось только один раз, еще до армии, а потом мои отношения с горячительными напитками как-то не сложились.
Ну, в рамках этой теории, конечно.
В Системе же обнаружилась еще одна проблема. Когда ты раскачиваешься до уровня "да против него надо целый рейд собирать", и твои физические кондиции… э… несколько отличаются от физических кондиций нормального человека, для того, чтобы хотя бы почувствовать опьянение тебе надо выпить не просто много, а очень много. Именно поэтому Кевин заказывал бренди ящиками и пил его из пивных бокалов и без закуски.
И именно поэтому на нашу попойку было отведено так много времени.
Мы пили.
После пятой бутылки Кевин сделался тих и меланхоличен и поведал мне историю из далекого прошлого, когда он временно устал от жизни и отправился на поиски славной смерти в бою, ввязываясь в локальные конфликты, которые не имели к нему никакого отношения, и бросая вызовы самым могущественным местным колдунам. Судя по тому, что Кевин был здесь и рассказывал мне ту историю, а о тех колдунах никто даже и не слышал, он не проиграл ни единого раунда.
Я слушал его вполуха, а сам думал о том, что богом быть трудно, а богом-императором, наверное, еще труднее. Ведь рано или поздно ты устаешь от любого занятия, и тебе хочется выходного, а то целого отпуска, но кто же тебе его даст? И вот тут, как мне кажется, у просто бога есть некоторое преимущество перед богом-императором, потому что какое-то время плевать на верующих с высоты воображаемого облака куда проще, чем плевать на подданных с высоты вполне себе реального трона. По крайней мере, если ты настоящий император, а не какое-нибудь чмо в прозрачной маске.
Несмотря на то, что дело стремительно близилось к вечеру, посетителей в трактире не прибавлялось. Люди заходили, брали свои напитки, садились за свои столики, и все шло нормально, пока кто-нибудь из компании не бросал взгляд в наш угол.
После чего шутки кончались, смех пресекался, разговоры кончались, напитки допивались, а счета оплачивались с рекордной скоростью.
Где-то в районе седьмой бутылки Кевин немного повеселел и исполнил таки одну из старых боевых песен, после чего мы и вовсе остались в зале одни.
Завершив последний куплет, Кевин огляделся по сторонам и подозвал к себе трактирщика.
— Милейший у тебя всегда так пустынно? — поинтересовался он.
— Нет. Просто люди узнали вас, ваше величество. И вас… — тут он замялся видимо, не зная, как ко мне следует обращаться.
— Василий, — сказал я.
— И вас, Василий.
— Ты терпишь из-за нас убытки? — спросил Кевин.
— Нет-нет, ваше величество. Столько, сколько вы мне уже заплатили, я и за две недели не зарабатываю. К тому же, для меня большая честь принимать вас в своем заведении…
— У меня нет никакого намерения ущемлять твоих сограждан в их священном праве надраться, — возвестил бог-император. — Каждому, кто захочет выпить в твоем заведении, пока мы здесь, первая порция за мой счет.
— Благодарю вас, ваше величество.
После того, как мы приступили ко второму ящику, у нас наконец-то проснулся аппетит, и Кевин снова подозвал к себе трактирщика. Дело уже было под утро, и бедолага едва стоял на ногах. Он покачивался от усталости и зевал.
— Думаю, повар ты уже отпустил, — сказал Кевин. — Тогда принеси нам каких-нибудь холодных закусок и иди спать. Мы сами себя обслужим.
— Как же можно, ваше величество…
— О, кажется, я придумал вариант, который тебя точно устроит, — сказал Кевин. — Давай я выкуплю твое заведение на… ну, до конца нашего веселья. Ты получишь деньги и отправишься домой, и то, что здесь будет происходить дальше, уже не будет твоей заботой.
Трактирщик немного помялся, видимо, набивая цену, а потом взял деньги, оставил нам ключи и ушел, рассыпаясь в благодарностях. Полагаю, за ту сумму, которую отвалил ему Кевин, он мог бы открыть целую сеть таких заведений, и еще бы на пару закусочных осталось.
Мы сходили в погреб, добыли себе сыра и холодного копченого мяса и вернулись в зал.
— Я все думаю об этом новом враге, — сказал я. — Может ли быть, что он и не враг вовсе, что имело место простое недопонимание? Типа, мы погорячились, они как-то не так отреагировали, а на самом деле еще не все потеряно? Может быть, нам стоит попробовать уладить этот конфликт… э… дипломатическими методами?
— Правильно ли я понимаю, мой друг, что ты предлагаешь переговоры? — поинтересовался Кевин.
— Не начинай, — сказал я. — Эта шутка раздражает меня всего лишь чуточку меньше, чем та песня. Но идея вступить в войну с целой цивилизацией, даже не попробовав с ней что-то обсудить, кажется мне не слишком удачной.
— И как ты это себе представляешь чисто технически? — поинтересовался Кевин. — Даже если мы допустим, что этот план может сработать, как ты отправишь туда парламентеров? Они вне Системы, телепортом туда не добраться, а космические корабли у нас, сам знаешь, так далеко не летают.
— Есть, как минимум, один космический корабль, который летает как угодно далеко, — напомнил я.
— Есть. И ты знаешь, кому он принадлежит. И еще ты знаешь, что его владельца невозможно найти, если он сам этого не захочет.
— Если я правильно оцениваю текущую ситуацию, владелец этого корабля очень скоро сам начнет нас искать, — сказал я. — Запомни этот твит.
— Ой ли?
— По крайней мере, тебя, — поправился я. — Но я-то в этот момент все равно буду где-то поблизости, так что наша встреча неизбежна.
— Это меня и тревожит, — сказал Кевин.
— После того случая мы виделись еще пару раз, — напомнил я. — И мы оба до сих пор живы.
— Но тогда ты не собирался реквизировать его корабль.
— А ты думаешь, он сам его не отдаст? — удивился я. — Ведь его любимое детище в опасности.
— Он не такой любитель переговоров, как ты, — сказал Кевин. — Во все те времена, что я его знал, он предпочитал силовые методы решения.
— Он не ищет легких путей, — согласился я.
— Он называет это "творческим подходом".
— Демиурга кусок, — вздохнул я.
Часам к одиннадцати утра Кевин таки заснул, уронив голову на стол. Я аккуратно переложил его на скамью, материализовал в руке сигарету и вышел на улицу, чтобы покурить.
Улица была пустынна, что для одиннадцати часов утра — явление довольно странное. Впрочем, кто же знает местные обычаи? Вполне возможно, что у них в городе очень ранняя сиеста.
Я докурил сигарету, затулил окурок о булыжную мостовую и вернулся в трактир. Меня слегка покачивало, но пьяным я себя не чувствовал, и, видимо, это надо было исправить.
Я глотнул бренди прямо из горлышка, прихватил с собой бутылку и уселся за барной стойкой. Наверное, будь я хотя бы чуточку более ответственным богом, мне стоило бы проверить личную почту на предмет провентилировать запросы верующих, но я рассудил, что кровавое воздаяние временно может и подождать. Месть — это блюдо, которое следует подавать холодным, так что пусть все немного поостынут.
Некоторое время я просидел на высоком табурете, отхлебывая бренди прямо из бутылки и тупо пялясь в стену. А потом Кевин проснулся и потребовал продолжение банкета.
— Ладно, — сказал он, после того, как мы осушили очередные бокалы. — Теперь я готов об этом поговорить. По крайней мере, мне так кажется. Мы облажались.
— Мы облажались, — согласился я.
— Возможно, нам не хватило всего пары часов.
— Кто же знал, что откат хлопнет так быстро, — сказал я. — В большинстве случаев это случалось не так, чтобы вот прям сразу.
— В любом случае, это неправильный расчет и это наша ошибка, — сказал Кевин. — То есть, в основном, моя. Мне не следовало вести его по следу из хлебных крошек. Надо было хватать его под руки и объяснять все в лоб.
— Его еще схвати, — заметил я.
— Как бы там ни было, мы не успели, — сказал Кевин. — Тем не менее, мы получили кое-какую полезную информацию, и сейчас я практически уверен, что откат не является результатом системного сбоя. Это не баг, это фича, заложенная в программный код, и мы оба знаем кто ее туда заложил.
— Только он ни черта об этом не помнит.
— Скорее всего, откат инициируется смертью кого-то из игроков, — продолжил Кевин. — Логично было бы предположить, что этим игроком является сам Виталик.
— Вот только это не он, — сказал я. — Мы с Сумкиным — кстати, где он? — поднимали логи одного из ранних сохранений, и там видно, что Виталик погиб задолго до того как все снова вернулось на стартовую позицию.
— Возможно, там есть какое-то дополнительное условие, — предположил Кевин.
— Непохоже это на Виталика, — сказал я. — Не тот он человек, чтобы пытаться сохранить собственную жизнь ценой жизни вообще всех.
— Непохоже, — согласился Кевин. — Но кто тогда?
— А ты не допускаешь мысли, что это вообще Федор при вводе налажал? Ткнул в какую-нибудь не ту переменную и кирдык всему сущему, включая сорок два?
— А ты у него самого не спрашивал?
— Спрашивал, разумеется. Он отрицает.
— Мне бы очень не хотелось, чтобы это на самом деле было так, — сказал Кевин. — Потому что в таком случае концов мы вообще никогда не найдем. Но, как я уже говорил, это может немного подождать. В первую очередь нам нужен Гарри, и у нас остался только один способ его достать и сделать это быстро не ожидая, пока он снова вырастет и возмужает. Сколько там ему сейчас?
— От пяти до двенадцати, — сказал я. — Мы же пока не знаем, насколько глубоко оно жахнуло.
— Тогда я предлагаю извлечь его… э… радикальным методом.
— И тебя не смущает, что мы лишим его детства? — поинтересовался я.
— Это уже двенадцатое его детство, — напомнил Кевин.
— Тоже верно, — сказал я. — Говоря по правде, я удивлен, что ты не предложил этот радикальный способ с самого начала.
— Я приберег его на самый крайний случай, потому что у меня существуют определенные опасения, — сказал Кевин. — Некоторые инструменты настолько опасны, что лучше не прибегать к ним, пока совсем не припрет. Ведь после того, как вы использовали Венец в последний раз, получилось как раз вот это.
— Твои опасения небеспочвенны, — признал я. — Но, похоже, что другого выхода у нас нет.
— Я уже написал Федору и скинул ему наши координаты, — сказал Кевин. — Полагаю, он скоро будет, а пока мы можем выпить еще по одной.
И мы выпили еще по одной. А потом еще и еще. И хотя со стороны могло бы показаться, что мы продолжаем надираться, пытаясь утопить в алкоголе горечь от предыдущего поражения, на самом деле, мы делали это конструктивно, коротая время в ожидании Сумкина.
А Сумкин таки заставил себя ждать.

Глава 2

И поскольку Федор заставил себя ждать, нам таки успешно удалось решить задачу по нахождению правильной пропорции количества алкоголя к уровню нашей прокачки.
То бишь, мы напились.
Я смутно помню эти несколько часов… или дней..
Мы пили, курили, пели, изредка закусывали и травили байки из наших прошлых, так сказать, жизней. Я рассказал Кевину, как мы пережили зомбиапокалипсис в Москве и были свидетелями вторжения игроков и своими глазами видели зарождение легендарного рейд-босса Ильича, которого, кстати, так никто до сих пор и не прошел. В ответ Кевин мне поведал, как он сражался с целой армией демонов, которые обиделись на него за отказ на их предложение эту армию возглавить, и делал это довольно красочно, так что порой мне начинало казаться, будто я этих демонов вижу.
Потом в наш уютный трактир пыталась вломиться какая-то журналистка, которая вещала об огненных осадках и пыталась взять у нас интервью. Я, как человек скромный, скучный и ничем особо не примечательный, давать интервью наотрез отказался, после чего Кевин вежливо, но твердо выставил девушку за дверь.
Я продолжил прерванный ее визитом рассказ о том, как сидел на планете-тюрьме, после чего Кевин поведал мне, как он сидел в тюрьме и познакомился там с очередным юным принцем, у которого была очередная великая миссия по освобождению своего государства от гнета очередного тирана, которую он в конечном итоге благополучно завалил.
А потом дверь открылась и вошел Сумкин.
— Привет, Федор, — сказал я.
— Двенадцатый раз, — сказал Федор.
— Да, мы в курсе, — сказал Кевин.
— А где Гарри?
— Мы не успели, — сказал я. — План не сработал, так что, полагаю, сейчас Гарри ходит в дорогую частную школу для мальчиков где-нибудь в Эссексе.
— Фигово, — прокомментировал архимаг. — А вы в курсе, что являетесь вестниками апокалипсиса?
— Опять? — удивился Кевин.
— Это не мы, мы не хотели, мы случайно, это вообще не то, о чем ты думаешь, — сказал я.
— Да вы пьяные, — сказал Федор и посмотрел на заставленный пустыми бутылками стол. — Бухаете тут, как герои Ремарка.
— Мы слегка расслабились, — объяснил я.
— А местные уже город эвакуировали, — укоризненно сказал Федор. — И знаете, что? Я их прекрасно понимаю. Если бы я узнал, что где-нибудь по соседству до розовых слонов надираются бог кровавого возмездия и кровавый тиран, я бы тоже свалил от греха подальше даже без всяких пророчеств. Кстати, вам не кажется, что у вас есть что-то общее? Например, слово "кровавый" в описании?
— Это навязанные обществом стереотипы, — попытался оправдаться я. — И не кровавого, а справедливого возмездия. А Кевин вообще не тиран, просто так обстоятельства сложились.
— Значит, про апокалипсис вы не в курсе?
— Ну, в целом мне известно, что означает это слово, — сказал я. — А так — нет.
— Хуже кровавого упыря может быть только в хлам напившийся кровавый упырь, — пробормотал Федор вроде бы себе под нос, но так, чтобы мы его непременно услышали. — Два напившихся в хлам кровавых упыря.
— Оскорбление августейшей персоны и богохульство, — классифицировал я. — Карается смертью и смертью.
— А Венец мы поднимем с трупа, — согласился Кевин.
— А если не дропнется? — спросил Федор.
— Обязательно дропнется — сказал Кевин. — У него в характеристиках прописано.
— Ну ладно Василий, — сказал Федор. — Он в принципе такой, с него взятки гладки. Но ты-то зачем поддался пагубному и тлетворному влиянию? Я ожидал, что у тебя, как у императора, должно быть больше ответственности….
— Да это вообще была его инициатива, — сказал я. — И трактир тоже он купил.
— Так что там за история с апокалипсисом? — заинтересовался ответственный бог-император. — Нам обязательно в это вписываться?
— Так вы уже вписались, — обнадежил его Федор. — Вы — два его вестника.
— А ты?
— А я — третий.
— А сколько их всего должно быть?
— Прямо по классике, четыре.
— Но мы больше никого не приглашали, — резонно заметил Кевин и посмотрел на меня. — Ты приглашал кого-нибудь?
— Нет, — сказал я. — Но есть один тип, который может заявится без приглашения. Я тебе о нем напоминал.
— А, точно, — сказал Кевин. — Но пока нас только трое, никому тут ничего не грозит.
— Кроме интоксикации, — заметил Федор. — Как вы вообще можете столько пить?
— Пить меньше не имеет смысла, — объяснил Кевин и разлил бренди по бокалам. — Будешь?
— Нет, — сказал Федор. — И вам не советую. Хотя вам уже поздно ен советовать, да?
— Истинно так, — сказал Кевин. — За здоровье ректора!
Мы выпили.
Ректор закатил глаза к потолку.
— Вас вообще не волнует, что тут вот-вот начнется очередная фигня? — вопросил он.
— Такова уж жизнь в Системе, — сказал я. — Тут вечно какая-нибудь фигня начинается. Но по сравнению с той фигней, с которой нам уже приходилось и придется иметь дело, это фигня — настоящая фигня, особого отношения не требующая. Что мы, мало всякой фигни пережили, что ли?
— Откуда вообще известно об апокалипсисе? — поинтересовался Кевин.
— Из пророчества, — сказал Федор. — Четыре пешехо… тьфу, путника апокалипсиса сойдутся в этом городе, и на него прольется огненный дождь.
— Прямо, как она говорила, — заметил я.
— Кто? — спросил Кевин.
— Та журналистка.
— Подожди, так ты тоже ее видел? А я думал, мне мерещится…
— Легендарный бессмертный бог-император, — простонал Федор. — Протрезвейте уже, а? Есть же средства… Хотите, я вам помогу…
— Я не хочу, — сказал Кевин. — Мне пока комфортно.
— А я и так трезв, — сказал я. — Кстати, а почему вас двое? Ты зачем со своим дублем сюда заявился? Он кремниевый или из органики?
— Нет у меня никакого дубля, — отрезал Федор. — Я один, а у тебя просто двоится в залитых алкоголем глазах.
— Ничего у меня не двоится, — сказал я. — Я тебя разыграл.
— Ты уверен?
— Почти.
— Как давно было сделано пророчество? — осведомился Кевин.
— Неделю назад где-то.
— Ну фигня же, — сказал я. — В Системе нет никаких инструментов, позволяющих предсказывать будущее. Это шарлатанство еще похлеще того маго-карго-культа, которому ты посвятил свою жизнь.
— Карго-культ, значит? — уточнил Федор. — Это мне кто говорит? Нобелевский лауреат в области физики или существо с божественными абилками? Кевин, хоть ты ему скажи.
— Есть многое на свете, друг мой Сумкин, что и не снилось нашим физрукам, — задумчиво сказал Кевин. — Пророчества, несомненно, существуют, в том числе и истинные, но природа их туманна. Однако, я не думаю, что мы имеем дело именно с таким. Даже если мы будем исходить из того, что речь в пророчестве идет действительно о нас, а не о каких-то других четырех путниках, то я не вижу способа предугадать наше появление в этом городе.
— Вот, — сказал я.
— Однако, это не означает, что такого способа не существует вовсе, — сказал бог-император. — Впрочем, мне уже доводилось иметь дело с пророчествами, и некоторые касались меня лично, и, должен отметить, не все они сработали так, как надо. Пророчество — это еще не предопределенность.
— Чот скучновато становится, — сказал я.
Кевин понял намек и снова набулькал. Мы выпили, Федор застонал.
— Вопрос в следующем, — сказал Кевин. — Являемся ли мы инициаторами апокалипсиса или только его вестниками? Я имею в виду, начнется ли он из-за наших действий или же нам просто достаточно собраться тут вместе, чтобы все завертелось.
— Такой информацией я не обладаю, — сказал Федор.
— Печально, — сказал Кевин. — Это же самое интересное. В принципе, любой из нас может обрушить на этот город огненный дождь, главное, пока непонятно, зачем нам это делать.
— Я не могу, — сказал я.
— Вспомни инцидент на Квире, — посоветовал Федор.
— Это было в моменте воздаяния, — сказал я. — А сейчас я не на работе.
— А карго-культ, значит, у меня?
С улицы послышался какой-то шум. Мы замолкли и услышали гулкие шаги. Кто-то шел по деревянному крыльцу трактира. Кто-то достаточно тяжелый.
Слишком тяжелый для молодой женщины. Да и подкованных железом сапог я на ней не помнил…
Значит, не журналистка.
— Вот и четвертый, — простонал Федор. — Сейчас все и начнется.
Ручка медленно и со скрипом провернулась. Странно, а когда я выходил покурить, ничего вроде бы не скрипело… Наш новый гость любил театральные эффекты.
И играть на чужих нервах.
— Да заходи уже, — сказал я, когда дверь начала открываться со скоростью одного сантиметра в минуту.
Дверь открылась и он зашел.
— Привет, Оберон, — сказал Кевин. — Пить будешь?
— Буду, — сказал Магистр.
Цокая каблуками ковбойских сапог, он прошелся по залу, выбрал себе стул и сел на него, забросив ноги на стол. Требовательно протянул руку, и Кевин сунул в нее наполненный бокал.
— Я же говорил, — сказал я. — Теперь я тоже предсказатель, что ли?
— Вы облажались, — сказал Магистр, сделав первый глоток.
— Мы тоже рады тебя видеть, Оберон, — сказал Кевин.
— Вы облажались и теперь напиваетесь.
— Я тут вообще не при чем, — сказал Федор. — Я не напиваюсь. Я только что пришел.
— Вы облажались, — сказал Магистр в третий раз, и было понятно, что он упивается ситуацией и торопиться никуда не будет. — Вы думали, что вы такие умные, такие крутые, такие внекатегорийные и затащите все на расслабоне, а фиг-то там. И это несмотря даже на то, что я оставил вам все зацепки, намеки и инструментарий. Я надеялся, что в кои-то веки вы сможете разрулить очередной кризис без меня, но вижу, что на это вы не способны.
— Ну, ты тоже особо не преуспел, — заметил я. — Иначе тебя бы здесь не было. Или ты тупо похвастаться зашел?
— Но я хотя бы работаю, а не напиваюсь, — сказал Магистр и сделал второй глоток бренди. — Редкостное пойло, кстати.
— Ну, отчасти да, — признал Кевин. — В первом ящике было лучше. С другой стороны, когда заканчивается первый ящик, разницы ты уже особо не чувствуешь.
— Твои подданные наверняка тобой гордятся, — сказал Магистр. — В общем, как бы там ни было, отныне мы будем работать сообща. И под моим, разумеется, руководством. Но команда неполная. Нам нужен Гарри, а для извлечения Гарри мне нужен Венец. Итак….
Он протянул руку к Федору.
Федор посмотрел на меня.
Я пожал плечами.
— Отдай. В конце концов, это же его игрушка.
— Вот, значит, как, — сказал Магистр.
Федор вздохнул и полез в инвентарь.
Снаружи, откуда-то очень издалека, послышался легкий свист.
Кевин с внезапно серьезным лицом поставил недопитый бокал на стол и принялся заворачивать правый рукав, под которым обычно скрывалась его фамильная магическая побрякушка.
В рук Федора появился легендарный артефакт.
Свист теперь был гораздо ближе, и стал он гораздо тяжелее. От него начало закладывать уши.
Магистр вскочил на ноги, не обращая внимания на Венец Демиурга, который Федор продолжал держать на ладони.
— Убери пока, — бросил он. — Три.
Кевин вопросительно посмотрел на него.
— Давай ты, — сказал Магистр. — Два.
Кевин щелкнул пальцами и повесил между столами магический портал.
— Какого тут… — начал было Федор.
— Один, — сказал Магистр.
Где-то в паре кварталов от нас громыхнуло. Удар был такой силы, что трактир принялся ходить ходуном, а сверху на нас посыпался какой-то мусор.
За окнами стало очень светло, а потом там расцвел огненный цветок.
Я ускорился.
Кевин ускорился.
Магистр ускорился.
У Федора такой абилки не было, так что он продолжал стоять и что-то говорить, но его уже никто не слушал.
Так что я схватил его поперек туловища и швырнул в портал. Возможно, я был не слишком аккуратен, но когда речь идет об очередном в твоей карьере апокалипсисе, пара ссадин и царапин, полученный во время эвакуации — это сущие пустяки.
Магистр прыгнул в портал вторым. Кевин, чьи движения стали такими быстрыми, что его силуэт просто размазывался по воздуху, был третьим. Я замыкал нашу колонну, и, уже одной шагнув в магический проход бога-императора, слегка задержался, чтобы посмотреть, что же будет дальше.
И все случилось так, как и было предсказано.
На город пролился огненный дождь.

***

Я шагнул в бескрайнюю степь, вслед за мной рвануло несколько языков пламени. Кевин спешно прикрыл окно, отсекая нас от бушующего по ту сторону огненного ада, а Магистр похлопал меня по спине, сбивая огонь с одежды.
Я огляделся по сторонам.
Серые небеса, серая степь от горизонта до горизонта. До боли знакомый пейзаж, словно я тут уже когда-то бывал… Впрочем, некоторые места Системы явно нарисованы с использованием копипаста, так что вполне возможно, что я просто бывал в какой-то очень похожей местности.
И все же что-то было не так. Я это чувствовал.
— Что-то не так, — сказал я. — Я чувствую.
Видимо, чувствовал это не я один, потому что Магистр уже сосредоточенно рылся в интерфейсе, Кевин спешно закатывал второй рукав, а Федор возводил вокруг нас магические щиты радужной окраски.
В принципе, они могли быть любыми, тут каждый маг выбирает на свой вкус, так что вот такой он человек.
Мгновением позже в один из них замолотили крупнокалиберные пули.
Приняв на себя максимальное количество урона, щит лопнул, но Федор тут же воздвиг еще один. Кевин положил руку ему на плечо, напитывая магической энергией.
Из-под низких свинцовых облаков на нас вынырнуло звено штурмовых самолетов. Я дернулся, активирую "призрачный клинок", и сбил два, а в остальные не попал. Кевин убрал руку с плеча Федора, сделал какой-то хитрый пасс, и все они исчезли в огне.
Что ни говори, а бог-император — это лучшее средство противовоздушной обороны…
— Не, это несерьезно, — пробормотал Магистр. — Неужели они на самом деле рассчитывают справиться с нами силами нескольких беспилотников?
Кевин покачал головой.
Одной рукой он уже открывал портал, а другой показывал прямо вверх, туда, откуда, прорывая облачный слой, нам на головы падала новая порция ракет.
Апокалипсис, который всегда с тобой.
Мы снова ускорились и шагнули в портал, захватив с собой Сумкина, и на этот раз я уже не стал задерживаться, чтобы посмотреть, что же происходит.
Было уже понятно, что.
Оставалось только выяснить, зачем.

***

На этот раз мы оказались в темном глухом лесу, и неба было не видно из-за переплетения ветвей над нашими головами. Видимо, Кевин специально выбирал безлюдные места.
Магистр щелкнул каблуками и раскрыл собственный портал.
— Быстрее, — сказал он. — Пока оно опять не началось.
— Ты думаешь…
— Нет никаких оснований полагать, что третьей попытки не будет.
— Я могу… — сказал Кевин.
— Не можешь, — отрезал Магистр. — Твой способ передвижения дискредитирован. Тебя либо отслеживают, либо просчитали, и я даже не знаю, что в этой ситуации для нас хуже. Поэтому отсюда мы уйдет моим путем.
— Это который хаотически непредсказуем? — поинтересовался Кевин.
— Зато его невозможно отследить, — сказал Магистр.
— По-моему, мы еще не настолько в опасности, — сказал Кевин.
— Предлагаешь подождать, пока вон из-за того дерева не выедет лазерный танк на пальчиковых батарейках? — огрызнулся Магистр. — Ты что, все еще не протрезвел, что ли?
— Мне пока и так комфортно, — сказал бог-император.
Магистр пожал плечами и шагнул в свой портал, не сомневаясь, что мы последуем за ним.
И мы последовали.

***

Хаотический портал Магистра привел нас на окраину какого-то маленького городка. Аккуратные домики, ухоженные участки и ровно подстриженными газонами и невысокими, чисто декоративными заборчиками, резвящиеся в лужах дети и строгие окрики родителей…
Мы, большие и страшные, в это место категорически не вписывались. Здесь было хорошо, пока нас здесь не было, и я не хотел бы, чтобы с нашим визитом эта ситуация изменилась.
— Вроде чисто, — сказал Федор, сканируя пространство. — Хотя…
Магистр выругался.
Из-за угла на нас таки выехал танк. Грозный, серо-зеленый, и, судя по размерам корпуса и форме башни, тоже беспилотный.
Вполне могло оказаться, что он на самом деле лазерный и на пальчиковых батарейках, но я не стал этого выяснять и развалил его надвое одним ударом "призрачного клинка".

Глава 3

В танке взорвался боезапас.
По счастью, никто не пострадал, а близлежащие дома смогут отделаться косметическим ремонтом. Зато детишек и их мамочек с улицы как ветром сдуло.
— А ведь вполне может оказаться так, что это был местный танк, — заметил Федор. — Что танкист живет где-то здесь и просто домой на обед заехал. Слишком резкий ты стал, Чапай.
Тем временем из-за угла выехал второй танк, а третий показался с противоположной стороны улицы.
— Столовая у них тут где-то рядом, видимо, — сказал я.
— Может, просто район, в котором им ведомственное жилье выдают, — не сдавался Федор.
Впрочем, это не помешало ему развернуть и поддерживать защитные экраны, об которые уже начал долбиться входящий урон.
Но я не беспокоился. Ситуация пока не выглядела особенно опасной, учитывая, что здесь собрались такие люди (плюс Федор с натяжкой), против каждого из которых надо не меньше дивизии выставлять.
Бывали, знаете ли, прецеденты.
— Оберон, — сказал Кевин. — Ты не считаешь, что нам следует переместиться в какое-то менее населенное место? Люди-то ни при чем…
— Да уже, уже, — раздраженно бросил Магистр и щелкнул каблуками.

***

Мы оказались на болоте.
Или что будет точнее, в болоте.
Это было каноническое болото, с сыростью, покрытой ряской зеленой водой, накрапывающим мелким дождем, довольно противным, комарами величиной с кулак и зловещими завываниями, доносящимися откуда-то издалека.
Я оказался по колено в воде и в кроссовках сразу же захлюпало.
Зато нас никто не пытался убить. По крайней мере, первые две минуты.
А потом снова появились привычные уже беспилотники.
— Да как они это делают? — возмутился Магистр.
Но возмущался он, ясное дело. больше для вида. Всем здравомыслящим людям уже было понятно, как.
Федор установил защитные экраны, Кевин напитал их магической энергией. Он так и не протрезвел, но этого и не требовалось.
С такими рутинными задачами он мог справляться и вовсе не приходя в сознание.
— Может быть, нам стоит еще раз сменить локацию? — предложил я.
— Это смешно, — сказал Магистр. — А также нелепо и унизительно. Мы не в том статусе и не в том составе, чтобы просто драпать, при первом появлении опасности. Мы должны дать бой и встретить своего врага лицом к сенсору, если ты понимаешь, о чем я.
— Ты же знаешь, я никогда не бежал от схваток, — сказал я. — Просто я предпочел бы драться в более комфортных условиях. Типа там, держи ноги в тепле и вот это вот все.
— Пенсионерский какой-то заход, — ответило мне существо, которое было старше меня… ну, примерно, на порядок. — Сколько раз за ночь ты просыпаешься чтобы посмотреть, как там твоя ласточка во дворе припаркована и не притер ли ее какой-нибудь юный наркоман?
— Я не паркуюсь во дворе, — сказал я.
— Видимо, только это тебя и спасает, — сказал Магистр.
Судя по затуманенному взгляду и подергиваниям кончиков пальцев, он работал с интерфейсом, собирая информацию. Особая местная магия, которая мне недоступна.
Я и сам интерфейс-то большую часть времени не наблюдаю.
Кевин принялся сбивать беспилотники. Понятия не имею, как он это делал. Бог-император просто стоял на месте и крутил башней, а летательные аппараты разваливались на части, окутывались пламенем и рушились в болото, поднимая в месте падения столбы пара.
Видимость резко ухудшилась.
— Есть мысли, кто нас атакует? — спросил я. — Тот самый внешний враг, о котором вы предупреждали?
— Нет, — ответил вместо Магистра Кевин. — Модус операнди не похож. Те ребята могут уничтожать целые планеты, так с чего бы они против нас какую-то единичную технику стали выставлять? Да и вообще, с чего им именно на нас охотиться?
— Может быть, разведка донесла, что мы на них затаили.
— Нет, — вступил в разговор Магистр. — Это что-то местное, системное, наше.
— Кто из местных настолько отморожен, чтобы решиться напасть на нас в тот момент, когда мы вместе? — поинтересовался я.
— Полагаю, мы это скоро выясним, — сказал Магистр. — А пока же наш истинный враг еще не показал своего лица.
— Ты повторяешься, — сказал я.
— Это не я повторяюсь, — сказал Магистр. — Это история повторяется. Помнишь, я уже говорил тебе, что она замыкается в кольцо?
— Энантиодромия, Уроборос укусил себя за хвост и вот это вот все, — сказал я. — Будь добр, избавь меня от этой байды, а? У меня настроение портится и аппетит пропадает каждый раз, как ты эту шарманку заводишь.
— Жизнь — это не одни сплошные бугагашечки, — сказал Магистр.
С небес ударил столб огня больше десяти метров в диаметре. Радужные щиты Федора моргнули и почти моментально лопнули от перегрузки, но Кевин успел накрыть нас своим куполом.
Черным и почти непрозрачным.
— Это не магия, — сообщил бог-император. — Это натуральный боевой лазер, и даже я не смогу удерживать защиту бесконечно.
— Ну, у них запасы энергии тоже не безразмерные, — беспечно отмахнулся Магистр.
— Я бы не хотел выяснять, у кого батарейка раньше сядет, — сказал Федор. — Давайте свалим отсюда.
— А какой смысл, если они все равно нас находят? — возразил Магистр. — Лучше останемся и посмотрим, что еще они смогут против нас выставить.
Вода в болоте начала ощутимо нагреваться. Сейчас она уже была чуть теплая, и я не сомневался, что пройдет совсем немного времени, прежде чем она начнет кипеть.
Федор тоже обратил на это внимание и запустил нам под ноги несколько сосулек из одного и своих жезлов.
Сосульки очень быстро растаяли.
— Это как мертвому витамины, — констатировал Федор. — Может, проголосуем?
— Есть только одно объяснение, почему они нас все время находят, — сказал Магистр. — На одном из вас маяк.
— Чего это на одном из нас? — возмутился Федор. — Это, вообще-то, сразу после твоего появления началось.
— На меня маяк повесить невозможно, — сказал Магистр.
— На мне ничего нет, — сказал Кевин.
Я пожал плечами.
По роду слежбы мне доводится контактировать с разными людьми, и зачастую эти контакты бывают довольно тесными. Ну, и недоброжелателей (мягко назовем их именно так) у меня целая толпа.
— А чего сразу Федор? — возмутился Сумкин. — Почему вы на меня все смотрите? Я проверялся…
— Да на тебе столько боевой бижутерии, что ты и без маяка фонишь, как новогодняя елка из окрестностей Чернобыля, — сказал Магистр. — Я даже просканировать тебя толком не могу, все время что-то сбивается.
— Ну, извините, я без костылей не могу, — сказал Федор. — Я не виноват, что я в вашей компании единственный нормальный игрок, а не внекатегорийная сущность с незадекларированными способностями.
— А кто, интересно, в этом виноват? — огрызнулся Магистр. — Кто тебе мешал-то? Все возможности были, примеры перед глазами…
— В гробу я видел такие возможности, — сказал Федор. — Ваша прокачка — это бесконечная война.
— Ты сам специализацию боевого мага выбрал, — напомнил я. — Выбрал бы что-нибудь другое, качался бы в комфортных условиях.
— А что еще я был должен выбрать во время апокалипсиса, когда вокруг голодные зомби и упыри с бейсбольными битами? — возмутился Федор. — Цветочной феей, может быть, надо было стать? Мотыльком по лепесткам порхать?
— Слабые люди всегда сваливают вину на обстоятельства, которые, якобы, не в их пользу сложились, — заметил Магистр.
— Извините, что отвлекаю, — сказал Кевин. — Но они увеличили концентрацию огня, и скоро мне потребуется небольшая передышка, чтобы восстановить запасы маны.
Это было заявление, к которому стоило отнестись со всей серьезностью. Раз уж у бога-императора запасы магической энергии к концу подходят, значит, дело серьезное.
— Возьми эликсир, — предложил Федор.
— На меня не действуют, — сказал Кевин.
— Это потому что ты непись? — бестактно поинтересовался архимаг.
— Это потому что у него другая магия, — объяснил Магистр.
— В смысле, другая? — не понял Федор. — Разве бывает какая-то другая магия?
— Встроенная в систему, но несистемная, — туманно объяснил Магистр. — Долго рассказывать.
— Слишком много белых пятен. Когда-нибудь я хотел бы услышать эту историю целиком, — сказал Федор. — Все эти рассказы о война с демонами и прочими колдунами…
— Многие бы хотели, — сказал Магистр.
— Я смогу удерживать купол еще секунд тридцать, — сообщил Кевин. — А потом каждому придется положиться на свои собственные навыки выживания.
— Я понял, это намек, — сказал Магистр, доставая из инвентаря свиток перемещения. На этот раз воспользуемся дедовским методом.
Честно говоря, я сомневаюсь, что у него на самом деле был дед. Мне вообще кажется, что таких, как он, выращивают в пробирках.
В лучшем случае.
Как бы там ни было, от открыл портал и мы наконец-то покинули уже начавшее закипать болото.

***

Мы оказались в безлюдной холмистой местности. Тут было прохладно, тут была ночь, тут был холодный свет звезд над нашими головами, тут был стрекот цикад в высокой траве, прерываемый уже привычным гулом заходящих на боевую траекторию беспилотников.
— Туда! — указал Магистр, срываясь с места, и мы двинулись за ним, дав ему совсем небольшую, как нам казалось, фору.
Ничего не предвещало, но в какой-то момент Магистр просто исчез. Вот он бежал по направлению к почти отвесному склону холма, а вот его уже нет, и только ветер колышет траву.
Следующим исчез Кевин, который бежал за ним следом. Сделав еще пару шагов, я наконец-то разглядел, в чем дело.
Дырка в земле, очень хорошо замаскированная и прикрытая призрачной завесой. Иными словами, вход в данж.
— Я не уверен, что это такая уж хорошая идея, — сказал запыхавшийся Сумкин, останавливаясь рядом со мной.
— Когда у этого типа вообще были хорошие идеи? — спросил я.
Это был риторический вопрос. Когда я только познакомился с Магистром, он первым делом втравил меня в авантюру, из которой я едва выбрался живым. А Каан не выбрался.
И не только он один.
Но сейчас выбора у нас не было, так что я схватил Федора в охапку и спрыгнул вниз.
Навстречу очередным приключениям, будь они неладны.
Не думаю, что есть большой смысл пояснять это к восьмому тому, но площадка у входа в данж — место абсолютно безопасное. Оно предназначено для того, чтобы игроки могли переодеться, сменить оружие, перегруппироваться, помолиться своим богам, если того требует их игровой класс, оббафаться и обновить ауры. Если не отходить от входа достаточно далеко, там можно хоть неделю лагерем стоять, и ни одна тварь из подземелья не выползет и на тебя не нападет. Не слишком реалистично, конечно, но любопытство этим тварям обычно не прописывают.
Магистр уже снова копался в интерфейсе. Кевин сидел на каменном полу, прислонившись спиной к стене, и медитировал, глядя на огонек сигареты. Что ж, у каждого свой способ магический энергозапас восстанавливать.
— Интересное решение, — сказал Федор.
— Если вы вдруг на заметили, нам всю орогу атаковала беспилотная техника, — сказал Магистр. — А беспилотная техника сама по себе, без игрока, в данж войти не способна. Это будет нарушением игровой механики.
— Кое-кто на боевом жезле эту игровую механику вертел, — заметил я.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Магистр.
— Самый первый огненный дождь, — сказал я. — Готов биться об заклад, это тоже была ни разу не магия.
— Орбитальная бомбардировка, — подтвердил Кевин.
— Но мы были в фэнтезийном мире, — напомнил я. — А высокотехнологичное оружие в фэнтезийных мирах не работает. Даже если по нам запулили ракетой из космоса, она не должна была взрываться, нес па?
— Как нам известно, есть способы заставить высокотехнологичное оружие работать и в фэнтезийных мирах, — заметил Магистр. — Мы даже были знакомы с одним таким специалистом.
— Но мы полагали, что это специалист уникален, — сказал я.
— Раньше он и был уникален, — согласился Магистр. — Видимо, теперь уже нет. Впрочем, это вообще неудивительно, любой фокус может быть со временем повторен, а с тех пор, как этот фокус показали впервые, прошло уже довольно много времени.
— И ты все еще уверен, что техника не сможет войти в данж?
— Не уверен, — сказал Магистр. — Но если она войдет, мы узнаем о враге что-то новое.
Я никогда не был поклонником подхода "если ты хочешь победить, познай своего врага". Если ты хочешь победить, ударь своего врага дубиной по голове, а потом спляши джигу на его могиле.
Но тут уж ничего не поделаешь, у каждого свой подход.
— Стой смирно, — попросил Магистр, цепляя на нос очки со сложной системой линз. — Сейчас я тебя просканирую.
Я закурил.
— Ничего, — констатировал Магистр. — Теперь твоя очередь, Сумкин. Раздевайся.
— Ты вообще сдурел, что ли?
— Снимай все свои цацки, — пояснил Магистр. — Убери их в инвентарь, там они не помешают.
У Федора было два пути.
Он мог сделать это быстро, через интерфейс, или медленно, вручную, и он выбрал второй путь и принялся неторопливо стаскивать с себя кольца, перстни, браслеты, брошки и амулеты с кулонами. Слишком неторопливо, я даже заподозрил в этом некое подобие итальянской забастовки.
— Амулет респауна тоже снимать?
— Можешь оставить, — разрешил Магистр, начиная осмотр. — Ого!
— Что? — встревожился Федор.
— Шею можно было и помыть.
— Я принимаю ванну каждый день, — обиженно заявил Сумкин.
— Тем не менее, на шее у тебя маяк, — сказал Магистр. — Вспоминай, кто в последнее время имел доступ к твоему телу?
— Я проводил собеседования… Лекции читал, ходил в ресторан….
— Иными словами, у злоумышленника была целая бездна возможностей, — сказал Магистр, доставая пинцет и снимая микроскопическое устройство с шеи Сумкина. — Интересная конструкция.
— Никогда раньше такой не видел? — попробовал угадать я.
— В этом мире существует очень немного вещей, которые я раньше не видел, — провозгласил Магистр. — И эта — явно не одна из них. Но работа тонкая, надо признать. Товар штучный.
— Значит, можно отследить источник?
— Разумеется, нет, — сказал Магистр. — Шпионские устройства делают совсем не для того, чтобы по ним можно было найти их хозяев. Но определенную пищу для размышлений я все равно получил.
Он деактивировал маяк, положил его в специальный кейс и убрал в инвентарь вместе с пинцетом и очками.
— И что теперь? — спросил Федор.
— Теперь нам осталась только одна дорога, — пафосно провозгласил Магистр и простер руки. — Нам нужно зачистить подземелье. Тем более, я там в предпоследнем зале кое-что кое-когда оставил на сохранение, а теперь мне нужно это забрать. Заколем двух зайцев одним кинжалом, так сказать.
— Что оставил? — усталым голосом поинтересовался Федор. — Очередной легендарный артефакт?
— Маховик, — объяснил Магистр.
— Какой еще маховик?
— Долгая история, я потом объясню, — привычно пообещал Магистр.
— А может быть, ну его на фиг? — поинтересовался Федор. — Раз уж за нами больше не следят, что мешает нам выйти наружу и портануться в какое-нибудь место, где ничего чистить не надо?
— Нам мешает игровая механика, — объяснил Магистр. — если уж мы зашли в данж, то выйти сможет только после того, как разберемся с финальным боссом. Ты бы хоть характеристики подземелья прочитал, что ли. Как будто первый день играешь, ей богу.
— Я это перерос. Я по подземельям не шастаю.
— И очень зря, — сказал Магистр. — Это бодрит.
Федор вызвал описание подземелья и вчитался в него, и чем дальше он читал, тем сильнее он мрачнел. Чтобы вникнуть в расклады, я тоже открыл эту вкладку и сразу же понял, чем вызван очередной приступ ректорского пессимизма.
— Ты затащил нас в подземелье с автоматической подгонкой уровня монстров и прочего содержимого под уровень и количество участвующих в рейде игроков? — уточнил я у Магистра. — А это ничего, что нас четверо, и самый слабый из нас — архимаг?
— А чего это… — начал было Федор, но тут же наткнулся на любопытствующий взгляд бога-императора. — Ладно-ладно.
— И с кем в итоге нам придется иметь дело? — спросил я. — С Мстителями? С богами? С Чаком, чтоб он был здоров, Норрисом?
Магистр развел руками.
— Оно тут каждый раз по новой генерируется, — сказал он.
Ненавижу автолевелинг.

Глава 4

— Меня терзают смутные сомнения, — заявил Федор. — Я подозреваю происки, заговор, а также злой умысел. Вся эта ерунда началась после твоего прихода, маячок у меня на шее нашел ты, по крайней мере, ты утверждаешь, что это так… А что, если на самом деле это ты все и организовал только ради того, чтобы затащить нас в этом данж, в котором когда-то давно что-то оставил и теперь не можешь в одиночку вытащить?
А Федор все-таки изменился, подумал я. Осмелел. Раньше я и представить себе не мог, что он осмелиться катить бочку и кидать предъявы Магистру.
— И ты считаешь, что я смог бы так поступить? — возмутился Первый Игрок. — Разве на меня это похоже?
— Откровенно говоря, Оберон, это очень на тебя похоже, — сказал Кевин.
Магистр медленно развернулся и одарил бога-императора тяжелым взглядом.
— Я не ожидал от тебя такого, — сказал он. — Ты ударил меня в спину, Константин, но все же уязвил в самое сердце.
— Ну, извини, — пожал плечами Кевин.
— Ты поверишь мне, если я скажу, что это не так?
— Ты сначала скажи.
— Это не я, — сказал Магистр, глядя богу-императору прямо в глаза.
— Это не он, — подтвердил Кевин.
— Вот так просто? — изумился Федор.
— Да, — сказал Кевин. — Я его тысячу лет знаю.
И это не просто красивые слова. Это даже не преувеличение ни разу, скорее всего, Кевин даже преуменьшил давность знакомства.
Я задумался о реальном статусе Кевина в Системе. Непись-то он, конечно, непись, но для Системы это было бы слишком просто. Скорее, он задумывался как какой-нибудь континентальный, и то и мировой, рейд-босс, только вот рейдом на него уже давно никто не собирает.
Старые самоубийцы уже давно самоубились, а новых, видимо, не завелось.
— Ладно, пусть это не он, — согласился Федор. — Но я все равно возмущен. Меня использовали. Меня пытались убить. И все это только для того, чтобы добраться до кого-то из вас. И ты еще спрашиваешь, Василий, чего мы так редко видимся и почему я не хочу иметь с вами ничего общего.
Я промолчал. Что тут скажешь.
Почти каждый раз, когда мы встречаемся с Сумкиным, у него случаются неприятности. Тут уже любой дурак уловил бы закономерность, а он все-таки не совсем дурак.
— Но маячок-то был на тебе, — напомнил ему Магистр.
— Ну и что? — взвился Федор. — Целились-то все равно не в меня. Для того, чтобы убить меня, вовсе не надо такой огород городить. Я, в отличие от вас, веду оседлый образ жизни. Меня можно найти на лекциях, в моей академии, в ближайшем городке… Да блин, если эти ребята могут боевой спутник на орбите любой планеты повесить, что им мешало сделать это над моей школой и разнести ее в пыль без всех этих заморочек?
— А это был боевой спутник? — поинтересовался я.
— А где, по-твоему, был установлен лазер, которым они нас полчаса на болоте поджаривали? Просто на облачке?
— Может, и спутник, — сказал Магистр. — А может быть, космический корабль.
— В фэнтезийном мире?
— Ты сам знаешь, — сказал Магистр. — Законы фэнтезийного мира на орбите не действуют.
Да, когда-то мы и сами этим упущение м воспользовались. Но для того, чтобы стрелять с орбиты по планете, нужно еще кое-какие изменения в конструкцию спутника внести.
Или корабля.
— Ну а что это вообще было? — спросил я. — Ты, как Архитектор, уже наверняка все разнюхал, не так ли? Не зря ж ты все это время инфополе сканировал? Кто, как, с какой целью, кто на самом деле за этим всем стоит?
— Понятия не имею, — признался Магистр. — Логи не пишутся. Или стираются в режиме реального времени, что почти одно и то же. Система ничего не зафиксировала, наш враг для нее невидим.
— То есть, с точки зрения Системы, здесь ничего и не произошло, и мы просто так по мирам прыгаем? Свежим воздухом дышим и достопримечательностями любуемся?
— Примерно так, — сказал Магистр.
— А если бы нас таки поджарили бы на болоте, что было бы зафиксировано в графе "причины смерти"? Инфаркт? Просто так получилось?
— Такие дела, — сказал Магистр.
— Глючная забагованная фигня, — сказал я.
— Ты еще скажи спасибо, что они просто логи трут, а не реальность переписывают, — посоветовал мне Магистр.
— Может, у них просто инструмента подходящего нет.
Может, как раз за ним они и охотятся.
Хотя, нет. Инструмент-то у Сумкина, и сумкин прав в главном — до него гораздо проще добраться, когда он не в нашей компании. А Венец падает со стопроцентной вероятностью, не может такая вещь просто так в чьем-то инвентаре навеки сгинуть.
Значит, основная цель — не Венец и не Сумкин. Но кто?
У любого из оставшихся троих достаточно… э… недоброжелателей. У меня так вообще целые толпы, да и эта парочка за тысячу-то лет могла целую очередь подсобрать.
Опять же, прибить кого-то из нас в обычной жизни достаточно сложно. Ни я, ни Магистр не имеем привычки подолгу сидеть на одном месте. Кевин такую привычку вроде бы имеет, но место, на котором он сидит находится в центре его империи, и там его вообще фиг достанешь.
Мало того, что он сам — имба, каких еще поискать, так там еще и охраны, как в… фиг знает, даже аналог подобрать сложно. Даже Форт Нокс так не стерегут, наверное.
— Давайте рассуждать логически, — не сдавался Федор, чьи мысли, видимо, текли в том же направлении. — У кого из вас есть враги?
Я вздохнул.
— Чапай, тебя я даже не спрашиваю, — сказал Федор. — Кевин?
— Моими явными врагами полнятся имперские кладбища. А тайные враги, полагаю, есть у всех. Но на то они и тайные, чтобы я ничего о них не знал.
— А я вообще самый миролюбивый и солнечный человек в галактике, — мрачно сказал Магистр. — Даже представить не могу, кто бы мог желать мне зла.
— Тебе бы с такими шутками в стендапе выступать, — сказал Федор.
— Есть очень простой способ выяснить, кто был основной мишенью, — сказал Магистр. — Для этого надо всего лишь разделиться после прохождения данжа.
— И кого убьют, тот и был основной мишенью, — согласился я.
— Одно из самых тупых предложений, которые я слышал, — не согласился Федор. — Это как в дурацкий фильмах ужасов, когда компания молодых людей находит заброшенный старый дом с заколоченными окнами. Там везде пыль, паутина, выцветшая кровь на коврах и засохшие кишки развешаны по стенам, из подвала доносятся зловещие завывания и кто-то ходит на чердаке, а они решают разделиться, чтобы быстрее все тут осмотреть. Соответственно, их и начинают выпиливать по одному, и все они умирают жуткими, медленными и мучительными способами. С отрыванием конечностей, литрами льющейся крови и…
— И достаточно, — сказал я. — Я думаю, все уже поняли твою мысль.
— Словом, я не хочу разделяться, — сказал Федор. — Если уж я попал под удар за компанию, то пусть эта компания меня дальше и охраняет.
— Нам все равно придется, — сказал Магистр. — У меня есть кое-какие дела, которые я должен сделать в одиночку, без свидетелей.
— Опять девственниц расчленять собрался? — если бы это произнес не Кевин, знакомый с Магистром тысячу лет, я бы не сомневался, что это шутка.
Или если бы Кевин был трезв.
А так… фиг его знает, на самом-то деле.
— Что-то вроде того, — отмахнулся Магистр. — В любом случае, мне нужно пару дней, чтобы все уладить, а дальше я полностью в вашем распоряжении, так сказать.
Очень на него похоже. Сначала он вопит, что все пропало и надо спасать мир, а потом заявляет, что у него дела, и свинчивает в неизвестном направлении.
— Не проблема, — сказал я Федору. — Я всегда буду рад твоей компании.
— Нет, — твердо сказал Федор. — Рядом с тобой даже Брюс Виллис не выжил бы. Даже если на него бронежилеты в три слоя надеть.
Я развел руками.
— Значит, остался только я, — констатировал Кевин. — Не проблема. Я могу взять тебя с собой в империю.
Федор просиял.
Пожалуй, из всей нашей компании больше всего он уважал и ценил именно Кевина. И не потому, что тот был богом-императором, правящим железной рукой.
Кевин был его коллега, собрат по искусству, боевой маг, не просто добравшийся до вершин, а сам эту вершину построивший.
Ну, как коллега… Федор постоянно учился. Если прибегнуть к аналогии, то, когда мы с ним встретились на Земле, он был ржавым "запорожцем" в области магии, и пусть теперь он сверкал, как только что сошедшая с конвейера "шкода", Кевин рядом с ним все равно был "майбахом" в максимальной комплектации.
— Ладно, с этим определились, — сказал я. — Какой теперь план?
— План прост, — сказал Магистр. — Прежде всего нам надо пройти этот данж.
— И правда, нефиг делать, — сказал Федор, поднимая воображаемую табличку с надписью "сарказм". — И ты даже не можешь рассказать, что нас там ждет.
— Говорю же, оно каждый раз по-новому генерируется, — сказал Магистр. — Я могу набросать схему коридоров но кто нас в этих коридорах встретит, это всегда сюрприз.
— Его вообще кто-нибудь когда-нибудь проходил? — поинтересовался Федор.
— Я, — сказал Магистр. — Два раза. Первый раз, когда проводил разведку, и второй, когда Маховик прятал.
— И как ты это делал?
— По стелсу.
— По стелсу, значит, — зачем-то повторил Федор. — Если ты вдруг не заметил у нас тут с этим определенные проблемы. Не все из присутствующих могут "по стелсу".
— Некоторые могут, — сказал Кевин. — Например, я.
Я покачал головой.
— Стелс — это вот вообще не мое.
— И не мое, — сказал Федор. — Я, как максимум, могу заклинание невидимости сотворить, но звуки, запахи… понятия не имею, что с этим со всем делать.
— Это потому что у вас билды запороты, — объяснил Магистр. — Настоящий игрок должен быть гармонично развитым универсалом. Посмотри на Кевина и бери с него пример.
— Пример, вне всякого сомнения, достойный, — согласился Федор. — Пожалуй, я так и поступлю, если вы согласитесь подождать тысячу лет.
— Между прочим, он пришел в Систему уже таким, — заметил Магистр.
— Но на это все равно потребовалась тысяча лет, — сказал Кевин. — Хотя, быть может, чуть меньше…
— Э… ну…, - сказал Федор. — Ты что, хочешь сказать, что он старше тебя?
— Возможно, — сказал Магистр. — Но всего-то на пару томов.
— Томов? — не понял Федор.
— Ну, если мы об исторических хрониках говорим.
— Отлично сохранился.
— Это потому что я веду здоровый образ жизни, — сказал Кевин. — Большую часть времени.
— Ну офигеть теперь, — сказал Федор. — Я еще больше хочу услышать эту историю целиком.
— Может быть, когда-нибудь, — сказал Кевин.
— Вы всегда так говорите, — пробормотал Федор. — А ведь это "когда-нибудь" может и не наступить, потому что нам нужно зачистить данж, который нормально никто никогда и не чистил, я правильно понимаю? Ведь иначе ты бы тут свои запчасти не прятал.
Магистр кивнул.
— Это просто здорово, ты ты не оставил нам выбора и затащил туда, откуда мы не можем выйти, — сказал Федор.
— Вообще-то, я могу выйти отсюда в любой момент, — сказал я.
— Это каким же образом? — насторожился Федор.
— В рамках игровой механики, — сказал я. — Достаточно мне откликнуться на зов любого из моих верующих. Эти обязанности имеют наивысший приоритет, так что мне эти правила данжей вообще по барабану.
— А, то есть, ты можешь покинуть эту бойню ради другой бойни, — сообразил Федор. — И чем та бойня будет лучше этой?
— На той у меня божественные абилки будут работать, — сказал я.
— Я тоже могу, — сказал Кевин. — Я вообще непись, на меня правила прохождения данжей не распространяются. Я даже в группу ни с кем из вас не вступал.
— Ыыы, — сказал Федор.
— Ну и я могу, в принципе, — сказал Магистр. — Мой хаотически-непредсказуемый портал работает в любых условиях и превыше обычной игровой механики.
Федор схватился за голову.
— Вы же со мной так не поступите? — простонал он. — Не поступите, да? Даже вы не настолько упыри, чтобы бросить меня тут одного.
— Зато наши новые враги до тебя тут не доберутся, — сказал я. — Я имею в виду, если бы они могли сюда войти, они бы уже это сделали.
— Ыыы, — сказал Федор. — Это слабое утешение.
— Ну, чем могу, — сказал я. Троллить Федора, конечно, жестоко.
Но весело.
— Ладно, не волнуйся, — сказал Магистр. — Я тебя здесь в любом случае не брошу. Мне все еще нужно тут кое-что забрать, и оно лежит как раз недалеко от выхода, так что большую часть пути мы преодолеем вместе.
— А босс? — спросил Федор.
— А босса я ни разу не проходил, — сказал Магистр. — Оно мне надо?
— Пройдем как-нибудь, — сказал Кевин. — Давно, конечно, я этими глупостями не занимался, но это ж все равно, что на велосипеде кататься. Один раз научился и уже никогда не забудешь.
Воспрявший духом Федор натурально просиял. Хотя, может быть, с таким спецэффектом у него просто защитные ауры обновились.
— Отлично, — сказал он. — Когда начинаем? Баффы, тактика, построение?
— Давайте я первым пойду, — предложил я, и отполированная годами службы рукоятка Клавдии 2.0. привычной тяжестью легла мне в руку.
После всей этой неразберихи с очередным неведомым врагом и портальной чехардой, неприятно похожей на трусливое бегство с поля боя, возможность встретиться с противником лицом к лицу была даже приятной.
Всегда легче иметь дело с тем, кому ты можешь проломить голову бейсбольной битой прямо здесь и сейчас.
— Э… — сказал Федор. — Вот так сразу?
— Да пусть идет, — сказал Магистр. — Чего зря время терять?
Он наконец-то закончил бряцать по виртуальной клаве, распрямился и махнул в воздухе Отцом Всех Мечей.
— Э… — сказал Федор. — А разве эту штука не должна быть у Гарри?
— Это мое личное привязанное оружие, — объяснил Магистр. — И я могу призвать его к себе в любой момент.
— Если оно личное и привязанное, так почему же оно с тебя в тот раз дропнулось? — поинтересовался Федор.
— Оно не дропнулось, — сказал Магистр. — Я сам его оставил, потому что надеялся, что вы додумаетесь, как его правильно применить. А теперь я просто забрал свое. И кстати, в тот раз я ему подался.
— Я на твоем месте тоже бы так говорил, — заметил я.
— Ты, кажется, куда-то шел, Чапай, — сказал Магистр. — Вот и иди, не отвлекайся.
Я пожал плечами и вышел за границы безопасной зоны. Часть коридора передо мной тут же осветилась автоматически загорающимися при моем приближении факелами.
Игрок должен видеть, кому он проламывает голову.
Тут же все сделано для удобства игроков.
— Выходите, чудища поганые, — позвал я.
— Я бы не вышел, — прокомментировал Федор где-то за моей спиной — С человеком, который вот так танком прет в неизвестность, лучше не связываться. Если, конечно, ты не хочешь узнать, что такое безумие.
Я сделал шаг вперед, и из темноты на меня вылетело щупальце с железным наконечником. А может, ему просто когти никто давно не ровнял.
Я мог бы увернуться, но не стал этого делать, предоставив щупальцу возможность пролить первую кровь.
Оно ударило меня в бок, пробив куртку, но основная часть удара была поглощена подкладкой, и коготь лишь слегка поцарапал мне кожу.
Я махнул Клавой 2.0. и она, тонко чувствуя и меня и ситуацию момента, еще в полете нарастило себе лезвие, превратившись в боевой топор. Я отсек щупальце, вытащил из одежды отрубленный коготь и бросил его на пол.
Две капли крови упали мне на штаны.
— Вы испортили мои любимые джинсы, — провозгласил я. — Я отомщу!
— Я не понимаю, это вот уже безумие или еще нет? — поинтересовался окопавшийся в тылу Федор.
— Зато теперь у него работают божественные абилки, — заметил Кевин.
— А что, так можно было?
Я не стал слушать дальнейшие разговоры и пошел в глубины данжа, не сомневаясь, что остальные последуют за мной.
Но сейчас мне было не до них.
Обитающие в этом подземелье монстры пролили первую кровь.
Теперь настала моя очередь.

Интермедия 2. Сумкин

Как обычно, это было чудовищно.
Есть вещи, к которым за все годы (десятилетия, века) пребывания в Системе Федор так и не смог привыкнуть, и одной из таких вещей было наблюдение за тем, как внекатегорийные монстры творят насилие. (Спойлер: легко)
Физрук шел по данжу так, словно мстил за сожженные деревни, а не за два небольших пятнышка на джинсах. Это было не прохождение подземелья и даже не зачистка его. Это было истребление.
Первые полчаса Федор даже не мог рассмотреть, с кем Чапай вообще сражается там впереди, так быстро это все происходило.
Впрочем, физрук с самого начала был резким и в каких-то вещах очень последовательным типом, и если уж он кому-то что-то обещал, то выполнял это обещание в обязательном порядке. Особенно если речь шла об обещании проломить голову. Поэтому и Магистр теперь ходит опасно и в присутствии Чапая всегда чувствует себя не слишком уверенно.
Да, с одной стороны, он — Первый Игрок, но с другой — Последний Архитектор, и тот процесс, в результате которого он стал последним, тоже не без участия Чапая протекал.
Возможно, эти качества и сделали Чапая внекатегорийным монстром.
А может быть, ему просто повезло.
Самое обидное, что в присутствии этой тройки Федор, уже будучи грандмастером и архимагом, снискавшим страх студентов и уважение коллег, снова чувствовал себя зеленым новичком. И если в случае с Магистром и Кевином этот эффект можно было объяснить их тысячелетним опытом, то с Чапаем, с которым они начинали в одно и то же время, это объяснение уже не работало.
Коридоры сменились обширным залом — ареной для монстров. Чапай, как обычно, попер вперед, а Кевин с Магистром, не сговариваясь, разошлись по разным флангам, пуская в ход свои мечи. Один — прозрачный, словно набросок, сделанный карандашом в пустоте, другой — черный, как сама тьма.
Все закончилось очень быстро. И, для обитателей подземелья, очень печально. Федор даже не успел толком своими фаерболами бахнуть.
Магистр по привычке залутал сундук, и они вошли в коридор на противоположном конце арены, и Чапай снова пошел вперед, расчищая им путь.
Кевин убрал свой меч в появившиеся у его пояса ножны.
— Где вообще куют такие мечи? — поинтересовался у него Федор.
— Больше нигде не куют, — сказал Кевин. — Это меч моих предков, его выковал основатель нашего рода. Собственными руками.
— Э… постой, — сказал Федор и движением подбородка указал на Магистра. — Вон тот чувак утверждает, что владеет самым древним мечом в Системе, Отцом Всех Мечей, базовым, так сказать, прототипом, на основании которого все остальные были сделаны. Получается, что твой меч старше, чем его? Это что, несистемное оружие? Или это все таки реплика?
— Это не реплика, — сказал Магистр. — Это действительно его фамильное оружие, чуть доработанное с моей помощью, и введенное в Систему. И, чисто технически, это действительно самый старый меч в Системе.
— Но ты утверждал, что твой клинок может разрубить все, — сказал Федор.
— Все, — согласился Магистр. — Кроме его клинка.
— Мы проводили тесты, если тебе интересно, — сказал Кевин.
— И кто победил?
— Это был тренировочный поединок, — сказал Магистр.
— И кто победил?
— Да какая разница?
— Мне просто хочется знать имя лучшего мечника во вселенной, — сказал Федор.
— Тут мнения расходятся, — сказал Кевин. — В любом случае, среди присутствующих его нет.
— И кого лично ты считаешь лучшим? — заинтересовался Магистр. — Белого Волка? Золотого Льва? Или того чокнутого слепого самурая?
— Есть один парень у меня в империи, — сказал Кевин.
— Ты уже взял его в свою личную гвардию?
— Я предлагал, он отказался.
— И ты его казнил?
— Нет, разумеется.
— Но хотя бы начал притеснять? Лишил титулов, выгнал с земель? Хоть как-то наказал за оскорбление отказом?
— Нет.
— И какой ты после этого тиран?
— Не слишком настойчивый.
— Подождите-ка, — попросил Федор. — То есть, вы хотите сказать, что где-то в системных мирах есть чувак, который может уде… победить вас обоих?
— В честном поединке — пожалуй, — сказал Кевин. — Я даже человек пять могу насчитать, особо не напрягаясь.
— В честном поединке, при равном оружии, — подтвердил Магистр. — Но когда речь идет о жизни и смерти, никто из здесь присутствующих не дерется честно.
— Это я уже заметил, — сказал Федор.
— Это не Олимпийские игры, — сказал Магистр. — Здесь убивают, и бывает, что навсегда.
— Тогда объясните мне другое, — потребовал Федор. — Если Кевин не был создан Системой, если он старше нее чуть ли не на тысячу, как он утверждает, лет, то почему он не игрок? Почему непись?
— Это было его собственное решение, — сказал Магистр.
— Я не знал, что такое можно выбирать самостоятельно.
— Можно, — сказал Магистр. — Если у тебя в друзьях есть человек с Венцом Демиурга.
— У некоторых такие друзья есть, — улыбнулся Кевин. — Например, у меня.
— Как же с вами тяжело, — вздохнул Федор.
— Зато интересно, — сказал Магистр.
Проход кончился очередной ареной
— Я сам, — бросил им Чапай и двинул вперед, даже не останавливаясь.
— И помогать не будете? — осведомился Федор.
— Пусть спустит пар, — сказал Кевин. — Ему это нужно.
— Чтобы смыть горечь поражения? — уточнил Магистр. — А тебе, типа, не нужно? Это ведь твой план по извлечению Бордена провалился, между прочим.
— Это не первый мой план, который проваливается, — сказал Кевин. — Когда ты живешь так долго, волей-неволей научишься проигрывать.
— Вот он, — Магистр указал рукой на арену, откуда доносились душераздирающие звуки. — Так и не научился.
— Так он еще молодой, — сказал Кевин.
— По меркам его цивилизации он уже трижды старик, — заявил Магистр.
— Ты же знаешь, тут свои мерки, — сказал Кевин. — Но раз уж мы заговорили о его цивилизации, то… Ты уже разобрался, почему земляне застряли в этой петле?
— Еще не до конца, — сказал Магистр. — Но я почти уверен, что это не баг, а фича. Что существует какой-то неслучайный человек, чей труп всегда падает на кнопку перезагрузки.
— Это не Виталик, — сказал Федор.
— Это не Виталик, — согласился Магистр. — Я проверял.
— Тогда есть только один очевидный кандидат, — сказал Кевин.
— Но я его пока не нашел, — сказал Магистр. — Для этого мне и нужен Маховик.
— А что делает этот твой Маховик? — поинтересовался Федор.
— Вращается, — объяснил Магистр.
— Для этого ты нас сюда и затащил? Маховик раскручивать?
— Сам раскручу, — сказал Магистр.
— А чего раньше не раскрутил?
— Мне больно и горько говорить вам об этом, друзья мои, — сказал Магистр. — Но я вынужден это сделать. Видите ли, дело в том, что я не вечен, и вы не сможете всегда затыкать мной дыры в ваших планах по спасению мира. Когда-нибудь вам придется научиться делать это и без меня, и я грешным делом думал, что это время уже настало. Но я ошибался.
— Ты не вечен? — удивился Федор. — Ты можешь ошибаться? Сегодня прямо-таки ден невероятных открытий.
— А ты такой же смелый без Венца Демиурга в кармане? — вкрадчиво поинтересовался Магистр.
— Ибо задрали, — сказал Федор. — Каждый раз, когда у меня жизнь начинает налаживаться, появляется кто-то из вашей компании и все в очередной раз летит под откос.
— Да тебя сто лет никто не трогал, — сказал Магистр.
— И это были прекрасные сто лет, — сказал Федор. — Но теперь вы снова появились и неведомо кто снова пытается меня убить. А у меня, между прочим, были планы. В том числе и учебные. Я, между прочим, курс веду и лекции читаю…
— Скучный ты человек, Федор.
— А кто мне говорил, что никогда нельзя критиковать чужой стиль игры, Оберон?
— Да я какой фигни только ни говорил, — вздохнул Магистр.
Душераздирающие звуки на арене наконец-то утихли.
— Можете идти, — позвал Василий. — Здесь чисто.
Федор вошел на арену и подумал, что у слова "чисто" появилось какое-то новое значение. Он попытался подобрать сравнение и лучшим вариантом, который пришел ему в голову, оказалось "чисто, как на бойне".
На арене не было чисто. Там было зловеще, ужасающе и местами тошнотворно.
— Кто это хоть был-то? — осведомился Федор.
— А какая разница? — спросил Чапай и зашагал вперед.
Ну почему он не мог стать богом стерильного возмездия, подумал Федор, перешагивая через лужи крови и едва не споткнувшись о чью-то отрубленную конечность. Богом аккуратного возмездия? Богом кармического воздаяния какого-нибудь? Почему всегда так, почему кишки на стенах и мозги на потолке?
Впрочем, на потолок Федор предпочитал не смотреть.
— Долго еще? — спросил он у Магистра.
— Больше половины прошли, — сказал тот. — Осталась еще одна арена, потом два поворота и битва с финальным боссом. А там уже и телепорт.
— Скорее бы, — сказал Федор.
— Наслаждайся моментом, — сказал Магистр. — И лови крохи долетающего до тебя опыта.
— Ничего мне не летит.
— Тем не менее, ты уже уровень поднял, — сказал Магистр.
— Грац, — сказал Кевин.
— Решает все равно не уровень, решает скилл, — сказал Федор.
— Со скиллами у тебя все в порядке, грандмастер нытья, — сказал Магистр. — Когда тебе еще такое приключение выпадет?
— Подозреваю, что завтра, — сказал Федор. — Или когда вы там все вместе планируете собраться.
— Так ты с нами не ходи если не хочешь, — сказал Кевин. — Не силой же нам тебя тащить.
— Вы-то, может, и не потащите, — сказал Федор. — А Василий…
— А Василий поймет, — сказал Кевин.
— А если за мной придут, пока вас не будет?
— Оставайся у меня во дворце, — предложил Кевин. — Он большой, там свободного места много. Туда никто не придет.
— А если…
— То мы за тебя отомстим, — пообещал Магистр. — Стремительно, но жестоко и кроваво. Прямо, как он любит.
— Да вы же даже не знаете, кому.
— Мы узнаем, — сказал Магистр тоном, не предвещающим его врагам ничего хорошего.
Третью и последнюю для этого данжа арену физрук тоже зачистил сам, оказавшись от посторонней помощи. Перед выходом Магистр задержался у тайника в стене и что-то очень быстро спрятал к себе в инвентарь. Федор предположил, что это и был Маховик, но самого артефакта ему рассмотреть не удалось.
Преодолев последнее незначительное сопротивление, они вошли в зал последней битвы. Зал был просторен, скудно освещен и абсолютно пуст.
— А где? — спросил Василий.
— Вон, — сказал Кевин указывая рукой в дальний верхний и наименее освещенный угол пещеры. — В невидимости на потолке затаился.
Воспользовавшись навыком "видеть невидимое", Федор посмотрел туда и обнаружил главного босса данжа. Босс собрался в комок, стараясь стать как можно более незаметным, и весь дрожал.
Возможно, от ярости.
Сейчас как прыгнет…
— Спускайся, — ласково позвал его Василий.
Босс никак не отреагировал.
Физрук вздохнул, но уже больше по привычке. Федор видел, что он уже выплеснул свою ярость и драться дальше. в общем-то, не хочет.
Если бы хотел, то уже бы заагрил зверюшку.
— Тебе что, ачивка за скоростное прохождение нужна? — поинтересовался Магистр. — Путь к телепорту свободен.
— Ну, мы вроде как не закончили, — сказал физрук.
— Похоже, он думает, что закончили.
— Ну и ладно, — Василий помахал боссу битой. — До свидания, до новых встреч.
— Что, вот так просто и уйдем? — спросил Федор.
— Ну и кто из нас после этого кровожадный?
— А вдруг с него бы выпало что-нибудь интересное?
Босс пошевелился там и себя на потолке и из него что-то выпало. Кевин подошел поближе и поднял лут с пола.
— Легендарный боевой посох, — сказал он. — Плюс сто к регенерации маны в бою, ну и еще что-то там по мелочи. Держи, архимаг, это твое.
— А больше там ничего нет? — спросил Федор, убирая нежданную добычу в инвентарь.
— Не жлобись, — сказал Магистр. — Зверюшка откупилась, зверюшка проявила благоразумие. Проями его и ты.
— Нет, но так-то… такие же правила у этой игры…
— Два уровня и легендарный артефакт, — напомнил Магистр. — По-моему, ты и так неплохо прибарахлился.
— Ладно, — Федор погрозил боссу пальцем. — Ты смотри, если что, мы и вернуться можем. У нас еще Борден есть. И Виталик.
— Как раз сейчас ни Бордена, ни Виталика у нас нет, — сказал физрук.
— Но мы это дело исправим, — Магистр прошел в соседнюю комнату, где был установлен телепорт. — Я уйду первым. Встречаемся через два дня. Где?
— Давайте у меня, — сказал Кевин. — Я гарантирую безопасность, если что.
— В тебе-то я никогда не сомневался, — сказал Магистр и требовательно протянул руку к Федору. — Гони Венец, Сумкин.
Федор снова посмотрел на физрука. В прошлый раз он, вроде бы, был не против, но то было в прошлый раз. Лучше перестраховаться.
— Отдай, — разрешил физрук.
Федор неохотно достал уникальный артефакт из инвентаря.
Отдавать Венец было жалко. Пусть после отката Земли он больше никогда не использовал его по-крупному (по мелочи-то использовал, конечно, но это тоже личное и здесь мы тоже не будет заострять), но в душе он все равно был коллекционер и барахольщик, а древние артефакты на дорогах не валяются, знаете ли.
— Удачи всем, — сказал Магистр, вбивая координаты для прыжка. — Постарайтесь дожить до следующей нашей встречи.
— И ты береги себя, Оберон.
Магистр ушел телепортом.
Федор совершенно не удивился, когда последний Архитектор сообщил о своем намерении покинуть данж первым. Несмотря на все прошедшие годы и прошедшие встречи, Магистр старался лишний раз не оставаться наедине с Василием.
И Федор его прекрасно понимал. Чапай, конечно, человек здравомыслящий, но лучше перестраховаться, и береженого Система бережет. В конце концом. на памяти Федора, это было единственное обещание, которое физрук не сдержал…
— Приятно было снова встретиться, — сказал физрук Кевину. — Значит, у тебя?
— Может, сразу с нами пойдешь? — спросил бог-император.
— Не хочу никого подставлять, — сказал физрук. — Ведь существует нехилая вероятность, что охотятся они именно за мной.
— Уверяю, что у меня во дворце они не нападут.
— Я знаю, — сказал физрук. — Но это-то и плохо. Ведь если они не нападут, я не смогу выяснить, кто они такое вообще.
— Мы рано или поздно это все равно выясним.
— Спасибо за предложение, но у меня свои пути, — сказал физрук.
— Тогда удачи тебе на твоих путях, — сказал Кевин.
— Бывайте, — сказал физрук, растворяясь в воздухе.
Они остались вдвоем.
Бог-император подошел к портальному камню и замер, почему-то не торопясь вводить координаты конечной точки путешествия.
— Что-то не так? — спросил Федор.
Кевин развернулся. На его лице играла плотоядная ухмылка, в правая рука покоилась на рукояти меча.
— Теперь нам никто не сможет помешать, — сказал он.
Федор попятился, выхватывая из инвентаря первое, что попалось ему под руку. Это оказался новоприореенный легендарный боевой посох, и Федор попытался занять кастующую стойку, но ему помешала возникшая за его спиной стена.
— Ты чего это удумал?
— Думаешь, тебе удалось обвести меня вокруг пальца? — спросил надвигающийся на архимага бог-император. Он начал обнажать меч, выдвинув из ножен уже добрых двадцать сантиметров черной закаленной стали. — Этих двоих обмануть несложно, но у меня все-таки опыта чуть-чуть побольше…
— Да я вообще не понимаю, о чем ты говоришь! — возопил Федор. — С ума вы все посходили, что ли?
Бог-император расхохотался и вбросил меч в ножны.
— Прости, но я не смог удержаться, — сказал он. — Видел бы ты свое лицо.
— Задрали, — повторил Федор, убирая посох.
— Прости еще раз.
— Протрезвей уже, а? — попросил Федор. — Твоя империя смотрит на тебя и все такое.
— Она уже тысячу лет на меня смотрит, — сказал Кевин. — А до этого на меня смотрели другие империи, и вот они-то, как правило, ничего хорошего от меня не видели.
— Раз уж ты пригласил меня к себе и нам пару дней доведется прожить рядом, может быть, ты найдешь время, чтобы рассказать мне всю эту историю целиком? — спросил Федор.
— Как только разберусь с государственными делами, — пообещал Кевин.
— Значит, никогда.

Глава 5

Как говорил мой старик-отец, хорошо иметь домик в деревне. А еще лучше — иметь домик, и чтобы никакой деревни вокруг не было. И рядом тоже не было. Потому что все эти коротконогие селяне, бродящие за забором, только и делают, что раздражают.
А еще от них навозом пахнет.
Мне кажется, я уже говорил, что мой отец был не самым приятным человеком. Отчасти именно этим в минуты самокопания я оправдываю тот факт, что я и сам не слишком приятный человек.
Слабая отмазка, но это лучше, чем вообще никакой.
У меня был домик в горах, мне его один верующий построил. Ну, в смысле, в меня верующий. Звучит диковато, конечно.
Мне до сих пор сложно представить, что у меня есть собственные верующие. Что вот где-то существуют десятки, а то и сотни людей, которые верят в меня и даже время от времени на меня молятся.
Правда, происходит это, как правило, в самые неприятные в их жизни времена. Когда в жизни все хорошо, о кровавом возмездии думать не принято.
Первое время после вот этого вот всего я часто думал, что же я делал не так и почему в итоге Система сделала меня таким, как сейчас. В конце концов, у меня нет обостренного чувства справедливости, я — обычный человек и вполне могу пройти мимо какой-нибудь мелочи. У меня нет особой тяги к насилию, и то, что оно сопровождает меня на протяжении всей моей игровой карьеры… Ну, так получилось.
У меня были враги, и я, как и всякий нормальный человек, старался сделать так, чтобы их не было. Вышло, как вышло.
Но я ведь их специально не искал. Я не делал ничего такого, чтобы у меня появились враги, они почему-то сами себя таковыми назначали.
Скажем, тот эльфийский принц, из-за которого началась наша вендетта с Домом Красных Ветвей… Ну, я сбросил его с крыши, да. Но это было в моменте, это было в бою, и, между прочим, он сам нарывался. Он вторгся на мою планету, а не я — на его.
Как это вообще происходит?
Вчера ты был физруком в Люберцах и учил старшеклассников правильно подтягиваться и кидать мяч, а потом в мир пришла Система, и ты начал лупить этих старшеклассников грифом от штанги, и не потому, что ты плохой человек и просто не любишь детей, а потому что эти старшеклассники внезапно оказались теми еще упырями и попытались тебя сожрать. А потом ты просто пытаешься выжить и отыскать немного справедливости, у тебя появляются новые друзья, а старые друзья становятся врагами, и ты идешь вперед и делаешь то, что должен был сделать, и вдруг в какой-то момент обнаруживаешь, что твоим именем пугают детей, твоя репутация настолько забежала вперед тебя, что умудрилась побывать в местах, в которые ты даже не собирался, а еще у тебя есть зловещий замок в горах и твоего приспешника зовут Игорь.
Ладно, я немного преувеличиваю. Это не замок, а скромное шале, и никакое оно не зловещее.
Но приспешника на самом деле зовут Игорь, и он утверждает, что это его настоящее имя.
Тут я тоже преувеличиваю. Он не приспешник, он, в общем-то, сторож и присматривает за домом, пока я занят делами. И несмотря на то, что его зовут Игорь, он вовсе не ассистирует мне в моих зловещих экспериментах, хотя бы потому, что я никаких зловещих экспериментов не провожу.
Но если бы проводил, он бы непременно мне ассистировал. А ведь у него даже горба нет.
Игорь был моим адептом и знал, кто я такой. Правда, он узнал об этом уже после того, как я за него отомстил… Словом, это тоже длинная и не слишком приятная история, о которой я расскажу вам как-нибудь в другой раз.
Я вошел в прихожую, смахнул с кроссовок снег (в горах зима наступает рано), и сразу двинул в свою любимую комнату. Там было тепло, там уже горел камин, и я уселся в кресло, вытянул ноги и уставился на огонь. Примитивное, атавистическое, но все равно удовольствие.
Почти сразу же рядом нарисовался Игорь.
— Добро пожаловать домой, хозяин.
Я вздохнул.
— Игорь, мы знакомы вот уже двадцать лет…
— Двадцать три, хозяин.
— И все это время я прошу тебя не называть меня “хозяином”. Что мне уже сделать, чтобы ты перестал?
— Но вы же хозяин этого места, — возразил Игорь. — Это Пристанище Мести…
— И никто, кроме тебя, его так не называет.
— Я могу сформулировать по-другому, хозяин, — сказал Игорь. — Пятьдесят процентов людей, осведомленных об этом месте, называют его именно так. Принести вам горячий глинтвейн?
— Лучше принеси мне холодного пива, — сказал я.
Он скривил неодобрительную гримасу, показывая отношение к моим плебейским вкусам, но ушел и быстро вернулся с запотевшим бокалом, полным янтарного напитка. Я отхлебнул немного и поставил бокал на столик рядом с креслом. Закурил сигарету.
— Ужинать будете, хозяин?
— А сейчас уже вечер?
— Да, — сказал Игорь. — Здесь сейчас уже вечер.
— Может быть, позже, — сказал я. — Слушай, я давно хотел с тобой кое о чем поговорить.
— Я весь внимание, хозяин.
— У тебя есть личная жизнь?
— А это как?
Я задумался.
— Ну, не знаю точно. Знакомые, друзья, какая-нибудь хорошая женщина, которая может сделать тебя счастливым.
— Нет. А у вас, хозяин?
— Это другое, — сказал я.
— И не говорите, что у вас сложности со статусом. Всегда можно найти себе какую-нибудь богиню… Например, плодородия…
— Чур меня, чур, — сказал я. Как человек с довольно живым воображением, я мгновенно представил, чем я могу удобрять ее поля, и тут же постарался выгнать эту картинку из головы.
— Почему же вы желаете мне того, чего сами не хотите?
— Потому что я — бог мести? — предположил я. — Ладно, твоя личная жизнь — это твое личное дело.
— Именно так, хозяин.
— Но нам с тобой все равно нужно серьезно поговорить.
— Вы меня увольняете?
Я снова задумался.
Несмотря на то, что я пытался уйти от этой формулировки, на самом деле все обстояло именно так. Я его увольнял, отпускал его в вольное плавание, так сказать.
Правда, для его же безопасности.
— Это для твоей же безопасности, — сказал я.
— Когда-то вы спасли мне жизнь, — сказал он. — И все дни, которые я прожил, начиная с этого момента, я взял у вас взаймы. И я готов отдать их в любой момент.
— Это очень любезно с твоей стороны, Игорь, — сказал я. — Но такие жертвы мне не нужны. Тем более, напрасные, потому что никто не получит от этого никакой пользы.
— И что же мне делать?
— А чем ты занимался все то время, что меня здесь не было?
— Присматривал за домом, топил камин, ставил свои опыты…
— Так купи себе дом с камином и лабораторией, — посоветовал я.
Класс у Игоря был очень странный — некромант-артефактор. Как по мне, это довольно абсурдное сочетание, вроде “акушер-бульдозерист” или “бариста-нейрохирург”, и я никогда не интересовался, что за опыты он там ставит.
Возможно, что-то в нем все же было от настоящего Игоря.
— Да, наверное, так я и поступлю, — уныло сказал он.
— Я же тебе платил все это время? — уточнил я.
— Да, и очень щедро, хозяин, — на самом деле, я когда-то настроил автоплатеж, списывающийся с моего счета в “гном-банке”. Того самого, на который поступают деньги от моего рекламного контракта, заключенного сто лет назад.
На самом деле, больше, чем сто лет. Кто знает, может гномы уже и не рады такому сотрудничеству, но предложений разорвать контракт мне пока вроде бы не поступало, и платят они исправно.
Возможно, просто опасаются чего-то…
— Получишь еще выходное пособие, — сказал я. — Золотой парашют.
— Спасибо, хозяин.
— А теперь иди собирай вещи, — сказал я.
— Вот так сразу? А как же положенные две недели отработать?
— Я не из тех людей, что предпочитают рубить хвост по кускам, — сказал я.
— Это я знаю, хозяин.
— Ну и вот, — сказал я. — Собирайся быстро, бери только самое ценное, то, что можешь унести на себе, остальное докупишь уже на месте.
— У вас неприятности? — спросил он.
— У кого-то определенно неприятности, — сказал я. — Но пока еще непонятно, у кого.
— Что ж, желаю вам удачи в грядущей войне, — сказал он и ушел собирать вещи.
Я отпил еще пива.
В Системе свои правила.
В частности, здесь совершенно невозможно окончательно замести следы и лечь на дно, сколько бы усилий ты для этого ни прикладывал. Игрок, обладающий специфическими умениями и определенной настойчивостью, все равно тебя найдет, что бы ты ни сделал. Тебя, меня, кого угодно, это только вопрос времени.
Спрятаться навсегда не может даже неуловимый, казалось бы, Магистр. Я же в свое время его нашел, а у меня и умений особых не было.
Теоретически, о моем убежище в горах знали немногие, но я не питал больших иллюзий по этому поводу. То, что известно больше, чем одному человеку, рано или поздно будет известно всем.
По крайней мере всем, кому это нужно.
Я был уверен в себе, был уверен в Игоре, не особо сомневался в том человеке, который мне этот дом построил и подарил, но…. В конце концов, он же не сам его строил. Наверняка были какие-то бригады, подрядчики, логистические конторы… Следы должны были остаться, следы остаются всегда, и если целью нападения был все-таки я, то по этим следам уже кто-то идет.
И если так, то скорее был он уже пришел.
Ненавижу эту чертову неопределенность.
Я допил пиво и закурил сигарету, а потом еще одну, а потом Игорь пришел попрощаться, и в руках у него был только средних размеров черный саквояж, а все остальное он, как и все нормальные люди, наверняка спрятал в инвентарь.
Чувствуя некоторую торжественность момента — все-таки, двадцать лет под одной крышей, не хухры-мухры — я выдрал себя из кресла и встал, смотря на него с высоты своего роста.
— Мы когда-нибудь увидимся? — спросил он.
— Наверняка. Я тут постоянно натыкаюсь на старых знакомых.
— Но если вдруг что, вы же за меня отомстите? Еще раз?
— Всенепременно, — пообещал я. — Но лучше бы у меня не было повода. Так что побереги себя, Игорь. И удачи тебе.
— И вам удачи, хо… Василий.
Мы пожали друг другу руки.
Он надел черный плащ, накинул на голову капюшон и вышел наружу, в сумрак, холод и снег, и, как по мне, это был излишне театрализованный ход, потому что порталом можно было уйти и из дома, а пешком отсюда все равно никуда не дойдешь.
Я дал ему пять минут, а потом открыл дверь и вышел на крыльцо.
Он стоял посреди наметенного за последние часы сугроба и смотрел на вершину горы.
— Будут и другие горы, — сказал я.
Он вздрогнул, но ничего не ответил. И даже не повернулся в мою сторону.
— Я найду тебя, после того, как все это разгребу, — пообещал я. — Если тебе это все еще будет нужно.
— Спасибо за эту ложь, — сказал он.
— Я никогда не вру, — соврал я.
Он пожал плечами и сломал печать на свитке перемещения, который все время держал в руке. Я не стал заглядывать и пытаться рассмотреть что-то на другой стороне портала, лишь понадеялся, что там какое-нибудь приятное место, и еще раз мысленно пожелал ему удачи.
— На кухне разогретый ужин, — сказал он и шагнул в овал телепорта.
— Спасибо, — сказал я, но его здесь уже не было.
Я вернулся в опустевший дом, взял на кухне горшочек с рагу, отломил кусок свежеиспеченного хлеба, вернулся в комнату с камином и снова устроился перед огнем.
Никаких планов на ближайшие два дня у меня не было, а своими божественными обязанностями я решил временно пренебречь. Не слишком красиво с моей стороны, но в конце концов, я тоже чело… живое существо, и тоже имею право на выходной. Да и последний акт возмездия был не слишком давно, так что виноватым я себя не чувствовал.
Я слышал о богах, забивающих на свою паству веками, а та все равно продолжала в них верить и этим подпитывать их божественные силы. Конечно, я так поступать не собираюсь, но до разрешения текущего кризиса мои верующие могут и потерпеть.
Тем более, что если мы опять облажаемся, не будет ужи ни верующих, ни богов. Только космос, и пустота, и мрачное безмолвие.
Рагу было отменным, как всегда. Если Игорь решит применить свои кулинарные таланты во благо человечества, то без работы он точно не останется, и я могу быть за него спокойным.
Впрочем, у него и других талантов хватает. Вот хотя бы камин… Где он все это время дрова для него брал? У нас тут по соседству столько деревьев не растет…
Доев, я отнес посуду на кухню и взял себе еще пива. Сразу упаковку, чтобы два раза не вставать.
Холодное пиво, сигареты, горящий камин, большой хороший дом… Что еще нужно человеку, чтобы достойно встретить очередную попытку его убить?
Если, конечно, это на самом деле за мной.
Я попытался прикинуть, кто же мог быть истинной целью этого покушения.
В трактире нас было четверо, но Сумкина можно было сбросить со счетов практически сразу.
Федор прав, он мелкая сошка, для того, чтобы до него добраться, такой огород городить не нужно. И его действительно куда проще было бы ликвидировать, когда нас не было рядом. Черт побери, да ему просто киллера под видом смазливой студентки можно было подсунуть, а дальше дело техники. Кинжал под ребро, лучше отравленный, и никаких гвоздей, кроме тех, что в крышку гроба вбивают. Да и откуда у него такие враги? Конкурирующие магические академии вроде бы не так свои вопросы решают.
Магистр?
Конечно, за годы жизни и благодаря своей манере поведения, он мог нажить много врагов, а кое-кто желал бы повесить его голову на стену просто в качестве трофея. Но тут у меня тоже возникали определенные сомнения. Да, когда-то имя Магистра гремело во многих мирах, он был последний Архитектор и Первый Игрок, и про него слагали песни, рассказывали сказки и высмеивали в куплетах, в общем, когда-то он был довольно популярен, но в какой-то момент из легенды при жизни он превратился в жизнь при легенде, и на самом деле уже практически никто не соотносил рассказы о Первом Игроке с этим странным, чуть полноватым и излишне разговорчивым типом. Магистр сознательно выключил себя из большинства раскладов, и хотя он до сих пор старался поддерживать равновесие сил в Системе, последнее время он делал это анонимно, и о его настоящей роли мало кто знал. Магистр практически добился, чего хотел, он стал Неуловимым Джо из старого анекдота. Последними, кто целенаправленно охотился за его головой, были Вычислители-ренегаты, стремящиеся установить в Системе новый порядок, но ту проблему Магистр решил еще в те времена, когда мы с ним только познакомились.
Не сам решил, конечно. Тогда геноцид Вычислителей ему помог устроить Брюс, а сейчас Брюса не было (и даже несмотря на то, что когда я встретился с Брюсом в первый раз, он чуть не свернул мне шею, после его смерти мир системы казался мне пустыннее и беднее), но никто никогда не сможет заранее предсказать, какие еще козыри он прячет в себя в рукаве, и сколько вообще тузов в той колоде, которой он играет.
В целом, Магистра нельзя сбрасывать со счетов, но…
Вот с Кевином куда сложнее, например.
Он тысячелетний император, властитель и тиран, а у властителей и тиранов всегда есть враги. И пусть своих явных врагов он уже давно похоронил, это не означает, что у него нет врагов тайных, до поры до времени затаившихся. Убивать его в империи…. На это нет никаких шансов. Мало того, что он сам — Терминатор на максималках, и всегда носит с собой источник своей силы, так там у него личная гвардия, там у него придворные маги, там на его защиту вся столица горой встанет, а позже и провинции подтянутся. Вот его как раз имеет смысл подкараулить где-нибудь на стороне, и черт с ним, что рядом еще кое-кто окажется, потому что, откровенно говоря, Кевин, наверное, был самым могущественным из нас, и если у кого-то хватит сил, чтобы прикончить его, остальные просто довеском пойдут.
Ну, и я… Избавиться от меня хотели бы очень многие, там, наверное, такой список, что, собери их в одном месте, они численностью смогут с той самой Темной Империей потягаться. Я накрутил слишком много хвостом, перешел слишком много дорог, слишком многим козлам не позволил остаться безнаказанными…
Если бы у нас тут был тотализатор, я бы именно на себя поставил. Пусть и не всю сумму, но большую ее часть.
И если наш новый внезапный враг действительно охотится за мной, сюда в любой момент может прилететь…
И оно прилетело.
Любой момент настал примерно через три часа после финального прощания с Игорем. Я был в библиотеке на втором этаже и лениво перелистывал томик Ницше, когда почувствовал приближение ракет.
Клавдия сама прыгнула мне в руку, и я одним движение активировал умение “пролом пространства”. Мгновением позже я уже стоял на оживленной улице Мультиполиса (у них высокотехнологичная цивилизация, у них тут есть противоракетная оборона, к ним незамеченным даже со стороны космоса просто так не подойдешь), в то время, как мой уютный домик в горах взрывался, горел и превращался в руины.
А я даже не помню, был ли он застрахован.
Аккуратно, не делая резких движений, чтобы не выглядеть совсем уж чокнутым, я воздел Клавдию к небесам и вполголоса проговорил:
— Вы разрушили мой дом. Я отомщу.
После того, как подозрения были подтверждены, а необходимые формальности — улажены, я убрал биту в инвентарь и зашагал по улице, стараясь слиться с толпой. Ну, по крайней мере, особо из нее не выделяться.

Глава 6

Высокотехнологичные миры в целом более комфортны для жизни в чисто бытовом плане. Например, для того, чтобы принять ту же ванну в гостинице среднестатистического фэнтези-мира, тебе нужно специально обговорить это условие при заселении, а потом ждать, пока дюжие молодчики затащат тебе в номер эту громадину и будут таскать в нее воду ведрами, и когда они закончат, вода в ванне уже порядком остынет, вследствие чего у тебя останется не так уж много времени, чтобы понежиться в пене. Это, конечно, если при гостинице штатного волшебника-водонагревателя нет.
Но даже если он есть, ванну-то все равно придется затаскивать. Да и стоят такие гостиницы, как правило, намного дороже.
А в высокотехнологичном мире тебе достаточно просто открыть кран.
Но есть в этих мирах и определенные недостатки, и один из них — это тотальный контроль. Для добропорядочного и законопослушного человека это, конечно, вообще ни разу не проблема, но далеко не все игроки в Системе являются добропорядочными и законопослушными, и таким стоит держаться от высокотехнологичных миров подальше.
Во избежание, так сказать.
Я не пробыл на улице и пяти минут, как ко мне подлетел полицейский дроид. Направив на меня свои телескопические глаза и растопырив во все стороны сенсоры, он принялся облетать меня по кругу.
— Хотел чего-то? — спросил я у дроида.
Он покачал всем своим корпусом и улетел, даже не попытавшись расчехлить свои боевые лазеры. Я шагнул на более быструю часть движущегося тротуара, ведущего из условного центра города к условным окраинам. Конечно, быстрее было бы вызвать летающее такси, но я не особенно доверял местным транспортным средствам и их автопилотам. (Вообще-то, я — военный искусственный интеллект, а в такси я просто подрабатываю, чисто для души, ну и чтобы вычислительные мощности не простаивали).
Еще через пять минут над улицей появился полицейский флаер. Он выровнял скорость и полетел в нескольких метрах над моей головой. Ну да, я прибыл сюда необычным путем и не зарегистрировался по прибытии. Если бы речь шла об обычном игроке, ему бы уже ласты винтили.
Но меня-то их дроид наверняка опознал.
В качестве жеста доброй воли я сошел с движущейся части тротуара на неподвижную и стал ждать высадки десанта. Флаер завис в воздухе, но вместо того, чтобы выбрасывать десантные тросы, приземлился на асфальт и из него вышли двое.
Всего только двое, и даже оружие они держали в кобурах.
— Мы рады приветствовать вас в Мультиполисе, — сказал один коп. Тот, что был повыше и постройнее. И, наверное, старшим по званию.
— Снова здорово, — сказал я.
После того, как местные арестовали меня и выдали властям Альвиона, и в особенности после того, что случилось на Альвионе после моего визита, в наших отношениях возникла определенная напряженность. Разумеется, с их стороны. Мне-то с чего нервничать?
— Надолго к нам?
— Как получится, — сказал я. — Но не больше двух суток, я гарантирую это.
Коп замялся.
— У кого-то неприятности? — спросил он.
— Мы живем в большом и динамично меняющемся мире, — сказал я. — И нас очень много. Так что в любой отдельно взятый момент времени у кого-то обязательно будут неприятности. А у кого-то будет все хорошо, но таких, к сожалению, куда меньше. Но это тема для отдельной философской дискуссии, а вам, возможно, следует более конкретно формулировать свои вопросы. Это если вы, конечно, не хотите со мной в философскую дискуссию вступить.
Коп носил зеркальный шлем, поэтому я не мог увидеть его реакцию по выражению лица, но почему-то мне стало очевидно, что вступать в философскую дискуссию он со мной не хочет.
— Я имел в виду, у кого-то из наших граждан неприятности? — переформулировал он. — Нам следует что-то знать? Может быть, хотя бы адрес, чтобы мы успели эвакуировать мирных жителей?
— И заодно предупредить всех негодяев, которые там обитают? — уточнил я.
— Мы не собираемся вставать у вас на пути, сэр. Но если в наших силах… э… минимизировать ущерб, то мы просто обязаны это сделать.
— Не будет никакого ущерба, — пообещал я. — Я не на работе.
— Э… тогда позвольте уточнить цель вашего пребывания, сэр. Сущая формальность, мне просто для отчетности надо.
— Личный визит, — сказал я. — Личный визит одного частного лица к другому частному лицу. Никаких разрушений, никакого ущерба, по крайней мере, сейчас я ничего такого не планирую. Но вы же сами знаете, как оно может обернуться.
— Да, сэр. Конечно, сэр. Спокойного вам пребывания на нашей планете и еще раз добро пожаловать.
Может быть, мне показалось, но я услышал, как второй коп облегченно выдохнул.
Они уже грузились в свой транспорт, когда мне в голову пришла очередная удачная мысль.
— Постойте, ребята.
А вот теперь он совершенно точно обреченно вздохнул. И это мне уже определенно не показалось.
— Раз уж вы здесь, не подбросите меня до соседнего района? — спросил я.
— Конечно, сэр. Сочтем за честь.
Они высадили меня на посадочной площадке жилого комплекса, где-то на уровне восемьдесят пятого этажа, чуть-чуть не долетая до линии облаков, за которой скрывалась остальная часть небоскреба. Я дружелюбно помахал отлетающему флаеру рукой — в конце концов ребята не отказались меня подвезти, хотя это и не входило в их должностные обязанности — подошел к переговорной панели и вбил номер квартиры. Ну, если занимающие два этажа апартаменты все еще можно называть просто квартирой.
На экране появилось миловидное лицо секретарши.
— Господин Такеши очень сожалеет, но вы не согласовывали время визита, и сейчас он не сможет вас принять…
— Скажи ему, пусть вылезает из джакузи и надевает халат, — сказал я. — И гони в шею всех его гейш.
— Господин Такеши… — заученно начала она, а потом, видимо, сообразила, с кем разговаривает. — Да, сейчас передам. Подождите, пожалуйста, несколько секунд, я уже выслала за вами лифт.
Это был элитный жилой комплекс, напичканный автоматическими системами охраны, и пока я ехал в лифте, меня просканировали и изучили со всех сторон, не удивлюсь, если они тут даже в инвентарь заглядывать умеют. Но Такеши давно внес меня в белый список, поэтому искусственный интеллект не стал блокировать лифт между этажами или отправлять меня на орбиту, а просто доставил туда, куда было нужно.
Такеши встречал меня в прихожей. На нем действительно был халат, но волосы были сухими, так что с джакузи, я, возможно, и не угадал. Вопрос с гейшами остался открытым.
— Рад видеть тебя, твое всемогущество, — ухмыльнулся Такеши. — Какими судьбами здесь?
— Решил воспользоваться благами вашей цивилизации, — сказал я. — А заодно нанести визит старому другу.
— Ага, — насторожился Такеши. — И какое же именно из благ нашей цивилизации потребовалось тебе в данный момент, твоя кровавость?
— Орбитальная противоракетная оборона, — сказал я.
— Хорошая шутка, твоя мстительность, — сказал он.
— Я бы и рад посмеяться вместе с тобой, — сказал я. — Но боюсь, что это не шутка.
— Враги опять идут по следу?
— Практически, в затылок дышат, — сказал я.
— Не перевелись, значит, еще самоубийцы в Системе.
— Ты же знаешь, каждый год появляется новое поколение, — сказал я.
— Круговорот идиотов в Системе, — согласился он. — Да ты проходи, не стесняйся.
Мы прошли в его кабинет, и он сразу же растекся в огромном кресле с кучей всевозможных поддержек. Кресло тут же завибрировало в режиме массажа, и на лице Такеши появилась довольная улыбка человека, всего в этой жизни достигшего. Я плюхнулся на диван и с наслаждением вытянул ноги. Последние дни оказались довольно утомительными даже для меня, а я и поспать толком не успел. Да и как уснешь, когда в любой момент тебе могут прислать ракету с доставкой прямо в кровать?
— Пива? — осведомился Такеши.
— Холодного, — согласился я. — Ты же знаешь мои вкусы.
— Я слишком хорошо знаю твои вкусы, — сказал Такеши. — Поэтому у меня есть к тебе небольшая просьба. Когда ты начнешь кого-нибудь убивать, постарайся обойтись без кровавых брызг. Мне нравится мой интерьер.
— Он довольно…. минималистичный, — сказал я.
— И пусть он таким и останется, — попросил Такеши. — Не стоит декорировать его выпущенными кишками, мозгами и вот этим вот всем.
— Ты можешь расслабиться, — сказал я. — Пока за мной охотится исключительно беспилотная техника. Так что речь, скорее всего, пойдет о выпущенных проводах и сгоревших микросхемах.
— А кто оператор? — поинтересовался Такеши.
— Это началось всего несколько часов назад, — сказал я. — Я еще не успел выяснить.
— Хм, — сказал Такеши. — Логи покажешь?
— Логи трут, — сказал я.
— Кто тебе такое сказал?
— Первый Игрок.
— Ага, — сказал Такеши. — Что ж, нет оснований не доверять его суждению. Видимо, за тебя взялись какие-то серьезные ребята.
— Недостаточно серьезные, — сказал я. — Я все еще жив.
— Просто ты себя недооцениваешь, — сказал Такеши.
Миловидная секретарша принесла нам пиво в высоких запотевших бокалах. Такеши, насколько я помню, не большой любитель этого напитка, так что второй бокал был проявлением уважения ко мне.
Впрочем, Такеши всегда был нормальным парнем. Когда я сгинул в глубинах космоса, он даже попытался организовать спасательную экспедицию. У него ничего не получилось — не хватило ни связей, ни средств — но свой плюсик за эту попытку я ему все равно поставил.
— Поешь чего-нибудь? — спросил Такеши.
— Нет, спасибо. Я плотно поужинал перед тем, как мой дом разнесли ракетами.
— У тебя был дом? — удивился Такеши.
— Был, — подтвердил я.
— И его разнесли ракетами?
— Разнесли.
— Вдребезги и пополам?
— Ну, как-то так это обычно и происходит.
— Выходит, что тебе причинили ущерб и у тебя есть повод мстить? — уточнил Такеши. — Что ж, заранее скорблю по твоим врагам.
— Я передам им твои соболезнования, — пообещал я. — При случае.
— Я слышал, у вас не получилось с Борденом, — сказал Такеши. — Мне жаль.
— Это был не мой план, — сказал я.
— Знаю. Но мне все равно жаль, — сказал Такеши.
— Ты следишь за нами?
— Я слежу за ситуацией с Землей, — сказал Такеши. — Если помнишь, когда-то ты сам попросил меня помочь.
— И ты не очень-то помог.
Такеши развел руками, потревожив золотых драконов на его халате.
— Я уже объяснял, это не мой код, там даже язык незнакомый, — сказал он. — У меня ушло две вечности для того, чтобы хотя бы общий принцип понять. И с тех пор, стоит мне подумать о Земле, как меня посещает чувство повышенной тревожности. Знаешь, сколько денег я уже отвалил своему психоаналитику?
— Много? — предположил я.
— Два раза по столько, — сказал Такеши. — А панические атаки до сих пор на меня накатывают время от времени. Ты вообще собираешься что-нибудь с этой ситуацией делать, или пусть все горит огнем, а мне уже надо ползти в сторону великого забвения?
— Собираюсь, — сказал я. — Мы подтянули старую команду, и как раз на днях собираемся отбыть на Землю.
Правда, в основном, ради Бордена, а не для того, чтобы автора кода в чувство привести, но Такеши об этом знать необязательно. У него и так повышенная тревожность и панические атаки, а если он узнает о новой угрозе, то вообще с катушек слететь может.
— Хоть какие-то хорошие новости, — сказал Такеши. — Слушай, насколько мне известно, Соломон сейчас в городе, и раз уж ты здесь и делать тебе особо нечего, может, ты и к нему зайдешь? Его сразу удар хватит, а мы наконец-то сможем вздохнуть спокойно…
— Что, все так плохо?
— Да не там, чтобы совсем плохо, — сказал Такеши. — Если с Большим Вэ сравнивать, то все, вроде бы, почти хорошо, но ты же понимаешь, в этом мире не бывает ни одного большого босса, который бы тебя полностью устраивал. А Соломон в последнее время стал какой-то душный, и иметь с ним дела все труднее и труднее.
— Это мне понятно, — сказал я, отпивая пива. — Ты мне другое проясни. С чего бы его от моего визита удар хватил? Конечно, я с ним контактов не поддерживаю, но, вроде бы, мы с ним ровно расстались.
— Ну, видимо, он считает, что не совсем ровно там все было, — сказал Такеши. — Может, он все это время фигу в кармане держал или камень за пазухой, и теперь боится, что ты об этом узнаешь.
— Даже если и узнаю, что с того? — удивился я. — Это же сто лет назад было.
— Ты, видимо, периодически забываешь, чего именно ты бог, — сказал Такеши. — А вот Соломон Рейн помнит об этом постоянно.
— Это его проблемы, — отмахнулся я. — Кстати, если уж мы заговорили о делах давно минувших дней, то я вынужден тебя разочаровать. Мы вернули артефакт Первому Игроку, и ты окончательно потерял свои шансы изменить реальность по своему вкусу.
— Может, это и к лучшему, — сказал Такеши. — Вы вон один раз изменили реальность и до сих пор расхлебать не можете.
— Ты стал мудрее, — сказал я.
— Мне и в этой реальности, в общем-то, нормально, — сказал Такеши. — Вы уж постарайтесь ее как-нибудь сохранить.
— Мы постараемся, — пообещал я. — И раз уж я здесь, а ты — хакер, то ты мог бы мне кое в чем помочь.
— Например?
— Я открою тебе логи.
— Ты ж говоришь, нападение не писалось.
— Это Первый Игрок говорит, что нападение не писалось, — сказал я. — Но я предпочитаю получать информацию из нескольких источников. Кроме того, меня интересует кое-что помимо нападения.
Магистр, конечно, говорит, что он на нашей стороне, но это такой тип, который нас продаст, купит, а потом еще раз продаст, но уже дороже, если будет уверен, что его любимой Системе все эти торги на пользу пойдут. Я не говорю о тотальном недоверии, но если есть возможность проверить полученную от Магистра инфу в каком-нибудь независимом источнике, то лучше этой возможностью воспользоваться.
Во избежание, так сказать.
— Ладно, — Такеши отставил бокал в сторону и простер руки над виртуальной клавиатурой, и, судя по размаху его рук, клавиатура у него была раза в три побольше стандартной. — Открывай логи.
Я открыл.
— Кровь, кишки и как обычно, — констатировал Такеши. — Что это за скоростное прохождение данжа? И не стыдно тебе читерскими абилками пользоваться? Проспорил, что ли, кому?
— Это были маневры, — туманно объяснил я.
— Вся твоя жизнь — одни сплошные маневры, — сказал Такеши. — Ну, за исключением тех моментов, когда ты на самом деле воюешь. Что искать-то?
— Отмотай назад.
— Ага, — сказал он. — Вижу следы затертости. Выглядит странно, как будто вас всех пчела за одно место укусила и вы принялись по локациям метаться. Четверо, значит? Ты, Сумкин, темный властелин и что-то анонимное…
— Это Первый Игрок, — сказал я.
— Я так и подумал, — сказал Такеши. — Ну, первый Игрок не наврал, все очень качественно почищено. Выходит, кто-то напал на вас, когда вы вчетвером были вместе? Это очень-очень-очень странное решение. Очень-очень-очень непродуктивное решение. Очень-очень-очень суицидальное решение. Очень-очень-очень…
— Остановись, — сказал я. — Я понял направление твоих мыслей, и даже где-то в чем-то с ними согласен.
— Что еще посмотреть?
— Посмотри отдельно на Сумкина, — попросил я. — Когда это все началось, они наводились на нас по маяку, который кто-то на него повесил.
— И ты думаешь, что они затерли нападение, а про момент навешивания забыли?
— Чем черт не шутит, — сказал я. — Ты можешь посмотреть на Сумкина… ну, скажем, с того момента, как мы встретились, и по паре дней в обе стороны?
— За Сумкиным наблюдать неинтересно, — сказал Такеши. — Он скучный.
— Речь идет о спасении мира, — напомнил я. — Ведь если меня убьют, то кто будет этим вот всем заниматься?
— Пристало ли богам опускаться до гнусного шантажа? — вопросил Такеши.
— Пристали ли смертным перечить их воле? — поинтересовался я.
— Не дави на меня своей божественностью.
— Так ты первый ее приплел.
— Ладно. Так куда смотреть?
— А докуда ты уже домотал?
— До орков, — сказал он. — Ух ты, а я даже не знал, что орки так могут… А, это не они, это ты так можешь… Ой… Даже смотреть больно. Что эти ребята натворили-то?
— Машину в неположенном месте припарковали, — сказал я. — Это конфиденциальная информация, касающаяся только меня и просившего о возмездии. Промотай чуть вперед, сейчас меня уже Сумкин вызывать начнет, так ты на него сразу и переключайся.
— Боишься, я что-то лишнее увижу?
— Ты — мудрый человек, Такеши, — сказал я. — Даже если ты и увидишь что-то лишнее, то все равно не подашь виду. Тебя же и так панические атаки одолевают…
— Давай без вот этого вот, — попросил Такеши. — Опа-опа, и сразу вопрос.
Он щелкнул пальцами и повесил посреди комнату голографическую картинку. На картинке был изображен кабинет Федора в момент моего явления народу. Вот Сумкин в своем ректорском кресле, вот Гарри на другой стороне стола, вот я, выпрыгивающий из портала….
— И в чем вопрос?
— На заднем плане, — Такеши перевернул картинку, а потом одним движением пальцев увеличил изображение. — Диван видишь?
— Вижу.
— А что на нем?
— Какая-то серая муть, — констатировал я.
— Ты эту серую муть видел? — поинтересовался Такеши. — В смысле, она была там физически, когда ты пришел? Или это прокравшийся в логи артефакт?
— Вроде бы, не было.
— Тогда постарайся вспомнить, что лежало на том диване, — посоветовал Такеши. — Возможно, конечно, это архимаг какие-то свои грязные делишки прикрывал, но я так не думаю. Скорее всего, это ключ.
— Думаешь, там лежит тот, кто повесил маяк?
— Фиг знает, — сказал Такеши. — Но давай рассуждать логически. На Сумкина повесили маяк примерно в то же время, когда в его окружении находилось нечто, не отслеживаемое логами. Может быть, кто-то и найдет здесь совпадение, но лично мне кажется, что это все неспроста.
— Понял, принял, — сказал я. — Ищу дальше, может, там еще что-то интересное будет.
— Угу, — он убрал картинку и снова погрузился в логи.
Я, конечно, уже далеко не так молод, но на память все еще не жалуюсь, и мне не составило большого труда вспомнить, кто именно там лежал.
Это был какой-то чувак по имени Дойл. Вроде бы, частный сыщик, который помогал Гарри добраться до правды и до меня. Не на общественных началах помогавший, разумеется, а за деньги. Федор его, вроде как, усыпил, чтобы он не услышал чего-то лишнего, но похоже, что этой вполне разумной меры предосторожности оказалось недостаточно.
Я вообще с подозрением отношусь к людям, которые в логах не отображаются. Честному игроку скрывать нечего, и просто так заметать следы он не станет. Вот, например, Магистр тоже мало где отображается, и я отношусь к нему с подозрением…
Так кто же вы такой, мистер Дойл?

Интермедия 3. Дойл

Первый труп лежал у самого входа в переулок.
Типичный для этого района громила, одетый в типичные для громил этого района кожаные штаны и куртку с металлическими вставками, в руке он сжимал типичную для громил этого района утяжеленную дубинку, и карьера его тоже закончилась весьма типично — перерезанной глоткой.
Дойл перешагнул через его труп, следя за тем, чтобы полы плаща не впитали слишком уж много крови, и вошел в переулок. Здесь было темно, сыро и повсюду лежали мертвые тела. Перерезанные глотки, вспоротые животы, пробитые насквозь грудные клетки…
Грязная вода, собравшаяся в лужи после недавнего дождя, смешивалась с кровью и помоями, которые местные жители, свято чтящие традиции средневековья, выплескивали из окон прямо на улицу.
Переулок заканчивался тупиком, и пока Дойл дошел до конца, он насчитал шестнадцать трупов. Впрочем, считал он не слишком тщательно.
Автор кровавой инсталляции обнаружился в самом конце тупика. Он стоял, водрузил ногу на чью-то отрубленную голову, и грыз морковку.
— Наверняка, они это заслужили, — сказал Дойл.
— Понятия не имею, — сказал Кристоф. — Я сделал то, за что мне заплатили, не спрашивая о мотивах. А ты кто такой?
— Я Дойл.
Кристоф кивнул. Этого ответа ему оказалось вполне достаточно.
— Я пришел, чтобы выразить свое восхищение настоящему художнику в выбранной им области искусства, — сказал Дойл.
— Это было несложно, — сказал Кристоф.
— Вижу, что ты не зря считается вторым в списке самых опасных убийц Системы, — сказал Дойл. — Из ныне живущих, я имею в виду.
— Может быть, — сказал Кристоф.
— А ты не хотел бы стать первым?
— Говоря по правде, я не особенно интересуюсь этими рейтингами, — сказал Кристоф. — Если ты пришел исключительно для того, чтобы повосхищаться мной, можешь считать свою миссию выполненной и идти по своим делам. Я жду заказчика.
— Я и есть заказчик, — сказал Дойл. — И я нахожу картину вполне удовлетворительно, деньги уже переведены на твой счет.
Кристоф моргнул.
— Да, верно, — равнодушно сказал он. — Тогда я могу идти по своим делам.
— И ты даже не спросишь меня, ради чего умерли все эти люди?
— Нет, — сказал Кристоф.
— Этот заказ был лишь поводом для того, чтобы встретиться с тобой лично.
Кристоф пожал плечами.
— Есть и более простые способы, — сказал он.
— Но мне было любопытно посмотреть на результат, — сказал Дойл. — Небольшое тестовое задание перед настоящей работой. Сам понимаешь, репутация репутацией, но дела рассказывают о человеке лучше, чем чужая молва.
— Ты удовлетворен?
— Да, вполне, — сказал Дойл. — И у меня есть для тебя новый контракт.
— Работа есть работа, — сказал Кристоф. — Кто цель?
— Там целый список, — Дойл достал из кармана сложенный вдвое листок бумаги и протянул Кристофу.
Убийца догрыз морковку и только после этого принял список из рук частного детектива. Небрежно его развернул, пробежался глазами…
— Любопытный выбор мишеней, — констатировал он. — Ты не производишь впечатление человека, у которого могут быть такие враги.
— А я произвожу впечатление человека, выступающего посредником для других людей, у которых могут быть именно такие враги? — осведомился Дойл.
— Возможно, — сказал Кристоф. — И кто эти люди?
— Если бы они хотели, чтобы людей желающий узнал, кто они такие, я бы их не представлял, — сказал Дойл. — Институт посредничества в темных делишках работает именно так.
— Просто с этим контрактом могут возникнуть проблемы, — сказал Дойл. — А проблемы подразумевают увеличение оплаты. С кем мне об этом говорить?
— Со мной, — сказал Дойл. — В чем вы видите проблемы?
— Пойдем по списку. Говорят, что боги умирают тяжелее, чем обычные люди, — сказал Кристоф. — Но я этого не знаю. Мне еще не доводилось убивать богов.
— Так это же хорошо, — сказал Дойл. — Это настоящий вызов. Сумма контракта будет удвоена, по сравнению с обычной. Или утроена. В общем, сам определись с ценой.
— Пририсуй к обычной ставке еще один ноль, — сказал Кристоф.
— Это солидно, — согласился Дойл. — Но мне кажется, я понимаю процесс ценообразования и вполне с ним согласен. И мои наниматели тоже с ним согласятся. В этом плане они предоставили мне полную свободу действий.
Кристоф перевел взгляд на вторую строчку.
— Говорят также, что императоры умирают не тяжелее, чем обычные люди, — сказал он. — Но не этот император.
— Тоже пририсовать ноль?
— Пожалуй, что так.
— Сколько нулей пририсовать к третьему пункту? — поинтересовался Кристоф.
— Это игрок, — сказал Кристоф. — Ставка обычная.
— Ты должен понимать, что меня интересует последняя смерть, — сказал Дойл. — Иначе во всем этом нет никакого смысла.
— Значит, обычная ставка за каждую смерть, и так до тех пор, пока не случится последняя, — сказал Кристоф.
— И то же самое со следующим, — сказал Дойл.
— С этими двумя есть еще одна проблема, — сказал Кристоф. — Их локация закрыта для внешнего мира.
— Она периодически открывается, — сказал Дойл.
— И обычно на это требуется около двадцати лет, — сказал Кристоф. — Учитывая, что схлопывание Земли произошло буквально на днях…
— У меня есть некоторые основания полагать, что на этот раз столько времени не потребуется.
— Хорошо, — сказал Кристоф. — По последнему пункту у меня вопросов нет. Последовательность?
— Произвольная, — сказал Дойл. — Можешь выбрать ее сам. Но там еще с другой стороны…
Кристоф перевернул листок. На обратной стороне было написано всего одно имя. Даже не имя, а прозвище, и прозвище это слышали все, кто хотя бы немного интересовался системной историей.
В следующий миг правая рука Кристофа превратилась в копье, которое пробило грудь Дойла, а левая рука Кристофа превратилась в меч, который снес голову Дойла с плеч Дойла.
Тело сыщика рассыпалось в прах, и ему снова пришлось заходить в переулок, перешагивая через трупы.
На этот раз он не стал подходить вплотную, остановившись на относительно безопасном расстоянии от Кристофа. Относительно, потому что безопасного расстояния в этом случае в принципе не существовало.
— Достаточно было просто сказать “нет”, - заметил Дойл.
— Нет, — сказал Кристоф. — Я не принимаю контрактов на Первого Игрока.
— Почему?
— А я должен объяснять и мотивировать? — спросил Кристоф. — С какого момента в этом бизнесе простого “нет” стало недостаточно?
— Мне просто любопытно.
— Я не обязан удовлетворять твое любопытство, — сказал Кристоф.
— Верно, — сказал Дойл. — Но ты можешь ответить на этот вопрос хотя бы самому себе? Можешь даже не вслух. Просто попробуй найти рациональную причину, по которой ты не можешь этого сделать.
Кристоф задумался.
Дойл зажег сигарету и терпеливо курил, стряхивая пепел в лужу натекшей из обезглавленного тела крови. Снова начал накрапывать дождь.
Докурив сигарету до фильтра, Дойл щелчком отправил ее в стену ближайшего здания.
— Не можешь, — сказал он. — В смысле, не можешь найти. Потому что никакой рациональной причины нет. Это просто блок в сознании, запрет, который ты не можешь обойти.
— Похоже, что так оно и есть, — признался Кристоф. — Я не могу найти рационального объяснения этому отказу. Когда я пытаюсь думать об этом, у меня появляется стойкое ощущение, что я этого просто не хочу. Но никаких причин для этого “не хочу” у меня нет. И это странно, потому что обычно мысли о чужой смерти не вызывают у меня отторжения.
— А как ты можешь объяснить свою первую реакцию? — поинтересовался Дойл. — Ту, в результате которой я временно лишился головы?
— Это было рефлекторно, — сказал Кристоф.
— И откуда у тебя такие рефлексы?
Кристоф промолчал.
— Ты не знаешь, — констатировал Дойл. — Хочешь узнать?
— Вряд ли это знание сделает меня счастливее, — заметил Кристоф.
— Но оно сделает тебя свободным человеком, — сказал Дойл.
Кристоф покачал головой и достал из кармана морковку.
— Не против, если я…?
— Если ты не попытаешься воткнуть ее мне в глаз.
— Этот порыв уже прошел, — заверил его Кристоф. — Но знать о запрете и уметь его обойти — это совершенно не одно и то же.
— Я помогу тебе его обойти, — сказал Дойл. — Иначе этого имени не было бы в списке. Обсудим вопрос цены?
— Нет, — сказал Кристоф. — Если у тебя получится снять блок, этого я убью бесплатно.

Интермедия 4. Магистр

Эта звездная система насчитывала восемнадцать планет. Одиннадцать из них были пригодными для жизни, остальные, за исключением газового гиганта, считались условно пригодными, и к этому моменту все они были в той или иной степени колонизированы, и даже на орбите газового гиганта что-то там копошилось, исследовало, строилось, летало и добывало. Называлось все это великолепие Великой Человеческой Империей, которая входила в топ-2 самых больших и устойчивых государств Системы. А если выкинуть из этого топа Темную Империю Хаотического Зла, которую возглавлял Кевин, то была самым большим и устойчивым.
Император, двадцать четвертый по счету, но первый своего имени, владыка восемнадцати планет, гарант безопасности, Щит Человечества и его же Меч Карающий, сидел в кресле, стилизованном под ложемент космического истребителя.
Если быть абсолютно точным, то не сидел, а развалился, и весьма небрежно. Он закинул ноги на стол, чью поверхность еще не успели отполировать после прошлой аудиенции, вполуха слушал докладчика и курил сигарету, стряхивая пепел в чашку с остывшим кофе.
— Тебе вообще интересно все, что я тут рассказываю? — раздраженно поинтересовался Магистр.
— По правде говоря, не очень, — вздохнул император. — Но я слушал тебя… довольно внимательно, и по этому поводу у меня уже есть один вопрос. Какого черта ты пришел с этим именно к нам?
— Потому что вы — ксенофобы, — сказал Магистр.
— Мы не ксенофобы, — возразил император. — Мы просто с подозрением относимся ко всем тем, кто не люди, но говорят на одном с нами языке.
— Здесь все говорят на одном языке, — сказал Магистр. — Это игровая условность.
— Я уже говорил тебе, что мне не особо нравится эта игра?
— Каждую нашу встречу, — сказал Магистр.
— Это всего лишь вторая.
— А до тебя мне это говорил твой предшественник, — сказал Магистр. — Вам всем не нравится эта игра, что не мешает вам быть ее чемпионами.
— Мы ж не виноваты, что вот так оно получается, — сказал император.
— Да, вы просто любите устраивать резню из любви к искусству, — сказал Магистр. — На чем я остановился?
— Да ты уже закончил, в принципе, — император докурил сигарету, бросил окурок в чашку с кофе и принялся любоваться своими ногтями. — Давай кратенько подытожим, чтобы убедиться, что я тебя правильно понял. У нас появился внешний враг. В смысле, совсем внешний, не из Системы. И справиться с ним обычными системными средствами ты не можешь.
— Пока все более-менее правильно, — подтвердил Магистр.
— И поскольку ты не можешь справиться с ним обычными системными средствами, ты пришел ко мне и просишь, чтобы я учинил геноцид.
— Не ты, — уточнил Магистр. — Имперский военно-космический флот.
— Это, вроде как, одно и то же, — сказал император. — Государство — это я. И имперский военно-космический флот — это тоже я.
— Там всего одна звездная система, — сказал Магистр.
— Геноцид — это всегда геноцид, — сказал император. — Порядок цифр тут уже не важен. Но ведь мы говорим о чем-то, находящемся за пределами системного пространства. Как ты собираешься перебросить туда мой флот?
— Сам долетит, — сказал Магистр. — Я сниму с твоих кораблей ограничение на межзвездные перелеты.
— Хм, — сказал император. — И каково подлетное время?
— Около двух месяцев, — сказал Магистр. — И еще месяц вам на подготовку.
— Сопротивление?
— Несомненно, будет. Но большого военного флота у них нет.
— Допустим, — сказал император. — Ну и что я буду со всего этого иметь?
— Кроме того, что все мы выживем? — уточнил Магистр.
— Жизнь — это абстракция, — сказал император. — Мне нужно предъявить моим адмиралам что-нибудь более существенное.
— Я же сказал, что сниму ограничение на межзвездные перелеты со всех твоих кораблей, — сказал Магистр. — И не буду возвращать его обратно. Подумай о том, какое стратегическое преимущество ты получишь.
— Да, это весомо, — сказал император. — Но ты же понимаешь, я не могу принять такое судьбоносное решение вот так, сразу. Мне нужно посоветоваться.
— Так зови его, — сказал Магистр. — Я вообще удивлен, что ты не пригласил его сразу. Все ведь знают, что вашей империей правят двое.
— Так уж прямо и все?
— Все, кому это надо знать, — поправился Магистр. — К тому же, я ни секунды не сомневаюсь, что он подслушивал, и мне даже не придется все это повторять.
— Да как ты мог такое подумать, — сказал император, и сразу же, не повышая голоса, произнес. — Генрих, заходи.
Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем дверь в кабинет императора открылась, и на пороге показался здоровенный рыжий детина в летной форме со споротыми знаками различия.
— Привет, барон, — сказал Магистр.
— Привет, — Генрих уселся верхом на стул, положил руки на спинку и опустил на них подбородок, внимательно глядя на гостя. — Значит, ты пришел, чтобы организовать нам новый ивент?
— Всем известно, что я тот еще массовик-затейник, — сказал Магистр.
— Всем известно, что некоторые твои затеи плохо заканчиваются.
— Всем известно, что нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.
— Не люблю омлет, — сказал Генрих. — Как по мне, для его приготовления требуется целая куча каких-то лишних телодвижений. Яичница проще и честнее, и не имеет привычки притворятся блюдом высокой кухни.
— Я с удовольствием послушал бы еще о твоих гастрономических пристрастиях, — сказал Магистр. — Но мне вроде как надо мир спасать.
— А кто спасет мир от тебя?
— Это какой-то философский вопрос, — сказал Магистр. — И, как и в большинстве случаев с философскими вопросами, поиски ответа на него не принесут никакой практической пользы. Но вот вам, господа аристократы, совершенно не философская концепция. Наш мир, все наши миры, стоят на пороге хаоса, и единственный человек, который может удержать их от сползания в эту бездну, это я.
— И мой военный флот, — уточнил император.
— Спасать мир всегда проще, если за твоей спиной на геостационарной орбите висит пара “звездных разрушителей”, - сказал Магистр. — Но прежде, чем вы начнете советоваться, я хотел бы уточнить еще кое-что. Ваш военный флот и тот великий поход, в который он должен будет выдвинуться через месяц, это план Б. Может быть, вы слетаете туда зря, и мне удастся уладить проблему другими методами. Разумеется, как бы там ни повернулось, бонус, который получат ваши корабли, останется с ними навсегда.
— А что насчет новых кораблей? — осведомился Генрих. — Тех, что еще не сошли с верфей?
— Ты со мной торгуешься, что ли?
— Я происхожу из знатного, но давно обедневшего рода, — объяснил Генрих. — Мой папаша был очень прижимист и вбил мне в голову, что торговаться надо всегда.
— А это было до того, как тебе на голову пушку уронили? — поинтересовался император.
— Задолго до, — сказал Генрих. — Пушку мне уже в летном училище уронили.
— Прекрасные юношеские годы, — сказал император. — Помню, я тогда мечтал быть артиллеристом.
— И что тебе помешало?
— Мой отец и его приверженность семейным традициям, — сказал император. — Согласно семейным традициям все мужчины нашего рода должны умирать исключительно в горящих истребителях и взрывающихся космических кораблях, а не корректировать огонь, сидя за сто с лишним километров от линии фронта. И надо отметить, что сам старый хрыч этой традиции не посрамил, фейерверк. в котором он покинул этот бренный мир, можно было с соседней планеты наблюдать.
— ААРГХА! — деликатно покашлял Магистр. — Мужчины, я вас ни от чего не отвлекаю?
— А, да, вернемся к делам, — поскучнел император. — Что там у нас на повестке дня?
— Большой военный поход, галактическая война, геноцид, — перечислил Генрих. — Это план Б, но возможно, что мы все умрем.
— И что ты по этому поводу думаешь?
— Я так мыслю, что особого выбора у нас нет, — сказал Генрих. — Речь ведь идет и о выживании империи в том числе. Я уж не говорю об остальных людях, разбросанным по другим планетам. Мы — человеческая империя, и значит, мы должны исполнить свой долг.
— Как обычно, — сказал император.
— Как обычно, — подтвердил барон. — Щит мы человечества или не щит?
— Что ж, — сказал Магистр. — Я рад, что нам удалось достичь взаимопонимания.
— Когда тебе будет нужен доступ к нашим кораблям, чтобы ты смог совершить свои… э… манипуляции?
— Вообще не нужен, — сказал Магистр. — Я сделаю все удаленно.
Аристократы переглянулись.
— И когда нам ожидать результата? — спросил барон.
— Да прямо сейчас все и сделаю, — сказал Магистр. — Время дорого, а мне еще планом А заниматься.
— А что же включает в себя пресловутый план А, если не секрет? — поинтересовался император.
— Все тот же старый добрый геноцид, — сказал Магистр. — Только другими средствами.

Глава 7

Как говорил мой старик отец, не спеши, а то успеешь.
В детстве я не понимал, что означает эта фраза, да и сейчас не вполне уверен, что понимаю. Не вижу ничего плохого в том, чтобы успевать. Другой вопрос, если ты идешь куда-то не туда, и придешь явно к чему-то не тому, и чуваку, который рекомендовал тебе не спешить, это доподлинно известно.
Но даже в таком случае это все равно зряшный совет, потому что когда мы слушали советы посторонних людей? Особенно, когда спешим.
Не могу сказать, что я очень люблю спешить, но и откладывать дела в долгий ящик тоже не по мне. Как говорил один из наших сержантов в учебке, проблемы надо решать по мере их поступления. То есть, не стоит беспокоиться о них заранее, но когда они уже проявились, забивать на них тоже не надо. Первое чревато излишней нервозностью, второе — тем, что они накопятся, как снежный ком, и под этим снегом тебя и похоронят.
Поэтому я решил действовать.
Проблема была налицо: меня пытались убить. У меня была единственная зацепка — некто Дойл, который, возможно, если и не стоял за всем этим, но явно имел ко всему этому какое-то отношение, и я решил потянуть за эту ниточку, как дотошный частный детектив, идущий по следу.
К слову, у некоторых детективов для этого состояли на службе специально обученные люди, и, наверное, я тоже мог бы кому-нибудь делегировать эти полномочия, но это не в моем стиле. Если надо поработать ногами, я просто надеваю ботинки покрепче.
Желательно, с утяжеленными металлом носами.
Спору нет, Ниро Вулф — классный специалист, и распутал немало сложных дел, не вставая со своего кресла, но я не слишком люблю пожрать и орхидеи, так что по духу мне ближе Филип Марлоу и Майк Хаммер.
Итак, у меня было имя и специалист по работе с информацией, который умел добывать ее из разных источников, а том числе и не совсем легальных. Я дал Такеши вводные, он бросил читать логи Сумкина и принялся за логи Бордена, отследив путь Гарри до точки встречи с сомнительным частным сыщиком.
— У меня есть адрес, — торжественно возвестил Такеши через полчаса работы. — Я пробил данные в реестре налогоплательщиков того мира, так что адрес вполне официальный, и некто Дойл действительно является частным детективом, впрочем, не слишком успешным даже по меркам того мира. Но я сильно сомневаюсь, что он сейчас сидит в своем офисе и ждет, пока ты придешь задавать ему свои вопросы. Ну, или что ты там собрался делать.
— Но узнать, где он сейчас, ты же все равно не можешь, — сказал я.
— Не могу, — сказал Такеши. — Я нашел его следы по косвенным данным. Сам он по-прежнему трет логи, и фиг знает, где он сейчас окопался. Зная, что ты идешь по его следу… Я на его месте окопался бы где-нибудь очень глубоко и сидел очень тихо. Впрочем, на его месте я бы вообще с тобой не связывался.
— Если бы все в мире были такими благоразумными, как ты, я бы остался без работы, — сказал я.
— Есть еще кое-что, — сказал Такеши. — Не очень полезное в практическом смысле, но я бы все равно хотел поделиться с тобой этими соображениями.
— Валяй, делись.
— Я посмотрел его послужной список, — сказал Такеши. — Сын лудильщика, ветеран нескольких локальных войн, вышел в отставку, так и не дослужившись до высоких чинов. Военная пенсия маленькая, на жизнь не хватает. Продал остатки отцовского бизнеса ради того, чтобы оплатить лицензию сыщика. Крупных дел не вел, в громких скандалах не замешан, всю дорогу перебивался какой-то мелочевкой… В общем, не полный ноль, конечно, но типичная посредственность в любом виде деятельности, которым когда-либо пробовал заниматься.
— Мне кажется, я понимаю, на что ты пытаешься намекнуть.
— При всех раскладах он не похож на человека, готового заиметь таких врагов, как ты, Кевин, Первый Игрок или, с небольшой натяжкой, Сумкин, даже по отдельности, — подтвердил Такеши. — И это значит, что либо ты имеешь дело не с настоящим Дойлом, а с кем-то, кто выдает себя за такового, а настоящий Дойл при этом прикопан где-нибудь в лесу и уже кормит червей, либо что он нашел каких-то очень амбициозных нанимателей, который на местные авторитеты вообще наплевать.
— Но какой в этом смысл? — спросил я. — Я имею в виду, почему именно Дойл, почему эта личина? Для того, чтобы тупо повесить маяк на Сумкина, вовсе не обязательно изобретать столько сложностей.
— Сумкин — не основная мишень, — сказал Такеши. — Если бы они хотели прикончить Сумкина, то не стали бы вешать на него маяк, а просто перерезали бы глотку.
— Вот и я о том же, — сказал я.
— Допустим, они…
— Все-таки они?
— Я буду говорить “они”, потому что для меня очевидно, что Дойл не может работать в одиночку, — объяснил Такеши. — Примем это за рабочую гипотезу. Так вот, они хотели добраться до тебя, а может быть, до всех вас, используя Гарри, который искал свое прошлое и в процессе этих поисков просто обязан был наткнуться на кого-то из вашей теплой компании. Возможно, они выбрали Дойла, потому что его выбрал Гарри. То есть, я хочу сказать, что сначала Гарри имел дело с настоящим Дойлом, а потом в какой-то момент они его подменили.
— Тогда уж, скорее, перекупили, — сказал я. — Гарри наверняка бы заметил разницу.
— Пусть так, — сказал Такеши. — Значит, они сделали ставку на Гарри, а уже он вывел их на Сумкина, и в тот момент, когда все закрутилось, Дойл навесил на него маяк, уже точно зная, что старая компания вот-вот соберется вместе.
— Но почему не сделать ставку сразу на Сумкина? — поинтересовался я. — Это было бы куда проще.
— Только неизвестно, сколько пришлось бы ждать, — сказал Такеши. — Когда ты последний раз контактировал с Сумкиным, пока все это не завертелось?
— Давно, — вынужден был признать я. — Смотрю, ты очень неплохо осведомлен о том, что у нас происходит.
— Стараюсь держать руку на пульсе, — сказал Такеши. — О некоторых опасностях лучше знать заранее. Так что будешь делать?
— За неимением других вариантов, прогуляюсь до его конторы, — сказал я. — Осмотрюсь на месте, может быть, что-нибудь найду.
— Решил поиграть в расследование?
— Критиковать чужой стиль игры считается неэтичным, — напомнил я.
— Просто я немного разочарован, — сказал Такеши. — Я думал, ты сейчас воспылаешь божественной яростью, сунешь свою длинную руку мести куда-то между измерениями, за шкирку вытащишь оттуда упирающегося всеми ногами Дойла и устроишь ему показательную порку с кровавыми брызгами прямо здесь и сейчас, а на самом деле вот оно как.
— К сожалению, это так не работает, — сказал я. — Формально, у меня нет никаких поводов мстить Дойлу, потому что лично мне лично он ничего плохого не сделал, и хотя связь между установленным им на Сумкина маяком и нападением на нас вроде бы очевидна, она не является неопровержимым доказательством его причастности к последнему.
— То есть, ты не можешь вершить месть, опираясь лишь на косвенные улики?
— В этом случае, нет, — сказал я. — У богов тоже есть свои ограничения, знаешь ли.
— Но в принципе ты мог бы так сделать? — спросил Такеши. — Если бы у тебя были прямые доказательства?
— Не совсем так, как ты это описал, но мог бы, — сказал я.
— Тогда я спокоен, — сказал Такеши. — Кстати, если тебе интересно, полчаса назад в двух кварталах отсюда корпоративные силы безопасности сбили два неопознанных беспилотника.
— Они направлялись сюда? — спросил я.
— Сейчас уже сложно сказать, куда они направлялись, — сказал Такеши. — Последняя зафиксированная траектория их движения — вертикально вниз.
— Надеюсь, обломки никому на голову не упали, — сказал я.
— Жертв и разрушений нет, — сказал Такеши. — Повторных попыток прорыва, как я понимаю, тоже не последовало.
Я отметил, что не зря делал ставку на системы безопасности Мультиполиса. В своей время даже киборгам Альвиона в ту эпоху, когда их грозная слава гремела на всю Систему, не удалось до меня здесь добраться. Ну, то есть, почти не удалось.
По крайней мере, они не смогли подобраться незамеченными.
А у нового врага то ли дым был пожиже, то ли охотились они за мной уже без былого энтузиазма. И я могу их понять, сложно бывает сохранить боевой настрой, когда мишень систематически ускользает из-под носа.
Не всем дано.
Я встал с дивана.
— Что, даже пиво не допьешь? — поинтересовался Такеши.
Я покосился на свой наполовину полный бокал. И правда, на меня это непохоже.
— Допью, — сказал я.
И допил.
— Еще?
— Нет, спасибо.
— А то бы остался здесь, отдохнул, — предложил Такеши. — Здесь безопасно, сам видишь, враг остановлен еще на подступах, и мы узнали об этом только из ленты новостей. Зачем куда-то спешить, ведь Дойла в его конторе ты все равно не найдешь.
— В морге отдохну, — сказал я.
— Это божественное пророчество? — уточнил Такеши.
— Оставим сие на совести толкователей, — сказал я. — ты можешь организовать мне свиток телепорта в нужный адрес?
— Могу, но придется подождать доставки, — сказал он.
— Я помню, что случилось в прошлый раз, когда мы ждали такую доставку, — сказал я. — Прогуляюсь ногами до общественного телепорта, пожалуй. Оно и полезнее будет.
— Приятно знать, что и боги блюдут свою физическую форму, — сказал Такеши. — Или метафизическую. Ну, и вообще был рад тебя видеть, Чапай. Ты все такой же. Неведомый враг, беспощадные убийцы, идущие по следу… Прямо как в старые недобрые времена.
— Наступают новые недобрые времена, — сказал я. — Ходи опасно, Такеши. Такой будет тебе мой божественный совет.
— Да я вообще никуда не хожу, — сказал он. — Зачем мне? У меня и тут все есть, и даже старые знакомые иногда в гости заглядывают.
На том мы с ним и расстались.

***

Местная транспортная система очень удобна, но в силу своих характерных особенностей она не позволяет тебе оценить истинные размеры вот этого вот всего. Ты входишь в портал в одном месте, выходишь из него в другом, и это так же просто, как в соседнюю комнату выйти, а может быть, на самом деле ты на другой конец галактики перенесся.
Нет ощущения единого целого.
В каждом мире тебе известна всего пара локаций, в которых у тебя были дела. Данж, город, может быть, королевство.
А ведь таких королевств там могут быть десятки, городов — сотни, данжей — тысячи.
Но твоя дорога приключений провела тебя мимо них, значит, в теории они вроде бы и есть, но для тебя их не существует.
Это как если бы ты недавно приехал в Москву и своей машину у тебя нет. С одной стороны, ты вроде бы знаешь, что это огромный город, где живут и работают (или не работают) миллионы людей, а с другой — тебе известно лишь несколько мест, связанных с нужными тебе станциями метро.
Вот спальный район бирюлево-нижнее-дальнее, тут квартира, которую ты снимаешь, в соседнем доме круглосуточная “Пятерочка”, в которой ты покупаешь пиво и полуфабрикаты себе на ужин, а вон там через дорогу — поликлиника, в которую тебе давно надо бы пойти, но черт с ним, как-нибудь потом, может оно само по себе со временем рассосется. Вот деловая часть города, здесь офис, в котором ты работаешь с девяти до шести с перерывом на обед, а вот, на полпути к станции метро, кофейня, в которой ты хватаешь свой утренний авторский “латте макиато” с корицей, карамелью и семенами тыквы. Вот крупный торговый центр, куда ты ездишь по выходным и после зарплаты. Вон там, за МКАДом, находится аэропорт, раз в год ты улетаешь из него в жаркую Турцию, в которой тебе известен тоже только небольшой район вокруг отеля, потому что машину напрокат брать дорого, пешком ходить — жарко, да и зачем куда-то ходить, если бассейн прямо под окнами, до моря рукой подать, и вообще все включено?
Таким образом, Москва для тебя — это несколько открытых точек на карте, окутанной туманом войны, и о истинных размерах города ты можешь только судить по тому времени, которое проводишь под землей, перемещаясь от одной точки к другой. Но это тоже очень субъективное ощущение.
Вот и мне иногда кажется, что размеры Системы — это один глобальный обман. Что на самом деле все локации, в которых я побывал, можно разместить на одной планете, а то, что звезды над головой каждый раз разные, так это все на большом голографическом проектора нарисовано, который на небесную твердь свое изображение транслирует. И это несмотря на то, что я тут уже очень давно, много чего видел и даже в космосе побывал, и однажды даже без космического корабля и скафандра.
Ну иногда просто сложно это по-другому воспринимать. Вот только что я шел по улице Мультиполиса, одного из самых высокотехнологичных городов Системы, чистенького, аккуратного, с движущимися тротуарами, летающими машинами, неподкупной (потому что очень высокооплачиваемой) полицией, камерами наблюдения и штрафами на каждом углу, и никому нет до тебя никакого дела, а вот я уже иду по улице какого-то средневекового города, и тут разбитая мостовая, лужи, грязь, пахнет навозом, дома невысокие, люди какие-то недружелюбные и смотрят на тебя как-то косо… Словом, ощущения коренного москвича, выбравшегося на выходные в провинцию…
Контора Дойла находилась не в самом престижном городском районе, что, в общем-то, не противоречило всей той информации, что у меня уже имелась. Конечно, это были еще не трущобы, но до трущоб району оставался всего один шаг. Кучи мусора, разбитые в некоторых окнах стекла, граффити на стенах и сидящий на противоположной стороне улицы нищий уже присутствовали, осталось только остовы каких-нибудь сгоревших повозок добавить и парочку рэперов с карманными арбалетами завезти.
Дверь в контору Дойла не была самой прочной дверью на свете. Она легко открылась после одного толчка ногой, и мне даже не пришлось использовать свое особое умение.
Я вошел.
Бедненько, и даже не особо чисто. Стол, пара стульев, картотека, шкаф, на стене висит древний меч, видимо, память о военном прошлом. В углу комнаты обнаружилась еще одна дверь, она даже не была заперта. В смежном помещении стояла кровать с несвежими простынями, еще один стол, на этот раз, видимо, обеденный, с заплесневелыми остатками еды, торгуемой на вынос, проход в небольшую уборную…
Похоже, он тут не только работал, но и жил.
Если принять на веру постулат, что масштаб человека определяется масштабом его врагов, то в последнее время я сильно измельчал. Раньше на меня охотились великие князья, главы эльфийских кланов, некоронованные короли преступного мира, сумасшедшие потомки демиургов Системы и искусственные интеллекты размером с планету, а теперь… вот это.
Или Такеши прав, и Дойл на самом деле не Дойл, а прикрытие для чего-то большего.
А может быть, это я просто себе льщу. Может быть, это вот такой теперь у меня уровень.
Я заглянул в шкафы, и не нашел в них ничего, кроме сменной одежды, которая явно нуждалась в стирке. В картотеке тоже ничего интересного не обнаружилось, в ящиках стола валялся какой-то хлам, и тогда я, преодолев природную брезгливость, принялся рыться в его мусорном ведре.
Раскопки принесли свои плоды. Я нашел смятый клочок бумаги, который оказался картой, одна из локаций на которой была помечена крестом. Рядом с крестом стоял вопросительный знак.
Возможно, это улика, подумал я. Если бы я был героем какого-нибудь второсортного детектива, это точно была бы улика. Помню, как-то в детстве я читал книгу, в которой сыщик вломился в квартиру подозреваемого и нашел у него прямо на столе список жертв, и перечислены они были в том порядке, в котором должны были умереть, и имена уже исполненных были подозреваемым перечеркнуты. Таким образом, сыщик понял, кто будет следующей жертвой и взял убийцу тепленьким, прямо на месте предполагаемого преступления, и тот, разумеется, сразу же сознался, разразившись горячей речью о том, как он всех ненавидит оптом и за что он ненавидит каждого конкретно, и герою даже доказывать ничего не пришлось.
Интересно, хотя бы одному следователю в реальной жизни когда-нибудь так повезло?

Глава 8

Я вывел перед глазами карту местности и принялся вращать ее в разных направлениях, пытаясь определить, к чему подходить выловленный в мусорном ведре фрагмент, но то ли так и не угадал с масштабом, то ли там не городские окрестности были изображены, то ли картограф придерживался другой школы рисования, потому что так у меня ни черта и не получилось.
Поскольку ловить в офисе Дойла было уже нечего, я вышел наружу, прикрыв за собой дверь, перешел дорогу и остановился рядом с нищим, сунув руку в карман.
— Давно здесь сидишь?
— С утра.
Я протянул ему золотую монету.
— А как часто ты здесь сидишь?
— Почитай, что каждый день, — он попробовал монету на зуб и спрятал ее в глубины своей многослойной одежды. — Спасибо, благородный господин.
— Не такой уж и благородный, — сказал я. — Ты знаешь сыщика из конторы напротив?
— В лицо знаю, — сказал бродяга. — А так — нет.
— И когда ты видел его лицо в последний раз?
— Так сегодня утром и видел, — сказал нищий. — Заходил ненадолго, потом ушел.
— Он бы один?
— Не-а, не один. С ним был еще какой-то тощий тип. Из таких, знаешь, которые выглядят, будто их соломинкой переломить можно.
— Они были вместе?
— Ну да.
— И ушли тоже вместе?
— Точно так.
— И куда они пошли?
Тут он заткнулся и многозначительно посмотрел на меня.
— Не наглей, — посоветовал я.
Он неохотно махнул рукой вдоль улицы.
— И что там? — спросил я.
— Городские ворота.
Я показал ему фрагмент карты.
— Знаешь, где это место?
— Где-то за пределами города.
— А если точнее?
Он пожал плечами.
— Я не выходил из города, почитай, что лет двадцать.
— Тоже выбор, — сказал я.
— Тоже будешь меня осуждать?
— Нет, — сказал я. — Это вообще не мое.
Я рассудил, что если город был настолько развит, что здесь нашлось место для частного детектива, и он как-то умудрялся сводить концы с концами, пусть и еле-еле, то и картограф тут тоже должен быть, и эта моя ставка сыграла. Лавка с вывеской, на которой красовалась половинка неизвестного мне глобуса, обнаружилась ближе к центральной части города, и она даже была открыта.
Картограф оказался гномом, и меня это не удивило. Гномы, как правило, не особо любят приключаться и часто выбирают оседлые профессии, особенно если те связаны с торговлей.
В лавке остро пахло формалином и сосной.
Я выложил обрывок карты на прилавок. Гном посмотрел на него, подслеповато сощурившись, и покачал головой в междумировом знаке отрицания.
— Не интересует, — сказал он
— Меня интересует, — сказал я. — Что вы можете сказать об этом фрагменте?
— Вы когда в лавку заходили, на вывеску смотрели?
— Глянул, — сказал я.
— Там была надпись “бесплатные консультации”? Пусть даже и мелким шрифтом?
— Нет.
— Ну и вот.
Тут у меня на выбор было две модели поведения. Можно было надавить на него авторитетом, а можно было просто дать денег. Первое — дешевле и хорошо сказывается на самооценке, второе — проще и, как-то более по-человечески, что ли.
Я выложил на лавку золотой.
— Надписи “дешевые консультации” там тоже не было, — заметил гном.
— Хочешь, чтобы там появилась табличка “требуется новый продавец”? — осведомился я.
— Я не продавец, — сказал он. — Я владелец.
— Тогда как насчет таблички “помогите на лечение”?
— Эх, молодой человек, — вздохнул он. — Вы вообще знаете, кому вы угрожаете?
— А вы вообще знаете, кто вам угрожает? — спросил я ему в тон.
— И кто же мне… — и тут он надел очки. — Ой. Извините, не узнал сразу. Можете забрать свои деньги, я…
— Не будем больше о деньгах. Что вы можете сказать по поводу фрагмента?
— Бумага дешевая, чертил дилетант, коммерческой ценности не представляет.
— А местность опознать можете?
— Конечно, — сказал он. — Это недалеко от города, два часа легким прогулочным шагом.
— Что обозначено крестом? — спросил я.
— Подземелье зеленых гоблинов. Низкоуровневое, в него здесь только молодежь ходит, и то только в поисках развлечений. Обычный игрок оттуда ни лута, ни опыта уже не вынесет.
— Спасибо, добрый гном, — сказал я.
Теперь, когда он указал мне, где искать, я запросто совместил найденный фрагмент со своей картой местности и убедился, что это на самом деле не очень далеко. И что подземелье зеленых гоблинов находится примерно в том же направлении, по которому Дойл и его тощий спутник покидали город.
Что ж, время у меня еще есть, а других планов у меня все еще нет, поэтому ничто не может помешать мне совершить небольшую разведывательную вылазку.
На выходе из лавки картографа я был слишком задумчив, поэтому агрессивно настроенной местной гадалке удалось застать меня врасплох.
— Ай, молодой, красивый, хочешь, я тебе погадаю?
— Нет, спасибо, — сказал я, но она уже схватила меня за руку.
С тех пор, как одна гадалка предсказала мне скорую драку на площади, и эта драка сразу же произошла, я этих теток как-то недолюбливаю. Да и ее обращение “молодой, красивый”, то есть, два промаха из двух выстрелов, заставляли усомниться в ее профессиональной пригодности, но местную Кассандру было уже не остановить.
— А ждет тебя, касатик, не слишком дальняя дорога и бой, короткий, но кровавый… — тут она осеклась, запнулась на полуслове, побледнела, принялась дрожать, да так сильно, что выпустила мою ладонь вместе со всеми недочитанными линиями. — А больше я тебе ничего не скажу.
Новый маркетинговый ход не произвел на меня большого впечатления.
— Ну и ладно, — сказал я, обходя гадалку по широкой дуге, чтобы она снова не начала меня хватать.
— Стой! — крикнула она мне в спину. — Два слова все-таки скажу тебе, молодой, красивый. Не ходи туда.
— Это три слова, — отметил я. — И сколько ты хочешь за такое предсказание?
— Не нужны мне твои деньги, молодой, красивый, — сказала она. — Просто послушай старую Зельду и сделай так, как она просит. Не ходи туда.
— А то что?
— Кровь вижу, — сказала она. — Много крови.
А, ну это нормально. Это в рамках рабочего, так сказать, процесса.
Она продолжала что-то там бубнить, но я уже не слушал, шагая по булыжной мостовой. Два часа прогулочным шагом? Готов биться об заклад, что я доберусь за полтора.

***

Смеркалось.
Когда я вышел из города, местное светило уже клонилось к закату, окрашивая небо в кровавые, под стать моему настроению цвета, и тени удлинились.
Я шел, меланхолично размышляя о происходящем.
Обрывок бумажной карты, да еще и с отметкой в виде креста, в мире победившего интерфейса выглядел ничем иным, как приглашением в ловушку. Да и утренний визит детектива к себе в контору, где, по идее, его должны будут искать в первую очередь, тоже выглядел достаточно подозрительно.
Конечно, он мог и не догадываться, что его ищут, но какие-то элементарные меры предосторожности он принимать все равно должен, нет?
И что это за отличающейся излишней худощавостью спутник? Таинственный наниматель, коллега или просто случайный попутчик, к нашему вопросу никакого отношения не имеющий?
Сейчас у меня есть только один способ все выяснить. Нельзя сказать, что этот способ не давал осечек и никогда меня не подводил, но ничего лучше мне в голову все равно не шло.
Найти и спросить.
В лесу пронзительно завыл баньши.
Я шел, меланхолично размышляя о времени и о себе.
Кому-то тяжким грузом на плечи накидывается век-волкодав, а у меня сплошной век сурка, история идет по кругу и Уроборос, черт бы его драл, снова ухватывает себя за хвост. И это у меня, а что уж говорить о тех землянах, что на нашей родной планете застряли?
Дюжину раз на одни и те же грабли, которые я сам когда-то помогал укладывать.
Впрочем, у меня тоже все мутно.
Снова неведомый враг, снова один в пути, снова собираюсь залезть в незнакомый данж совсем не для того, зачем лезут в данжи обычные игроки.
Возможно, другой человек на моем месте принялся бы жаловаться на нелегкую судьбу, на выпавший ему тяжелый жребий, но в моем списке этот вариант отсутствовал.
Я все это выбрал сам.
И не потому, что это грязная работа, но кто-то же должен ее делать, и мне пришлось, нет. Когда это все началось, я мог пойти по любой из дорог, но сам ступил на эту, и подтверждал свой выбор каждым шагом, каждым решением, каждым взмахом Клавы и каждой размозженной головой врага.
Баньши наконец-то заткнулся, передав акустическую эстафету тоскливому вою волков.
Виталик как-то признался мне, что считает себя человеком войны. Что ему нравится, когда позади него все горит, а впереди — сжимается от страха, что другой жизни он для себя не представляет, что в мирное время ему скучно, и, наверное, стоит признать, что на самом деле я такой же.
За все те годы, что Земля крутилась в своей временной петле, а мы сначала предпринимали попытки что-то изменить, а потом бросили их ввиду полной бесперспективности, у меня была куча возможностей отойти от той роли, которую навязала мне Система, но я этого так и не сделал.
Даже не пробовал.
И что я нажил в результате вот этого вот всего? Несколько друзей, несколько мертвых врагов, кучу денег и грозную репутацию, при помощи которой можно выбивать информацию из провинциальных гномов. Не слишком солидный багаж для человека моего возраста…
Се ля ви.
Я наклонился к обочине, чтобы подобрать камень и отогнать назойливую ворону, нарезающую круги у меня над головой, но тварь каким-то образом, наверное, особым твариным чутьем, угадала мои намерения и свалила сама.
Волки прекратили выть, но снова возопил баньши. Впрочем, судя по тональности, уже другой. Может, сегодня просто перекличка тут у них…
А может, здесь вообще каждый день так.
Я шел, меланхолично размышляя о бренности и тщете всего сущего.
Архитекторы утверждали, что, создавая Систему, они пытались сохранить разумную жизнь во вселенной, и эта попытка вроде бы увенчалась успехом, но не слишком ли высокой оказалась цена? Система сохранила разум, но заперла его носителей в клетке, из которой они уже не смогут выйти. Некоторое время я пытался сломать стены, но все мои труды закончились лишь тем, что я влез куда-то на вершины всех местных пищевых цепей.
Разломать Систему, находясь внутри нее и являясь ее частью, невозможно. Пространства для маневра не хватает. Может быть, у этих новых ребят, которые пока еще снаружи, и есть какой-то шанс. Может быть, я вообще не в ту сторону воюю. Может быть, они и есть та молодая шпана, что сметет нас с лица Земли.
Если, конечно, они не окажутся еще большим злом. На чьей стороны ты встанешь в битве плохого с очень плохим, и как определить, кто на самом деле хуже?
Найти и спросить?
Возможно, та война, которая грядет, та война, равных которой еще не было, это финальная схватка между жабой и гадюкой, и лучшим решением, которое может принять по этому поводу нормальный человек, это просто отойти в сторону.
Жаль, что я — ненормальный, и все равно так не смогу. И даже если эти новые ребята — хорошие люди, я все равно буду драться против них, потому что между хорошими и своими я всегда выберу своих, пусть даже если они тысячу раз неправы и обречены на поражение.
А ведь они… в смысле, мы, не то, чтобы совсем неправы. У нас просто выбора другого нет.
Но и тех новых ребят понять можно, они в наше болото не хотят, и сложно их в этом винить.
Баньши замолчал, и, как ни странно, никто не пришел ему на смену.
В гробовой тишине я шел, меланхолично размышляя обо всяком, и перед моим внутренним взором всплывали картины из моей прошлой жизни, одна за другой, как страницы очень толстого боевого альбома. Драка за дракой, битва за битвой, бойня за бойней…
Вот мы деремся, вот мы готовимся к новой драке, вот мы отдыхаем после предыдущей…
И в этот момент, внезапно и без всякой связи с моими предыдущими воспоминаниями, я понял, вспомнил и осознал, по какой причине Виталик мог устроить всей планете временную петлю. Ответ лежал на поверхности и был мне совершенно очевиден.
А мы, идиоты, все это время искали баг…
Я подумал, что стоит, наверное, сообщить об этом Магистру. Но Магистр не считал временную петлю Земли первостепенной угрозой, намереваясь сначала разобраться с внешними врагами, и я решил, что это может подождать до тех пор, пока я не разберусь с местной проблемой.
Тем более, что я уже пришел.
Судя по всему, зеленые гоблины исторически предпочитали жить в норах, потому что вход в их именной данж представлял из себя обычную дыру в земле. Но было здесь и кое-что необычное.
Во-первых, рядом с входом в подземелье валялось несколько пустых банок из-под консервированной кукурузы. Во-вторых, я смог их хорошо рассмотреть благодаря воткнутому в землю факелу, что для ночного леса — явление несколько нетипичное.
В свете факела сидел бард, молодой, смуглый, длинноволосый, и лениво перебирал струны на лютне.
— Привет, — сказал я.
— Привет, физрук, — сказал он. — Я — Рик.
— Ты бард?
Вместо ответа он взял какой-то сложный аккорд на лютне. А может, и не очень сложный, но призванный производить на неискушенных людей, вроде меня, такое впечатление.
— Вас, вроде бы, запретили, — сказал я.
— Коллегию можно запретить, — сказал он. — Но нельзя запретить искусство. Нельзя запретить поэзию. Нельзя запретить музыку и поиск гармонии в окружающем мире. Нельзя запретить…
— Ладно-ладно, я понял твою мысль, — сказал я. — Что ты здесь делаешь?
— Сижу и бренчу на лютне. Ищу гармонию…
— Давай без поисков гармонии, — сказал я. — Вижу, ты не слишком удивлен встрече с физруком посреди ночного леса.
— Нет, — согласился он. — Не удивлен. Мы, барды, созданы не для того, чтобы удивляться. Мы созданы для того, чтобы наблюдать и делиться своими наблюдениями со всеми окружающими, желательно, в гармоничной и соответствующей рассказываемой истории форме.
Сложно разговаривать с поэтами. Ты ему слово, он тебе — десять, и спасибо, что хотя бы не в рифму.
Я решил зайти с другого конца.
— Откуда ты здесь взялся?
— Пришел, — а теперь, значит, он решил быть немногословным.
Где-то вдали снова возопил баньши.
— Баньши поет, кто-то умрет, — сказал Рик.
— Так и я могу, — сказал я. — Волки воют, быть беде, я найду тебя везде.
— Неплохо для дилетанта, — сказал он. — Но в песню такое не вставишь.
— Спасибо, — сказал я. — Но почему ты пришел именно сюда?
— Позвали, — сказал он.
— Кто?
— Я знаю? Какие-то люди. У барда нет цели, только путь. Нас куда-то зовут и говорят, что там будет интересно, мы идем и наблюдаем. Иногда там действительно интересно, на чаще всего — нет.
— И что тебе сказали про это место?
— Что здесь я могу видеть… э… — он замялся.
— Продолжай, — сказал я.
— Твое падение.
— Именно мое?
— Не совсем так, — признался он. — Мне сказали, что сегодня здесь падет один из великих. И вот это место. И пришел ты.
— Но я не падаю.
Он снова бренькнул своей лютней. Дескать, это только вопрос времени.
— Когда ты получил наводку?
— Несколько часов назад, — сказал он. — Я был неподалеку, и мне одолжили лошадь.
Несколько часов назад я как раз вломился в контору Дойла и нашел там фрагмент карты…
— И где эта лошадь?
— Мне сказали отпустить ее, и я отпустил. Дескать, она сама найдет дорогу домой.
— А ты?
— Тут до города недалеко, — сказал он. — Ты же пришел пешком.
— И ты веришь, что я сегодня паду?
— Я бард, — сказал он. — Мы созданы не для того, чтобы верить, а для того, чтобы наблюдать. И… дальше ты знаешь.
— Дальше я знаю, — согласился я. — Я ищу двух людей. Один из них — частный детектив, а другой — очень тощий.
— Так себе описание, но я понял, о ком ты говоришь, — сказал Рик. — Они внутри.
— Ты видел, как они входили?
— Да. Около часа назад.
— А они тебя видели?
— Разумеется, — сказал он. — Я же сидел на этом самом месте. Правда, факел не зажигал, тогда еще светло было.
— И они тебе ничего не сказали?
— Они сказали, чтобы я не совался в подземелье раньше времени.
— А когда придет нужное время?
— Минут через десять после того, как в него войдешь ты. Сам понимаешь, имен они не называли, но теперь это уже очевидно.
— А если я туда не пойду?
— Значит, они ошиблись в расчетах, — сказал бард. — А я, похоже, зря отпустил ту лошадь. Одно дело — идти пешком через ночной лес, когда у тебя есть история, которой ты хочешь поделиться. И совсем другое, когда у тебя такой истории нет.
— Сколько еще людей в этом подземелье?
— Я не знаю.
— И что ты об этом вот всем думаешь?
— Я — бард, — снова завел он свою волынку. — Мы созданы не для того…
Я достал из воздуха зажженную сигарету и затянулся табачным дымом, меланхолично размышляя о ближайшем будущем.
Как говорил мой старик отец, иногда мало видеть правильную дорогу. Надо еще суметь на нее свернуть. Надо еще иметь силы, чтобы пройти по ней до конца…
Очевидно, что правильным решением в этой ситуации было бы сдать назад и вернуться сюда с подкреплением. Глупо лезть в очевидную ловушку, когда никто не прикрывает тебе спину. Я мог бы позвать Магистра… нет, Магистра нет, лучше Кевина, и Кевин бы совершенно точно мне не отказал, и мы вдвоем наверняка бы выяснили, что тут к чему, но время… Время могло быть упущено.
Кроме того, когда я звал своих друзей присоединиться ко мне в какой-нибудь драке, с ними вечно случались какие-то неприятности. Виталик временно выбыл из игры, Кабан вообще умер…
С другой стороны, и черт бы с ним, с этим временем. Теперь, когда мне известно имя и есть хоть какие-то зацепки, Дойлу от меня не скрыться. Сам не смогу достать, так есть же Магистр, Кевин, Такеши, какие-то специальные люди, которые собаку съели на поисках всяких неприятных типов…
Кто бы ни сидел там внутри, он знал меня. Он знал, что я приду. И, видимо, был готов к этому. Или считал, что готов. Люди устроили нам орбитальную бомбардировку, и черт знает, кого они могли посадить в эту засаду…
В общем, любой нормальный человек бы развернулся и ушел. И, быть может, даже барда бы с собой прихватил, чтобы в дороге не так скучно было. Это было бы разумное, взвешенное и взрослое решение.
Но я не такой.
Я физрук, и я устал от этой чертовой неопределенности.
Так что я докурил свою последнюю сигарету и вошел в этот данж.
Такие дела.

Часть 2

Глава 9

Как наверняка говорил старик-отец Василия, жить хорошо. А хорошо жить еще лучше.
Я лежал в шезлонге на залитой солнцем террасе, пил ледяной мохито и пытался наслаждаться этой самой жизнью, глядя на залитый солнцем дворцовый сад, отгороженный от остального залитого солнцем города залитыми солнцем крепостными стенами.
Если вы спросите меня про темную империю, то я таки скажу вам, что погода в столице хорошая.
Я бывал здесь несколько раз, и империя всегда казалась мне стабильным и комфортным для проживания государством, большую часть населения которого вполне устраивало нынешнее положение дел. Здесь шла бойкая торговля, здесь возделывались земли, здесь строились мануфактуры, здесь процветали наука и искусство, на улицах практически не было нищих, а одна из самых грозных армий Системы занималась в основном тренировками и парадами. Или еще какой-нибудь муштрой, я в этом не особенно разбираюсь.
Вполне возможно, что за всем этим благополучием скрывается неприглядная сторона, какая-нибудь страшная правда, и на самом деле обороноспособность страны выковывается орками-диссидентами, гробящими свое здоровье на урановых рудниках, но отсюда, из самого сердца империи, этого было не видно, а выходить за пределы дворца я не собирался по соображениям безопасности.
Хотя, прогуляться по столичным улицам было бы неплохо. Пройтись по бульварам, свернуть в какой-нибудь тенистый переулок, съесть какой-нибудь свежий круассан, запивая его чашечкой только что сваренного кофе, побродить по торговому кварталу, подбирая новую мантию или футляр для волшебной палочки, отчаянно торгуясь с низкорослым и бородатым продавцом…
Но нельзя.
Кто-то неведомый, но сильный, злобный и довольно отчаянный, опять охотится за кем-то из нас, и хотя риск, что он охотится именно за мной, стремится к нулю, меня могут пристрелить просто по ошибке.
Или за компанию.
Короче говоря, все, как всегда.
Как наверняка говорил старик-отец Василия: “Жизнь. Жизнь никогда не меняется, а если меняется, то эти перемены всегда к худшему”.
Судя по рассказам Чапая, его отец был довольно умным человеком. Непростым, наверняка не самым приятным в общении, но умным. Впрочем, Чапай и сам не очень приятен в общении, хотя и старается выглядеть приличным человеком, и иногда у него даже получается.
Человека можно вывезти из Люберец, но можно ли вывезти Люберцы из человека?
К своим родителям у меня тоже были претензии, и главная из них — это выбор имени для единственного наследника. Фамилия-то еще ладно, фамилию особо не выбирают, хотя мама могла бы остаться Шереметьевой, но она слишком любила папу, и это можно понять. Но Федор…
Разумеется, они не читали. В их поколении вообще мало кто Толкина читал, о другом люди думали, в другие выси был устремлен их взор, это уже потом фэнтези буйным цветом расцвело. И мой отец, Олег Сумкин (нормальное же имя — Олег!), человек с техническим складом ума, инженер-гидротехник, назвал меня в честь своего отца, а вовсе не собирался столь эксцентрично пошутить и испортить своему ребенку жизнь.
Стоит ли говорить, что благодаря этому имени и моему небольшому росту ко мне навечно прилипла кличка “Хоббит”…
Ну ладно, может быть, не всю жизнь.
Только детство, юность и кусок молодости. А все остальное я сам себе испортил, уже по инерции.
Потом пришла Система, и все вроде бы относительно наладилось, у меня появились друзья, интересная профессия, мне дали подержать один из самых могущественных артефактов этого мира, и я вошел в команду по спасению жизни, вселенной и всего остального, но…
Вы когда-нибудь задумывались, каково быть самым слабым членом команды?
Возьмем, к примеру, самую известную команду, которая занимается спасением мира на постоянной основе — Мстителей.
Там есть гений, миллиардер, плейбой и филантроп, там есть генетически улучшенный сверхчеловек в смешном костюме с нелепым щитом, там есть бог, повелевающий молниями и большой зеленый чувак, способный глотать бомбы и жонглировать танками. И еще там есть Клинт Бартон.
— Здравствуйте, Клинт. Марион Брэдли из “Апокалипсис Тудэй”. Расскажите, пожалуйста, что вы умеете.
— Я умею стрелять из лука.
— Это здорово, Клинт. А еще?
— А еще я умею драться на мечах.
— Замечательно, Клинт. А еще?
— А еще у меня с Наташей Романофф неплохие отношения.
— И что из перечисленного вы считаете сверхспособностью, дающей вам право стать членом команды, где есть бог, повелевающий молниями и большой зеленый чувак, способный глотать бомбы и жонглировать танками?
— Э… Ну… как-то вот так.
Как-то вот так — это краткое описание всей моей жизни. Я — Клинт Бартон местной команды мстителей, разве что выгляжу не так брутально. Как и Клинт Бартон, в обычной жизни я довольно-таки крут, на фоне среднестатистической массы игроков я вообще Бэтмен, я грандмастер, архимаг, ректор своей собственной академии, автор нескольких уникальных заклинаний, но как только появляется эта, с позволения сказать, команда, как я снова превращаюсь в хоббита и мишень для всеобщих насмешек. Пусть в основном это и дружелюбные подтрунивания, но они все равно раздражают.
Император, Архитектор, бог… Гарри Борден, для которого и названия-то соответствующего не придумали. Фигня эта бородатая, с дробовиком, читерскими способностями и чувством морального превосходства над всеми вообще. Сотрясатели устоев, разгибатели скреп, редакторы мироздания…
Казалось бы, зачем я им вообще нужен? Оставили бы в покое несчастного мага, дали бы ему пожить нормальной жизнью, когда смерть, хаос и разрушения происходят где-то за кадром, а не при моем непосредственном участии, так нет же. Кто-нибудь из них обязательно приходит, и вся с таким трудом выстраиваемая мною стабильность летит к черту, и все начинается по новой. Апокалипсисы, подземелья, насилие, хаос, кровь и смерть.
Им это нравится. Они так живут. Они себя вне этого вот всего и не мыслят, мне кажется. Ну и мне приходится во всем этом участвовать.
Как-то вот так.
И самое обидное, что я даже долго злиться на них за это не могу, потому что каждый раз они рушат мою жизнь не со зла. Они делают это без всякого умысла, походя, возможно, даже не задумываясь об этом, и искренне удивляются, когда это происходит в очередной раз. Боевые слоны в посудной лавке моей мечты.
Конечно, они извиняются. Конечно, они восполняют ущерб. Конечно, они уверяют, что больше никогда.
А потом это случается снова и снова.
Как-то вот так.
А еще я знаю, о чем они думают в последнее время. Они думают, что двенадцать перезагрузок Земли — это моя вина. Не бородатая фигня налажала в коде, к хренам, а старый добрый Сумкин где-то запятую неправильно поставил или переменную пропустил. Как будто я не методом копипаста ту программу вводил, а вручную на терминале набирал, посреди боя и атакующей нас армии лже-физруков.
Но я-то знаю, что я не при делах. Что мы с Виталиком тогда вместе написали, то я и ввел. Да и потом, чисто логически если подойти, для того, чтобы такие глобальные последствия вызвать, там должно быть что-то большее, чем пропущенная переменная или неправильно поставленная запятая. Там какое-то дополнительное условие должно быть, а это — полторы лишних страницы кода. Случайно так не ошибешься.
Я лично не сомневаюсь, что бородатая фигня специально это учудила. Дескать, вот вам код, дальше сами расхлебывайте. А сам на Землю свалил и очень удачно все забыл.
А Чапай до сих пор бьется об эту проблему, как рыба об стол. Или муха об лед, или как там правильно…
Тут я заметил, что мой бокал опустел.
По счастью, местный официант тоже это заметил и мгновенно поспешил ко мне с подносом, на котором стояла новая порция. Отличное обслуживание. Шикарная жизнь. Мне кажется, я очень легко мог бы к такому привыкнуть.
Тем более, что такая возможность была.
Кевин, то ли желая загладить свою не слишком удачную шутку, то ли испытывая чувство вины за всю ситуацию в целом, предложил мне должность придворного мага, роскошную даже по столичным меркам зарплату и постоянные апартаменты во дворце, что автоматически сделало бы меня завсегдатаем этой ВИП-террасы, на которой я сейчас находился. Это было очень заманчивое предложение. В конце концов, магия — суть постоянное учение, в империи прекрасные библиотеки, а обязанности ректора, которые уже начали меня утомлять, я бы мог передать кому-нибудь из моих заместителей…
Единственное, что меня в этом предложении смущало, это сам Кевин.
Тут надо понимать, что Кевин, старый друг Магистра, и Кевин, темный император, это два совершенно разных Кевина.
Кевин, старый друг Магистра, каким его знает наша компания, это спокойный, надежный, свой в доску парень, а то, что он при этом один из самых могущественных чародеев Системы, является просто приятным бонусом.
А темный император Кевин — это тысячелетний правитель, лучший колдун империи, от его шагов сотрясается твердь, от его взгляда плавится камень… Я сам не видел, но мне местные рассказывали. Да оно и понятно, если ты не будешь править железной рукой, черта с два ты тысячу лет у власти удержишься.
Конечно, подданные Кевина любили и уважали. Но одновременно с этим Квина и боялись, и это был тот человек, с которым я бы предпочел сохранить дружеские отношения. В качестве потенциального работодателя Кевин меня… пугал.
Это все равно как к физруку в подмастерья устроиться.
Федор Сумкин, правая рука мести.
Сто шестьдесят пять сантиметров кровавого воздаяния.
— Простите…
Я повернул голову и узрел отрока лет тридцати. То есть, выглядел он лет на тридцать, а на самом деле мог мне и в дедушки годится, это же Система, здесь все не то, чем кажется. Но, учитывая, что в этой части дворца случайных людей быть не может, это или родственник императора, или какой-нибудь высокопоставленный гость.
— Простите, а ты, случайно, не тот самый Сумкин?
— Нет, однофамилец, — сказал я.
Вообще-то, я давно уже так не отвечаю, в Системе эта история не пользуется большой популярностью, хотя некоторые особо упертые поклонники Профессора и пытались ее раскрутить, но выпитый мохито и воспоминания о былом пробудили к жизни старые рефлексы.
— Значит, это не вы разработали заклинание “огненная жатва”? — разочаровался отрок. — Жаль, я бы просто хотел выразить свое восхищение его создателю.
— А, это как раз я.
— Но вы же сказали…
— Я думал, вы спрашиваете о другом.
— В мире магии есть только один всеми признанный Сумкин, — сказал он. Смышленый парень, мне нравится. — Скажите, как вам удалось достичь такого сложного плетения?
— По правде говоря, я не рассматриваю создание заклинаний, как плетение нитей, — объяснил я. — Скорее, это как работа с программным кодом…
— С кодом? — удивился он.
— Не слушай его, малыш, — посоветовал Магистр, присаживаясь на соседний шезлонг. — Все эти новаторские подходы, может быть, и выглядят эффектно, но когда доходит до дела, нет ничего лучше старого доброго “армагеддона”, примененного по ландшафту. Особая прелесть этого подхода в том, что если ты работаешь серией, уже после первого “армагеддона” ландшафт становится единообразен и представляет собой пустыню. А теперь иди отсюда, мальчик, и не мешай взрослым дядям разговаривать.
Отрок пожал плечами, мне показалось, несколько разочарованно, и ушел. Полагаю, он знал, кто его спровадил, и не хотел связываться.
Жаль, что я не могу поступить так же.
Магистр вытянулся на шезлонге. На Первом Игроке были выцветшие шорты и яркая гавайская рубаха, словно он только что с пляжа приперся. Темные очки на носу и яркий коктейль с витой трубочкой в высоком бокале завершали его образ отдыхающего от трудов праведных.
— Знаешь, кто это был? — спросил Магистр.
— Нет.
— Его сын. Имени я, разумеется, не знаю, Кевин за века наплодил столько отпрысков, что я даже не стараюсь запомнить их всех.
— Ты — отличный друг, — сказал я.
— Что есть, то есть, — разумеется, Магистр знал, что такой сарказм, но когда сарказм был адресован к нему лично, он предпочитал попросту его не замечать.
— Когда ты прибыл?
— Недавно, — сказал Магистр. — Сделал все, что было запланировано. Это заняло чуть меньше времени, чем я рассчитывал, так что какое-то время я тоже смогу наслаждаться отдыхом и гостеприимством нашего общего друга. Жаль, что сам он не может к нам присоединиться.
— Он на заседании Малого Совета, — сказал я.
— Ну да. Расстрельные списки сами себя не составят.
Я вздохнул.
— Ты зря вздыхаешь, — сказал Магистр. — Думаешь, я шучу? У тебя когда-нибудь был огород?
— Слава Ктулху, нет.
— А вот если бы у тебя был огород, ты бы понимал Кевина гораздо лучше, — сказал Магистр. — Любой огородник тебе скажет, что главное в этом деле — своевременная прополка. Если ты не уделишь сорнякам должного внимания, со временем они разрастутся и отберут все жизненное пространство у обычных овощей.
Я мысленно отметил, что Магистр походя обозвал всех подданных империи овощами, но вслух говорит ничего не стал. В разговоре с Магистром лучше вообще не подавать лишних реплик. Впрочем, это тоже ничего не гарантирует.
Фонтан его красноречия иссякнет только тогда, когда Магистр сам того захочет.
— Когда-то у меня был огород, — продолжал Магистр в подтверждение моей теории. — И еще когда-то у меня была собственная империя. Не такая здоровенная, как у Кевина, конечно, но мне и не надо ничего компенсировать, если ты понимаешь, о чем я… Так вот, принцип абсолютно одинаковый. ты можешь сколько угодно поливать, удобрять и проводить экономические реформы, то если ты забудешь про прополку, на выходе тебя будет ждать весьма неутешительный итог. Однажды я слишком долго пренебрегал этими обязанностями, и знаешь, что произошло? Меня свергли.
— Тебя? — деланно удивился я. — Да не может быть. Ты же такой няшка.
— Правда, когда я узнал о готовящемся заговоре, мне пришлось самому его возглавить, — сказал Магистр. — Под другой личиной, разумеется, но пришлось. Иначе бы у ребят ничего не вышло.
— И зачем тебе это было нужно?
— Как лекарство от скуки, — сказал Магистр. — Не знаю, как Кевину удается тащить эту телегу вот уже тысячу лет. Мне через пару десятков уже до чертиков все надоело и хотелось устроить какую-нибудь самоубийственную войну со всеми соседями сразу.
— У Кевина нет соседей, — заметил я.
— Теперь уже нет, — согласился Магистр.
— Раз уж мы заговорили об огородах, — сказал я. — Тебя не пытались… прополоть, пока ты занимался своими делами?
— Разумеется, нет, — сказал Магистр. — Меня не так-то просто найти, когда рядом со мной нет Сумкина с активным маяком. А вас?
— Здесь? — удивился я.
— Ну, не знаю, — сказал Магистр. — Всегда есть способы.
— Кевин сказал, что никаких внештатных ситуаций не возникало.
— И это печально, — сказал Магистр.
— Печально, что нас не пытались убить? — уточнил я.
— Это все печально в целом, — сказал Магистр. — Неведомый враг мельчает, действует без выдумки, без задора, без огонька. Если есть локация, куда лучше не лезть, он в нее и не лезет. Это навевает уныние. А как же вызов? Как же благородное дерзание? Как же желание сделать то, что считается невозможным в принципе? Убить императора в сердце его собственной империи… Это же свершение, о котором будут складывать легенды! В соответствующих кругах, разумеется.
— Ты вообще на чьей стороне?
— На нашей, — заверил меня Магистр, но это, конечно, это совершеннейшее вранье. Он всегда был только на одной стороне — на своей, а все остальные, если повезет, могли претендовать только на роли временных союзников. — Но я всегда уважал красоту игры, особенно если играют против меня. Ибо в победе над лузером и неудачником нет чести. Тысячи лет игры научили меня, что достойных врагов надо ценить. Холить их и лелеять перед тем, как нанести решительный сокрушающий удар. Холить и лелеять, Сумкин.
— Может быть, даже выращивать? — поинтересовался я.
— Нет, это уже лишнее, — сказал Магистр. — Если ты все делаешь правильно, достойные враги появляются сами. Кстати, я хотел поговорить с тобой о другом деле.
Я снова вздохнул.
— О каком?
— Ты не думаешь, что тебе пора жениться? Устроить отбор невест, соревнования кандидаток, выбрать наиболее достойную, создать с ней крепкую ячейку общества и подарить Системе много маленьких Сумкиных?
— Зачем? — спросил я, подозревая, что это часть какого-то далекоидущего плана и заранее готовя контраргументы. Какие бы планы Магистр не строил относительно моих потомков, помогать ему в этом я не собираюсь.
— Да просто ты лежишь здесь, пьешь коктейли и рожа у тебя слишком довольная, — сказал Магистр.
И отпил из своего бокала.

Глава 10

Диспозиция была следующая: Кевин сидел в глубоком кожаном кресле и болтал ногой, Магистр, все еще в своем туристическо-расслабленном прикиде, стоял у окна и делал вид, что любуется образцово-показательным дворцовым садом, я сидел на диване в дальнем углу кабинета и листал раритетное издание “Проблемы вызова или вызов без проблем” весьма известного в узких кругах демонолога Фила Тарди, которое отыскал вчера вечером в местной библиотеке. Чтиво, надо сказать, было захватывающее, но явно не для всех.
Судя по слою пыли, который покрывал кожаную (надеюсь, что шкура эта принадлежала какой-нибудь корове, но шансы на это были исчезающе малы) обложку, до меня эту книгу не читал примерно никто.
Демонология, как наука, очень тесно переплетается с психологией, ибо демоны хитры, коварны и изворотливы, и принудить их к сотрудничеству не так уж и просто. Каждый раз, когда ты призываешь демона, ты вступаешь с ним в интеллектуальную дуэль, в которой ты пытаешься принудить его сделать то, что тебе нужно, а он попросту пытается сожрать твою душу. Тарди предлагал вступать с демонами в дружеские отношения, а в качестве дополнительной мотивации подкармливать их душами специально отловленных для этого людей, и какое-то время этот подход вполне себя оправдывал. Правда, вскоре после написания этого труда что-то в карьере Фила пошло не так, и очередной призванный демон откусил ему голову.
Но тут уж мы никогда не узнаем, какую именно ошибку Фил допустил в тот раз.
Однако, некоторые изложенные в труде методы я нашел весьма полезными и взял себе на заметку.
Магистр демонстративно достал из воздуха здоровенный карманный хронометр на толстой золотой цепочке, уходящей в никуда, откинул крышку и бросил взгляд на циферблат.
— Десять минут до часа икс, — сказал он, убирая свои пижонские часы обратно в пустоту.
— Время еще есть, — сказал Кевин. — Физрук придет.
— Как раз этот момент я и хотел с тобой обсудить, — сказал Магистр. — Для моего плана не нужен физрук. Для моего плана нужен Борден, и мы вполне можем отправиться за ним вдвоем. Более того, так даже проще будет.
— Почему это, Оберон?
— Посуди сам, Кевин. Сколько раз тебя пытались убить за последние сорок восемь часов? Ни разу. Сколько раз пытались убить меня за последние сорок восемь часов? Тоже ни разу. А сколько раз пытались убить его за последние сорок восемь часов, он тебе потом сам расскажет. Охота наверняка идет именно за ним, и если мы потащим его с собой, то поставим себя под удар.
— То есть, ты предлагаешь выкинуть из команды того, кто в прошлой кризисной ситуации все и решил, причем даже без нашей помощи?
— У нас тут не вручение Оскара за заслуги перед кинематографом, — сказал Магистр. — Прежние заслуги тут вообще не катят.
— Да ну, это какой-то надуманный предлог, Оберон, — сказал Кевин. — Учитывая, что за Борденом нам придется отправиться на Землю, о какой лишней опасности ты говоришь? Ведь на Землю сейчас можно попасть только двумя способами: либо через блуждающий портал, положившись на волю рандома, на что могут уйти годы, либо на космическом корабле, а единственный корабль, который может летать по системным мирам без ограничений, принадлежит тебе.
— Теперь уже не единственный, — буркнул Магистр себе под нос.
— Прости, как?
— Теперь уже не единственный, — сказал Магистр в полный голос.
— Что ты сделал, Оберон?
— Я снял ограничения с имперского военного флота.
— Как я понимаю, речь идет о Человеческой Империи?
— Именно.
— Во имя всякого святого, Оберон, — сказал Кевин. — Зачем ты это сделал?
— Затем, что я не собираюсь складывать все яйца в одну корзину, — сказал Магистр. — Затем, что если с Борденом у нас ничего не получится, нам понадобится запасной вариант. Затем, что эти ребята дьявольски хитры и изворотливы, и способны разнести планету врага несколькими способами и силами всего пары кораблей. Я достаточно доходчиво ответил на твой вопрос, Кевин?
— А о последствиях ты подумал?
— Иногда мне вообще кажется, что я тут единственный, кто думает о последствиях, — сказал Магистр.
— И когда ты собирался мне об этом сказать?
— Я сказал тебе об этом минуту назад, — напомнил Магистр. — Возможно, я сказал бы тебе об этом и раньше, если бы ты не был так занят важными государственными делами.
Кевин перестал качать ногой.
— Ты хоть понимаешь, что только что заронил в почву зерна конфликта, который может разорвать Систему на части? — поинтересовался он.
— Надо сначала выползти из этого кризиса, — огрызнулся Магистр.
— Мы выползем из этого кризиса, так или иначе, — сказал Кевин. — А что дальше? Всем известно, что обитатели высокотехнологичных миров считают нас людьми второго сорта. И как скоро их боевой флот вывесится у меня на орбите?
— Никто не считает тебя человеком второго сорта, Кевин, — заверил его Магистр. — И никто не будет вывешиваться у тебя на орбите. Они там вполне нормальные люди. Вменяемые.
— Только очень недолговечные, — сказал Кевин. — Сегодня они нормальные, вменяемые и вообще хорошие ребята, а завтра их потомки организуют крестовый поход против всего, что им не нравится. А не нравится им, как мне известно, очень много чего.
— Не драматизируй, — сказал Магистр.
— Ты, должно быть, в полном отчаянии, Оберон, если решился на такое. Это бомба замедленного действия, и ты сам его подложил под свое творение.
— Ничего не будет, — сказал Магистр, но в его голосе было так много уверенности, что даже мне ока показалась наигранной.
— Я устал от войн, Оберон, — сказал Кевин. — И я не хочу вести войну на своей территории. Я слишком долго тут все выстраивал, чтобы в одночасье все сгинуло в огне орбитальных бомбардировок.
— Ничего не будет, — повторил Магистр.
— А ты никогда не думал, что некоторые решения не стоит принимать в одиночку?
— Пока ты строил свою империю, я приглядывал за всей Системой в целом, — сказал Магистр. — И, смотри-ка, она все еще существует, хотя я и раньше ни с кем не советовался.
— А ты никогда не думал, что эти два факта никак не связаны? — поинтересовался Кевин. — Что, возможно, она точно так же существовала бы, даже если бы ты за ней не… приглядывал?
— Что это ты имеешь в виду?
— Вспомним хотя бы ту ситуацию, когда ты привлекал нас с Джеком для огневой поддержки, — сказал Кевин. — Когда мы и познакомились с Гарри, физруком и остальными. Насколько мне помнится, тогда ты делал ставку на Брюса и Бордена. а в конечном итоге все уладил Василий.
— Борден бы справился, — сказал Магистр. — Ему просто не хватило времени, потому что кое-кому не терпелось запустить свою дурацкую программу отката.
— Я к тому, что ты не просчитал ситуацию до конца, Оберон, — мягко сказал Кевин. — Ты почитаешь себя безгрешным, но ты тоже можешь ошибаться.
— Не ошибается тот, кто ничего не делает, — отрезал Магистр.
— Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы ты ничего и не делал, — вздохнул Кевин.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Что время от времени ты пытаешься тушить пожар напалмом, — сказал Кевин.
— Не все такие перестраховщики, как ты.
— На мне лежит ответственность за мою империю, Оберон, — сказал Кевин. — А ты, хоть и говоришь, что присматриваешь за всей Системой в целом, на деле не несешь ответственности ни за что конкретно. Ничего не помешает тебе воспользоваться своим хаотическим порталом и раствориться в тумане еще на пару веков.
— Тем не менее, без меня у вас ничего не получилось, — напомнил Магистр. — Без меня ты даже не смог вытащить Бордена с Земли.
— Борден, между прочим, все еще на Земле, — сказал Кевин.
— Потому что ты мне, черт побери, мешаешь, — сказал Магистр.
Кевин скрестил руки на груди и удивленно посмотрел на Магистра.
— Ладно, пока ты только отказываешься мне помогать, — переформулировал Первый Игрок.
— Мы ждем физрука, — сказал Кевин.
— Время вышло, — сказал Магистр. — Физрук не явился.
— Физрук придет.
Кстати, это на Василия непохоже, подумал я. Раньше он никогда, как бы он сам мог выразиться, стрелок не запарывал. Может быть, на него напали и он сражается прямо сейчас? Или его преследуют, и он не хочет притащить врага на хвосте?
— Ему следовало бы поторопиться, — сказал Магистр. — Ладно, сбавим обороты. Признаю, был неправ, перенервничал, эта ситуация меня угнетает. Обещаю, что не оставлю тебя с потомками человеческой империи один на один, и до орбитальных бомбардировок дело не дойдет.
— Ты вернешь ограничение?
— Я обещал, что не буду этого делать.
Кевин развел руками.
Мне кажется, я знаю, о какой империи шла речь. Донельзя милитаризованные ребята, которые играли не в ролевые игры, а в военные симуляторы. Они изобрели кучу оружия, а теперь Магистр подарил им средства доставки.
На месте Кевина я бы точно начал нервничать. Мне и на своем-то неспокойно.
— При нынешнем императоре точно не буду, — сказал Магистр. — А что касается его потенциально агрессивных потомков, то это вопрос обсуждаемый, я полагаю.
На самом деле, это было так себе обещание, потому что кто же знает, что произойдет в Системе через сотню лет, если Система эту сотню лет продержится, и где по истечении этого срока надо будет искать самого Магистра, который славится своей привычкой залегать на дно. Кевин не мог этого не понимать, но, видимо, он тоже придерживался доктрины, что проблемы надо разрешать по мере их поступления, поэтому педалировать эту тему не стал.
— Так какой у тебя план? — спросил он.
— План прост, — сказал Магистр. — Мы с тобой, ну и с физруком, если он соблаговолит явиться на встречу, трансгрессируем на мой корабль, он тут недалеко, и отправимся на Землю. Вывесившись, как ты любишь выражаться, на орбите этой планеты, мы раскрутим Маховик и ускорим время в этой отдельно взятой локации…
— Зачем? — спросил Кевин.
— Затем, что Борден — ребенок, — сказал Магистр. — А я не собираюсь иметь дело с ребенком.
— У тебя есть Венец. Я думал, этого хватит, чтобы вытащить в Систему одного только Гарри, не трогая весь остальной мир.
— У меня есть Венец, — согласился Магистр. — И я могу подключить Бордена к основному его аккаунту и помочь ему все вспомнить, но это не такая уж простая процедура, как ты можешь подумать, и в ее процессе несколько решений ему придется принимать самостоятельно. И это должны быть решения взрослого, осознающего ситуацию человека, а не избалованного ребенка из богатой семьи или взбалмошного подростка, сходящего с ума от скуки в дорогой частной школе. А иначе мы рискуем получить не того Бордена, который нам нужен. Ты хочешь увидеть рядом с собой эмоционально нестабильную смерть?
— И ради этого ты готов рискнуть и приблизить апокалипсис на добрый десяток лет?
— Этому апокалипсису придется в очереди постоять, — сказал Магистр. — Петля Земли может вызвать необратимые ошибки в программном коде и порвать пространственно-временной континуум, но риски, что это произойдет уже на данном витке, достаточно невелики.
— А люди? — поинтересовался Кевин. — Весь этот сопутствующий хаос?
— Откатом больше, откатом меньше, какая уже разница, — отмахнулся Магистр. — Сначала нам нужно разобраться с вторжением извне, а уж потом все остальные мелочи начнем разгребать.
Этот план Магистра тоже не показался мне вершиной надежности, но один его аспект меня все-таки радовал. В нем не было ни слова обо мне, никто не собирался втягивать меня в очередную самоубийственную акцию по спасению жизни, вселенной и всего остального. Пусть герои летят и решают проблемы, а я останусь здесь, буду читать книги и набираться мудрости. В общем, тут много способов приятного времяпрепровождения, и ни один из них не связан с риском для жизни.
Прямо, как я люблю.
— И ты на самом деле веришь, что Гарри в одиночку может справиться с вражеским… э… назовем это “астральным десантом”? — поинтересовался Кевин.
— Я допускаю такую мысль, но, разумеется, ставить на нее я не буду, — сказал Магистр. — Брюс был хорош, он дал им бой, но они нашли способ достать его в материальном мире, так что возлагать все наши надежды на одного бойца, будь он хоть трижды Борден, было бы с моей стороны верхом безумия. Борден нужен мне, чтобы возглавить армию Вычислителей. Чтобы научить ее сражаться.
— И ты считаешь, что ему хватит для этого времени?
— Там все происходит гораздо быстрее, чем здесь, — сказал Магистр.
— Я вижу, что ты так и не озаботился детальным планированием, Оберон.
— Планы рушатся, — сказал Магистр. — Чем больше в них деталей, тем больше вещей может пойти не так. Поэтому я не планирую, я лишь задаю общее направление, в котором нам всем и надо идти. И, кстати, об идти… Где этот чертов физрук? На сколько он уже опаздывает?
— На двадцать минут, — сказал Кевин. — Я начинаю беспокоиться.
— Не о чем тут беспокоиться, — фыркнул Магистр. — Он же физрук. Он выживал там, где не выжил бы никто из нас. Возможно, даже ты.
— Но он опаздывает, — сказал Кевин. — Значит, что-то случилось.
— Наверняка, задержался, чтобы по дороге проломить пару голов, — отмахнулся Магистр. — Если что меня и раздражает в людях, так это их непунктуальность.
— А что, если на него напали?
— Значит, мы точно будем знать, что охота изначально велась именно за ним, — сказал Магистр. — И это не такая уж большая новость, честно говоря. А нападающих мне даже ни капли не жаль, они должны были знать, с кем связываются.
— Именно это меня и беспокоит, — сказал Кевин. — Что они знали и все равно связались.
— Ерунда, — сказал Магистр. — Ничего с вашим драгоценным физруком не случится.
Словно в подтверждение его слов в комнате резко запахло озоном, а прямо над ковром в центре помещения открылся фирменный черный портал Кевина, из которого, по щиколотку утопая в высоком ворсе, вышел физрук. Выглядел он, прямо скажем, так себе. Усталым, изможденным, осунувшимся, словно только что вышел из тяжелого боя. На какой-то момент мне даже показалось, что он стал чуть ниже ростом, но это, конечно же, чисто психологическая фигня.
Магистр, например, кажется мне куда выше, когда он в ярости и орет. То есть, примерно половину всего того времени, что я с ним знаком.
Василий ухмыльнулся, сразу пробудив у меня воспоминания, что по вечерним Люберцам лучше без сопровождения местных не гулять, и портал схлопнулся за его спиной.
— И где тебя носило, черт побери? — поинтересовался Магистр. — Мы тут уже переживать начали, руки заламывать, волосы на голове рвать и посыпать лысину пеплом. Еще немного, и ты бы нас вообще не узнал.
— Отстань от него, Оберон, — попросил Кевин. — На тебя напали?
— На меня напали, — подтвердил физрук и снова ухмыльнулся. — Но не стоит беспокоиться. Я их всех убил.
— А я же говорил, что это за ним, — сказал Магистр. — Кто это хоть был-то? Сколько, чего хотели, куда ты дел их большие мерзкие хладные трупы?
— Это по работе, — сказал физрук. — По основной, так сказать, специальности. К нашим делам никакого отношения не имеет. Забудьте.
— Кто-то решил отомстить богу мести? — уточнил Магистр. — Я нахожу это довольно ироничным.
— Как ты их нашел? — спросил Кевин.
— Мне помогли, — сказал физрук. — И потом, когда я остался один, оказалось, что они не очень-то и скрывались.
— Э… не понимаю, что ты сейчас пытаешься сказать, — заявил Магистр.
— Это очень просто, Оберон, — сказал физрук. — Они подстроили мне ловушку.
— И ты в нее попал?
Физрук снова ухмыльнулся и покачал головой.
— Нет, это они в нее попали, — сказал он. — А я в нее вошел.

Глава 11

И вроде бы все было, как обычно. Все было, как всегда.
Физрук все-таки пришел, он задержался, потому что опять проламывал кому-то головы, он ухмылялся и отпускал свои крутые (если вы второклассник на удаленке) шуточки, но все же что-то было не так.
Было у меня какое-то ощущение общей неправильности происходящего. Может быть, все дело в общей нервозности обстановки, может быть в том, что он все-таки казался мне меньше ростом, чем обычно, и еще более худым, но, в принципе, то можно было списать на особенности освещения, может быть, после препирательств императора с Первым Игроком я повсюду искал подвоха.
Ну, и еще он назвал Магистра Обероном, чего на моей памяти раньше никогда не делал. На моей памяти, вообще никто не называл Магистра Обероном, кроме Кевина.
Мы даже не знали, откуда взялось это имя, из каких глубин времени оно выплыло.
И возможно, что эту общую неправильность происходящего почувствовал не я один.
Первый Игрок перестал пялиться в окно и начал пялиться на физрука, но это, конечно, не показатель вообще ничего, потому что в присутствии Василия Магистр всегда испытывал некоторую напряженность. Но и Кевин перестал качать ногой и вообще убрал ее с подлокотника, и выражение его лица стало даже более серьезным, чем когда он живописал Магистру последствия тех решений, что он принял, не посоветовавшись.
— Значит, проблем больше нет? — уточнил император.
— А моего слова тебе недостаточно? — спросил физрук, вращая головой, чтобы размять мышцы шеи, и одновременно щелкая суставами пальцев. Дурацкая привычка, очень меня раздражает.
— Достаточно, — сказал Кевин.
Максимально нелепая ситуация, подумал я. Как проверить, что физрук — это физрук, но при этом не дать ему заподозрить, что мы подозреваем, что он не физрук? А если он не физрук, то кто? И где настоящий физрук?
Наверное, можно было спросить его о чем-нибудь, о чем мог знать только настоящий Василий. Про норматив для девятого класса на стометровку, или на какое расстояние надо гранату бросить, чтобы пятерку получить, или еще про что-нибудь такое же нелепое, о чем представители местной игровой фауны не могли иметь ни малейшего представления, но как задать такой вопрос и не обидеть его, если он настоящий?
И с чего я вообще взял, что он может быть ненастоящий?
Глупости какие-то в голову лезут.
— Вернемся к нашим баранам, — сказал Магистр. — Раз уж мы все в сборе, то стоит обсудить план действий более подробно…
Физрук неспешно пошел к окну.
Магистр так же неспешно принялся отходить от окна вдоль стены, сохраняя между собой и Василием то, что когда-то очень давно, еще до прихода Системы на Землю, в нашей стране ошибочно называли “социальной дистанцией”. И вроде бы выглядело это все достаточно невинно и безобидно, но мне чудилось, что в этих перемещениях есть что-то зловещее.
Словно не старые знакомые маневрировали в кабинете императора, а ганфайтеры на пустынной улице города-призрака расходились перед тем, как начать поливать друг друга свинцом.
А может быть, я себя зря накручиваю и Магистру просто наскучил вид из окна.
— Разве мы еще не все обсудили? — спросил Кевин. — Повтори все вкратце для Василия и давай уже приступать.
— А, да, — сказал Магистр. — Итак, Василий, мы отправляемся на Землю.
— Да, конечно, — кивнул физрук.
Я затаился в своем углу и даже страницы книги не переворачивал, чтобы лишний раз не шелестеть. Не знаю даже, что на меня так давило… Может быть, предчувствие…
— На орбите Земли я раскручу Маховик Времени, — сказал Магистр.
— Зачем? — спросил физрук.
— Чтобы ускорить ход времени, — объяснил Магистр. — Чтобы Борден успел повзрослеть.
— Ты же сам не хотел лишать его детства, — напомнил Кевин.
— Да, я не хотел, — сказал физрук. — Но если так нужно для дела…
— Сам понимаешь, проблемой петли мы пока заниматься не будем, — сказал Магистр. — Оставим ее для второй очереди.
— Да, я понимаю, — сказал физрук. — Борден важнее.
— Ты сегодня какой-то излишне понимающий, — сказал Магистр. — Даже не пытаешься со мной спорить. Это на тебя непохоже.
— Просто я устал, — сказал физрук. — И хочу есть.
— В морге отдохнешь, — сказал Магистр.
Физрук пожал плечами и повернулся спиной к окну.
— В том числе я устал и от твоих шуток, Оберон.
— Какой норматив стометровки для девятиклассника? — спросил я.
— Что? — спросил физрук.
— Что? — спросил Магистр.
А Кевин ничего не спросил.

***

И самое противное, что я до сих пор это помню. Совершенно бесполезная в моей жизни информация, которую я никак не могу выбросить из головы. Видимо, это травма из разряда тех, которые надо с психологом прорабатывать, только где тут взять такого психолога?
Вот мне пятнадцать лет, я учусь в девятом классе, и чертов норматив — тринадцать и восемь.
Это на пятерку.
На пятерку я никогда даже не рассчитывал. Бег — это вообще не мое, я даже от хулиганов никогда убежать не мог.
Для того, чтобы получить тройку, надо уложиться в пятнадцать секунд, но и это у меня не получается.
Мой лучший результат — шестнадцать и шесть. Это если я в форме, это если я чувствую себя замечательно, это если я бегу, воображая себя Усейном Болтом.
Меня ставят в пару с Наилем, потому что у нас фамилии на одну букву.
Наиль лучший в беге. Он татарин (думаю, что это тут вообще ни при чем), он худой, он аэродинамичный, он размахивает руками, смешно выбрасывает ноги и выбегает из тринадцати, и сразу же после старта я любуюсь на его спину.
Может быть, это было и правильно, ставить нас с ним вместе. Типа, соревноваться надо с лучшим, ставить себе масштабные задачи, принять брошенный судьбой (и моим тогдашним физруком вызов) и прочая мотивационная фигня, и на ментальном уровне, возможно, это и сработало, потому что мне очень хотелось Наиля догнать.
Но на физическом уровне это ничего мне не принесло.
Мой результат был шестнадцать и шесть.
Мне поставили тройку, но исключительно за старание и чтобы показатели не портить. Но я-то знаю, что до тройки мне еще полутора секунд не хватило.
А здесь за полторы секунды может много чего произойти.

***

— Норматив стометровки для девятого класса, — повторил я.
— Я не помню, — сказал физрук.
В принципе, это было нормально, что он не помнил после стольких-то лет. Для него эти цифры не были детской психологической травмой.
Зато у меня этих травм было, хоть отбавляй.
— Количество подтягиваний на перекладине? — спросил я.
— Сто двадцать? — предположил физрук.
Я покачал головой, еще не понимая, к каким последствиям может привести мой жест. Он ошибся на порядок, но откуда выросшему в Системе монстру знать точный ответ, если с самого рождения сила для него определяется прописанной в статах цифрой?
— Это не физрук, — сказал я.
И тут начались те самые полторы секунды.
Магистр выкрикнул короткое слово на неизвестном мне языке. Само по себе это было странно и очень показательно, потому что встроенный автопереводчик Системы переводил со всех языков, за исключением одного.
Которым, в принципе, уже никто и не пользовался.
Руки “физрука” принялись стремительно расти в длину, при этом заметно сдавая в объеме. Фактически, он выстрелил их двумя щупальцами, и одно полетело в Магистра, а другое — в Кевина.
На меня ему конечности, по счастью, не хватило.
Из глаз императора вылетели два черных копья.
Я не видел этого прежде, но мне доводилось о таком слышать. Взгляд Черной Смерти, особая способность императора, при помощи которой он мог ваншотить не только игроков, но и других рейд-боссов.
Копья пролетели через фигуру лже-Василия — сейчас это было уже очевидно — насквозь, и вылетели в окно, не причинив ему никакого вреда.
Магистр отпрыгнул назад, одним махом преодолев метра три, что вообще ни в какие земные нормативы не укладывается, и снова выкрикнул то слово.
С тем же самым эффектом.
Но есть, с никаким.
Мне кажется, можно было просто матом этого типа покрыть, ему-то все равно…
Стесненный в маневрах Кевин обнажил меч… впрочем, нельзя сказать, что он его обнажил, самого процесса обнажения никто не видел, просто в один миг черный клинок оказался в руке императора, и одним движением отсек кусок физручьего щупальца.
Из его глаз вылетели два новых копья.
Я ударил фаерболами, запустил серию прямо в предательскую грудь, лже-физрук лишь слегка покачнулся, но на нем даже одежда не начала тлеть.
— Физика! — крикнул Магистр.
Не знаю, сколько лет эти двое были знакомы на самом деле, но понимали они друг друга с полуслова. Кевин бросил бесполезные попытки достать противника магией, левой рукой ухватил кресло за подлокотник — а оно ведь весит килограммов сто двадцать, там же дуб, кожа и всякие металлические вставки — и швырнул его в физрука.
Кресло ударило лже-Василия в грудь, и удар этот был такой силы, что монстра вынесло в окно. Вместе с креслом и частью оконной рамы.
Полагаю, что те самые пресловутые полторы секунды закончились уже в полете.

***

Как-то вот так.
Живешь себе, впитываешь мудрость, набираешься опыта, а потом происходит нечто, напрочь ломающее твои представления об окружающем мире.
Нет, тот факт, что Магистр тоже может ошибаться и лажать, мне был известен и ранее. А вот то, что особая императорская магия тоже может давать сбои, стало для меня неприятным сюрпризом.
Я-то привык считать, что Кевин — имба.
Что Кевин непобедим.
Звон разбитого стекла еще стоял у меня в ушах, когда Кевин и Магистр уже рванули к окну и замерли у подоконника. Я тоже подошел, в такой ситуации негоже отставать от коллектива.
Высота там была изрядная, метров тридцать-тридцать пять, но падать мягко, на травку. Впрочем, даже если бы там был бетон, из которого торчали бы куски ржавой арматуры, смазанной ядом, не думаю, что лже-физрук обратил бы на это внимание. Когда я бросил взгляд вниз, он уже стоял на траве, окруженный двумя десятками черных гвардейцев императора, и, судя по всему, чувствовал себя вполне нормально.
В отличие от вышеупомянутых гвардейцев.
Этот хмырь крушил их так, как будто он на самом деле был физруком, причем, в его лучшие годы.
Закованные в тяжелую броню гвардейцы атаковали его, рубили мечами, пытались теснить щитами, а он уворачивался от ударов лезвий, уходил от щитов и бил в ответ, превратившись в вихрь, из которого летели красные брызги.
Большая часть поверженных гвардейцев растворялась в воздухе, чтобы прийти в себя в казармах, или где там еще, нацепить новый комплект брони и снова ринутся в бой, но шесть или семь неподвижных тел уже лежали на траве.
Умершие последней смертью.
Кевин перебросил ногу через подоконник.
— Нет, — остановил его Магистр. — Ближний бой — это смерть, даже для тебя. Поверь.
— Мои люди умирают, — сказал Кевин.
Но ногу с подоконник убрал.
— Так отзови их, — сказал Магистр. — И отойдите уже оба от окна, это небезопасно.
В руках Первого Игрока был старинный револьвер с откинутым в сторону барабаном, и сейчас Магистр как раз его заряжал какими-то странными тусклыми патронами.
Я отошел от окна вглубь комнаты. Когда такие люди советуют, лучше прислушаться, чем потом лежать в могиле и жалеть.
Кевин повел рукой в воздухе, очевидно, активируя интерфейс связи с гвардейцами, потому что уже через несколько секунд звуки происходящей внизу бойни стали стихать.
Император с Магистром не сговариваясь, но синхронно, отступили в центр комнаты. Кевин взял наизготовку свой черный меч, а Магистр наконец-то зарядил револьвер и начал направлять его куда-то в оконным проем, чуть выше подоконника.
Он точно угадал место, но по времени не рассчитал.
То ли выдававший себя за физрука тип умел бегать по вертикальным стенам, то ли вообще преодолел это расстояние могучим прыжком, но вот он уже одним махом оказался на подоконнике, а Магистр еще не успел навести на него свой револьвер.
Магистр выстрелил и промахнулся, комнату заволокло пороховым дымом, от которого тут же началась резь в глазах. Хмырь метнулся в сторону, оказавшись на том месте, где раньше стояло кресло императора, и обрубок щупальца, отсеченный черным мечом, втянулся в его ногу в лучших традициях модели Т-1000.
Магистр довернул руку и снова выстрелил, и еще раз. И еще.
Кабинет заволокло дымом так, что зрение упало практически в ноль. По крайней мере, у меня.
Остальные же, судя по всему, таких проблем не испытывали. Может, у них восприимчивость лучше прокачана или интуиции до капа, а может, они по третьему глазу себе уже давно отрастили, с них станется.
Я забился в угол, прикидывая, как буду добираться до двери на ощупь и сколько времени у меня это займет, когда нас начнут резать…
— Справа, — сказал Кевин.
Магистр выстрелил и наконец-то попал. По крайней мере, звук был не такой, как до этого, когда его пули дробили камень и вырывали целые куски из замковой стены.
Звук был куда более тошнотворный
А мгновением позже я услышал характерный хлопок мгновенно открывающегося-закрывающегося портала, и, пожалуй, это был самый приятный звук за весь этот день.
Что за фигня не приходила сегодня за нашими головами, теперь она ушла.
По крайней мере, на какое-то время.

***

Император кастанул заклинание и весь пороховой дым вытянуло в выбитое окно.
Кабинет императора лежал в руинах. Кресла нет, тяжелый стол перевернут, часть бумаг, что на нем лежали, разбросаны по полу, окно выбиты, в стенах такие дыры, что через некоторые на мотоцикле можно проехать. А ведь похоже, что мы даже никого не убили…
Надеюсь, у императора есть и другое рабочее пространство.
Кевин открыл дверь, за которой обнаружились ряды его личной гвардии в сопровождении двух придворных магов, и в двух словах дал им понять, что проблема улажена, их помощь не требуется, стрельбы больше не будет, а клининговая команда может зайти чуть позже. Народ начал расходиться.
Кевин закрыл дверь и вернулся к Магистру. Оба смотрели на что-то прямо у них под ногами, и мое природное любопытство все-таки победило мои природные инстинкты, которые прямо-таки вопили о том, что не надо никуда идти и ни во что вмешиваться.
Одним словом, я подошел поближе.
На ковре, практически утопая в длинном ворсе, копошилось нечто вроде розового червяка, который пытался отрастить себе кожистые перепончатые крылья и улететь. То и дело по телу червяка пробегала волна судорог, после которой он становился чуть короче и чуть тоньше, и что-то мне подсказывало, что с попыткой вырастить себе крылья это никак не связано.
Магистр вопросительно посмотрел на Кевина.
— Давай, чего уж там, — вздохнул император. — Все равно этот ковер мне никогда не нравился.
Магистр взвел курок и выстрелил червяку в спину, прямо в то место, откуда у него лезли крылья. В ковре появилась дыра размером с блюдо, на котором подают зажаренного целиком барана. В полу появилась дыра, как будто там взорвалась граната. Червяка разметало по комнате, и его останки превратились в черную слизь, которая моментально засохла и хлопьями опала на пол.
Я машинально потер щеку, с которой отвалился один такой засохший кусок.
— Что это было вообще? — поинтересовался я. Мне кажется, в этой ситуации я имел право знать. — Что за хрень ты сейчас пристрелил?
— Это была его рука, — сказал Магистр. — Я отстрелил ему руку. А потом ее пристрелил.
— А почему она… э… жила своей жизнью даже после акта ее расставания с телом?
— Потому что она пыталась с ним воссоединиться, это же очевидно, — сказал Магистр.
— А, ну да, — сказал я. — Очевидно, конечно же.
— Я готов биться об заклад, что ты попал ему в локоть, — заметил Кевин. — Почему же тогда ему оторвало руку по самое плечо?
— Потому что в этих пулях содержится вирус, который может уничтожить весь его организм, — сказал Магистр. — И он пожертвовал зараженной частью, чтобы сохранить все остальное.
— То есть, он просто взял и отбросил свою конечность? — уточнил Кевин.
— Да, примерно так, — сказал Магистр.
— Жаль, что ты не попал ему в грудь.
— Возможно, он бы все равно выкрутился, — сказал Магистр.
— Сдается мне, это был не физрук, — сказал я. Прозвучало глупо, согласен, но в тот момент мне уже было все равно.
— Да, — сказал Кевин. — Определенно, это был не физрук.
— И когда ты это понял?
— С самого начала, — сказал Кевин. — Это мой дворец, помнишь? Ничего здесь не происходит без моего ведома.
— Тогда зачем ты тянул столько времени? — удивился я.
— Хотел посмотреть, как будут развиваться события.
— Посмотрел? — спросил Магистр. — Как тебе развитие?
— Это было довольно познавательно, — сказал Кевин. — Кое-что прояснилось, кое-что нет. У меня появились новые вопросы, однако, плюс в том, что я знаю, кому их надо задать.
— Хорошо, — сказал Магистр. — Только давайте переместимся куда-нибудь, где нет такой разрухи, что-нибудь выпьем, и посмотрим, на сколько твоих вопросов я смогу ответить.
У меня же был только один вопрос, но я точно знал, что Магистр на него ответить не сможет. Если этот тип был не физрук, что уже не вызывало у меня никаких сомнений, то где же тогда настоящий физрук?

Глава 12

Жизнь во дворце имеет свои преимущества.
В частности, если тебе разнесли одну комнату, у тебя в запасе еще сотни и сотни… Кевин проводил нас в небольшую библиотеку в восточном крыле замка, показал, где находится бар, взял себе бутылку чего-то, подозрительно похожего на коньяк, и принялся глушить его чуть ли не стаканами. Магистр тоже что-то себе набулькал, бросил в бокал льда и начал задумчиво расхаживать вдоль полок с книгами.
Я от алкоголя воздержался и просто плюхнулся в кресло.
В библиотеке повисло тягостное молчание. Нас ждал серьезный разговор, но были вещи, которые никто не хотел озвучивать. По крайней мере, делать это первым.
И тут я кашлянул. Не в качестве намека, не для того, чтобы начать беседу, а просто запершило в горле.
Надо было хотя бы воды себе налить, что ли…
— Я неприятно удивлен тем, что ты продемонстрировал в бою, Федор, — заявил Магистр, мгновенно переходя в нападение. — Серия фаерболов, серьезно? От грандмастера стихии огня и основателя собственной академии я ожидал чего-то большего. Ты мог бы обрушить на него огненный поток, вскипятить его кровь, заставить его мозг вытечь из ушей… И что я вижу? Фаерболы!
Строго говоря, это были не фаерболы. Это были усиленные пульсары, каждый из которых снимал по двадцать процентов жизни какому-нибудь высокоуровневому танку со средними стихийными резистами. То есть, обычного противника эти, как он выразился, фаерболы, испепелили бы еще на середине серии.
Но объяснять это Магистру никакого смысла не было. Он любой довод может вывернуть наизнанку.
— А что толку? — спросил Кевин. — Магия на него все равно не действовала. Даже моя.
— Но он мог хотя бы попробовать, — заявил Магистр. Вот, пожалуйста. — Ты же попробовал пригвоздить его взглядом во второй раз.
Кевин пожал плечами.
— Может быть, я просто был в замешательство от того, что первого взгляда не хватило, — сказал он. — Так кто это был, Оберон?
— Это был Кристоф, — объяснил Магистр.
— О, это замечательно, что ты даешь своим инструментам имена, — сказал Кевин. — Это давняя традиция, уходящая своими корнями неведомо куда. Но что такое этот Кристоф?
— Инструмент, — сказал Магистр.
— Это я уже понял, — сказал Кевин. — Но что именно ты этим инструментом делал?
— А разве не очевидно? — спросил я. — Это его большой позолоченный банхаммер, при помощи которого он выносил, кого хотел. Обычных игроков, топов, богов… Не так ли?
— А ты не такой дурак, каким кажешься большую часть времени, — сказал Магистр. — Да, ты прав. Кристоф — это универсальный убийца.
— А магия на него не действует, потому что…?
— Потому что он состоит из уникального набора ботов, — сказал Магистр. — Еще досистемного. Это был эксперимент, который официально прикрыли, но я сохранил для себя один образец. И, сразу внесу поправку, на него не действует не только магия. Он неподконтролен Вычислителям, и его невозможно убить системным оружием.
— А несистемным? — уточнил Кевин.
— Тоже довольно проблематично, — сказал Магистр. — Кристоф — не живое существо. Он — разумная колония наноботов, и пока их количество не упадет ниже определенного уровня, он останется функционален. Ты можешь резать его на части, и та часть, в которой осталось больше ботов, всегда даст тебе сдачи.
— А та, в котором меньше, попытается воссоединиться с остальными?
— Да, и мы это уже видели.
— Просто отлично, — сказал Кевин. — И почему твое уникальное оружие вдруг обернулось против тебя?
— Я не знаю.
— И ты этого явно не ожидал, — сказал Кевин. — Иначе держал бы тот револьвер заряженным.
— В него была встроена многоуровневая система контроля, — сказал Магистр. — Предполагалось, что ни при каком раскладе он не сможет выступить против меня.
— Видимо, кто-то эту систему отключил, — заметил я. — Кто бы это мог быть?
— Я не знаю, — повторил Магистр. — Я использовал его… несколько раз. Последний был совсем недавно, и когда мы с ним контактировали, он вел себя, как обычно. И выполнил работу. Тоже как обычно.
— Как давно это было? — спросил Кевин.
— Какая разница? Пару недель назад.
Я сопоставил сроки и меня осенило внезапной догадкой.
— Случайно, не на Земле?
— Какая разница? — повторил Магистр. — Это не имеет к его срыву никакого отношения.
— И мы, конечно же, должны поверить тебе на слово, — заметил я.
Магистр одарил меня долгим уничтожающим взглядом, но он все-таки не Кевин, копья из глаз у него не вылетают. А его недовольство я вполне могу пережить.
По крайней мере, пока мы во дворце императора.
— Он знает, что он такое? — спросил Кевин.
— Нет, — сказал Магистр. — Мы… я посчитал, что он станет куда эффективнее, если будет считать себя личностью, обладающей свободой выбора. Он думает, что он обычный наемник. Периодически его память обнуляется, иногда это зависит от внешних причин, иногда просто потому, что пришел срок, но базовые установки остаются постоянными.
— Зная тебя, могу предположить, что одна из базовых установок — это безусловное подчинение тебе, — сказал Кевин.
— Так было до сегодняшнего дня, — сказал Магистр.
Его перепаяли, подумал я. Или перепрограммировали, что в нашей ситуации большой разницы не имеет.
— И когда ты понял, что это именно он?
— Когда он атаковал. Я узнал его стиль боя.
— А до этого ты ничего не подозревал?
— Я подозревал, что физрук не настоящий, и, поскольку не увидел иллюзии, предположил, что мы имеем дело с обычным доппельгангером, — сказал Магистр. — Знаешь, это странное чувство, когда собственный молоток бьет тебя не то, что по пальцам, а голову проломить пытается.
— Это потому что ты не знаешь, чья рука теперь его держит, — сказал Кевин. — Если его вообще держит чья-то рука. Он мог восстать против тебя самостоятельно?
— Нет, — сказал Магистр. — Я думаю, что его наняли. И кто-то помог ему снять блок.
— Кто мог бы такое сделать? — спросил Кевин. — Какой уровень навыков для этого требуется?
— Уровень Вычислителей, — неохотно признал Магистр.
— А они могли на тебя затаить, — сказал я. — Особенно после того, как ты устроил им чистку рядов.
— Я сделал то, что должен был сделать, — заявил Магистр.
— Ага, — сказал я.
Только повторить этот номер без Гарри у него уже не получится. Потому что раньше для разборок с Вычислителями у него был другой инструмент, Брюс. А теперь Брюса нет.
Может быть, поэтому ему так нужно перетащить сюда Бордена? А вовсе не для тех целей, которые он декларировал изначально? Конечно, задай я ему такой вопрос, он сказал бы, что узнал об измене Кристофа только сегодня, но это будут только его слова. Можно ли быть уверенным, что он не знал об этой угрозе недели или месяцы назад?
Магистр был великим комбинатором, но если сейчас против него действительно играют Вычислители, то делать ставки на результат матча я остерегусь.
И тут был еще один тонкий момент. Если охота изначально велась на Магистра, то причем здесь физрук? Использовать Василия только для того, чтобы добраться до Первого Игрока… Не нужно даже быть Вычислителем, чтобы понять, что это не самый рациональный подход.
Или мы имеем дело с очередным свихнувшимся искином, или целей было несколько…
— Как Кристоф попал на Землю? — спросил Кевин.
— Как все, — сказал Магистр. — Прошел порталом, когда там начался очередной раунд.
— То есть, в своих перемещениях он ограничен общими правилами? — уточнил император.
— Да, — сказал Магистр. — У него нет космического корабля или какой-то убер-пушки, если ты об этом. По стилю игры он обычный рукопашник.
— Неуязвимый рукопашник, — сказал я.
— Такая была задумка.
— Отлично получилось же, — сказал я.
— Сарказм — прибежище неудачников, — парировал Магистр. — Ладно, теперь, когда мы все выяснили, пора отправляться на мой корабль. Время не ждет.
— Подожди, — сказал я. — Мы кажется, мы еще не все выяснили.
— Это нападение ничего не изменило. У нас был план, — сказал Магистр. — Его мы и будем придерживаться.
— А физрук?
— Я уже говорил, что физрук на Земле мне не нужен. Так что, опять же, ничего не изменилось.
— По-моему, кое-что все таки изменилось, — сказал я.
— Физрук мертв, — сказал Магистр. — Ты сам видел, что такое Кристоф в ближнем бою. У физрука не было против него ни единого шанса. Все его абилки и навыки — системные, на Кристофе они не срабатывают. А то, что у него могло остаться своего… Этого в любом случае недостаточно.
— Ты в этом уверен?
— Да, — сказал Магистр.
— А что по этому поводу думаешь ты, Кевин? — попытался я зайти с другой стороны.
Император допил коньяк и поставил пустой стакан на столик.
— Мне жаль это признавать, но похоже, что Оберон прав, — сказал он. — В моем дворце действует запрет на телепортацию, исключение составляют только люди, входящие в белый список. Единственный способ попасть в этот список — воспользоваться для перемещения свитком, начертанным моей рукой. Кристоф прошел сюда именно таким свитком. Подумай, где он мог его взять? Особенно если вспомнить, за кого он пытался себя выдать.
— И что это доказывает? — не понял я. — То есть, каким образом?
— Вряд ли физрук ходил по системным мирам, размахивая свитком перемещения, зажатым в руке, — сказал Кевин. — И вряд ли он мог его просто выронить в том месте, где Кристоф мог его подобрать. Свиток достали из его инвентаря, а ты можешь представить себе условия, при которых физрук позволил кому-бы то ни было копаться в своем инвентаре?
— Свиток дропается?
— Да, — сказал Кевин. — С очень большой вероятностью.
Я потер лицо рукой.
— В любом случае, мы должны найти его тело.
— Зачем? — спросил Магистр. — Это просто потеря времени.
— Он сделал бы это для любого из нас.
— Вполне возможно, — признал Магистр. — Физрук был не самым рациональным человеком.
Его фраза прозвучала максимально неправильно. Что это за бред про “физрук был”? В моей сознании эти слова никак не хотели становиться рядом.
Физрук, конечно, не самый приятный человек, но он — часть моей жизни, в конце концов, он несколько раз спасал мне эту самую жизнь, и я никак не мог осознать, что эта часть уже в прошлом.
— Федор прав, — сказал Кевин, и я вдруг понял, что пришла помощь, откуда не ждали. — Мы должны найти его, чтобы воздать ему последние почести.
— У нас тут проблема, если вы не забыли, — сказал Магистр. — Нам надо мир спасать.
— Может быть, мир, в котором ты так запросто забываешь про друзей, и не стоит спасать, — сказал Кевин.
На мой взгляд, это прозвучало излишне пафосно, но спорить с императором не хотелось совершенно. Меланхоличный Кевин, пафосный Кевин, подвыпивший Кевин… Он все равно был живым воплощением власти, и даже Магистр не посмел пойти против.
— Ладно, — пробормотал он. — Действительно, лучше убедиться… И как ты собираешься это сделать? Ты поставил на него метку?
— Нет, — сказал Кевин. — У меня нет привычк ставить метки на друзей. А у тебя есть.
Только одна поправка, подумал я. Физрук Магистру не друг.
Я не уверен, что у Магистра в принципе могут быть друзья. Он, наверное, и Кевина так же легко сольет, если возникнет такая необходимость.
Несмотря на тысячу лет знакомства.
— А если нет?
— Не лги мне, Оберон, — сказал Кевин. — Если тебе нужна моя помощь… нет, вообще никогда мне не ври.
— Хорошо, — сказал Магистр. — Я поставил. Я помогу вам его найти, хотя и не вижу никакого смысла в этой затее. Система сама похоронит своих мертвецов.
— Есть вещи, которые люди должны делать без Системы, — сказал Кевин.
Магистр фыркнул, выражая свое отношение к этой сентенции императора, прищурил глаза и занес руки над виртуальной клавиатурой. Что ж, он пошел на сотрудничество, это уже хорошо.
Несмотря на все доводы разума, я продолжал надеяться, что произошла какая-то ошибка. Что на самом деле физрук не мертв. Да, пусть он проиграл бой, пусть он в плену, в стане, замурован в каменную стену или что-то в таком роде, но все это поправимо. Все это не безвозвратно.
После стольких лет я уже не мог представить себе мир без физрука.
Да, он был кнопкой на сиденье моего стула, камешком в ботинке, зачастую он появлялся очень не вовремя, и моя жизнь на какой-то период превращалась в ад, но в этом и была какая-то стабильность моего существования здесь. Я знал, что если мне вдруг потребуется его помощь, мне достаточно будет только позвать.
И он придет.
— Физрук, — прошептал я. — Физрук. Физрук.
Это не сработало.
Портал не открылся, физрук не пришел. Впрочем, тут же запрет на телепортацию, а у него кончились выданные Кевином свитки…
Глупая отмазка. Что богу какой-то там запрет?
Черт побери, Василий, ну как же так? Зачем ты позволил вот это вот все?
Зачем бросил меня наедине с этими внекатегорийными монстрами и что мне теперь делать?
— Нашел след, иду по нему, — сообщил Магистр. — Вы знали, что у него был домик в горах?
Кевин покачал головой.
— Я знал, — сказал я. — Он приглашал меня туда. Пару раз.
— Нет больше того домика, — сказал Магистр. — Его разнесли ракетами.
— А…
— Тогда он уцелел, — сказал Магистр. — И отправился на встречу с Такеши.
— Такеши, Такеши… — пробормотал Кевин, явно пытаясь вспомнить. — Это же…
— Специалист по работе с информацией, — сказал я. — Физрук шел по следу.
— Он пробыл в Мультиполисе достаточно долго, — сказал Магистр. — А потом воспользовался общественным порталом для прохода в какой-то захолустный фэнтези мир… Так, это неинтересно, тут он просто идет по лесу… А вот, подземелье. Он вошел в данж, и дальше я его метку уже не отслеживаю. Поэтому мы можем предположить, что из этого данжа он уже не вышел.
— Что за данж? — спросил я.
— Подземелье Зеленых Гоблинов.
— Звучит не слишком грозно, — заметил Кевин.
— Ну, вряд ли его интересовали сами гоблины, — сказал Магистр. — Как бы там ни было, последнее место, где я его фиксирую, это перед входом в данж, и по логике событий он в него таки вошел. Дальше сигнала нет.
— Мне кажется, этого достаточно, — сказал Кевин. — Дай мне координаты, я открою проход.
— Скорее всего, это ловушка, — напомнил Магистр. — И то, что она один раз уже захлопнулась, отнюдь не делает ее безопасной. Вполне возможно, что ее снова взвели.
— Нас двое, — сказал Кевин.
— Трое, — поправил его я.
— Нас трое, — сказал Кевин.
— И что? Он вообще был бог, сильно это ему помогло? — поинтересовался Магистр. — Вы забыли, с чем мы имели дело только что? Может быть, Кристоф уже там.
— У тебя есть револьвер, — напомнил Кевин.
— Драка — это всегда риск, — сказал Магистр. — Имеем ли мы право рисковать по такому пустяковому поводу, учитывая, что стоит на кону?
— С другой стороны, мне и не нужны координаты, — сказал Кевин. — Вряд ли в Системе много Подземелий Зеленых Гоблинов. Можно просто найти нужное путем перебора вариантов.
— И ты пойдешь туда один?
— Вдвоем, — сказал я.
— Вдвоем, — сказал Кевин. — Он бы пошел.
— Да, — согласился Магистр. — Он бы пошел. Он, собственно говоря, так и сделал. И посмотри, чем дело кончилось.
— Если они до сих пор там и ждут нас, с тобой у нас и правда больше шансов, — сказал Кевин. — Но тут каждый сам для себя выбирает.
— Я тебя не узнаю, Кевин.
— И это очень странно, Оберон, — сказал император. — Потому что я не изменился. Может, у тебя с восприятием какие-то проблемы?
— Давайте сначала хотя бы навестим Такеши, — предложил Магистр. — Много времени это не займет, зато мы можем хотя бы узнать, что физрук искал в этом данже.
— Это разумно, — согласился Кевин. — Подбросишь нас?
— Как только ты снимешь запрет на исходящие телепорты.
Магистр достал из инвентаря свиток, Кевин произнес короткую команду, временно снимающую запрет на портальные перемещения на территории дворца, и одной сломанной печатью спустя мы отправились в Мультиполис.

Глава 13

Я ненавижу подземелья.
Я ненавижу подземелья и все, что с ними связано. Приключения, в которых ты в любой момент может улететь на перерождение, и то, если повезет, прокачка боевых навыков, которые никогда не пригодятся тебе в нормальной жизни, если ты правильно выстроил свою нормальную жизнь и твое определение нормальности совпадает с моим, рандомный лут, который может никогда тебе не пригодиться, и это вот постоянное гадание “выпадет-не выпадет”, если ты сунулся в данж за какой-то конкретной шмоткой, сомнительные достижения, которые годятся только на то, чтобы хвастать ими перед такими же любителями достижений в дешевом баре…
Моя история в Система началась с подземелья, в которое мы попали сразу же после портала с Земли, и покинуть которое можно было только пройдя его до конца. Со мной тогда были физрук, бородатая фигня с дробовиком и какой-то тип из местных, и вот что я вам скажу…
Мне не понравилось.
Виталик читерил, физрук, как обычно, пер напролом, и перед нами все сжималось от страха, а позади — все горело, и хотя это прохождение вряд ли можно было назвать типичным, оно отбило у меня любовь к подземельям практически навсегда.
Я выстроил свою жизнь так, чтобы у меня не возникала необходимость ходить в подземелья, мне удалось избегать их почти сотню лет, и вот, пожалуйста…
Мой второй данж за неполную неделю.
На первый взгляд, задача не выглядела сложной. Подземелье Зеленых Гоблинов считалось низкоуровневым данжем, и в него даже местные качаться не ходили, потому что в среднем его переросли. Это был какой-то атавизм, оставшийся от прежних времен, когда окружающая местность считалась нубятником.
А потом уровень локации вырос, а уровень данжа по каким-то неведомым мне причинам остался прежним. Явная недоработка со стороны Архитекторов, я считаю. Разве их цель была не в том, чтобы сделать жизнь разумных как можно более насыщенной вот этой вот фигней?
Если не принимать во внимание дополнительный фактор, дело казалось плевым, и любой из нашей тройки мог бы пройти этот данж насквозь, даже не останавливаясь для медитации. Без зелий, без свитков, без крафтовых артефактов и ультимативных навыков, чисто на своем уровне и голом скилле.
Но дополнительный фактор был, и это все меняло.
Физрук вошел в этот данж, и, по уверениям Магистра, уже из него не вышел, и вряд ли вину за это получится свалить на зеленых гоблинов. Что-то, убившее его, вполне могло затаиться внутри и ждать нас.
Но идти все равно было надо.
Кевин закурил, а я даже ничего не мог ему сказать по поводу рака легких.
Император наверняка стал бы ходячим кошмаром для врачей, диетологов и прочих сторонников здорового образа жизни из нашего времени. Он пил, курил, не занимался спортом и мог неделями не бывать на свежем воздухе, он ел все подряд, ввязывался в какие-то сомнительные авантюры и никогда не следил за своим ментальным здоровьем. И несмотря на это, в свою тысячу с лишним лет он выглядел тридцатилетним мужчиной на пике своей физической формы, хоть прямо сейчас аккаунт в “инстаграме” заводи и от тысячи поклонник отбивайся.
Как сказал бы физрук, это магия такая, забей. Но мне казалось, что одной магией тут дело не обошлось. Наверняка, там и генетика неплохая.
Тот же Магистр, который плюс-минус его ровесник, выглядит на пару десятков лет постарше, и со стороны частенько выглядит полным психом. А Кевин, вроде бы как, еще и образец здравомыслия.
По крайней мере, на таком фоне.
— Может, стоит туда для начала группу зачистки послать? — предложил Магистр. — Отправь туда своих сардукаров, и если через полчаса они не выйдут, мы точно узнаем, что это подстава.
Ладно, согласен, сейчас он полным психом не выглядит. Где-то как-то это можно голосом разума назвать. А что ответит наш образец здравомыслия?
— Некоторые вещи человек должен делать сам, — сказал Кевин.
— Как индивидуум с такими взглядами вообще мог построить империю? — вздохнул Магистр. — И главное, зачем? Делегирование полномочий — это первейший навык эффективного руководителя.
— А ты никогда не задумывался, почему человек, постоянно делегирующий свои полномочия, в конечном итоге оказывается один? — поинтересовался Кевин. — Оглянись вокруг. Тебе, кроме нас, и позвать-то с собой некого.
Магистр демонстративно огляделся вокруг, а потом ткнул рукой в сторону входа.
— А мне туда и не надо, — заявил он. — Мне надо в совсем другое место, и ты об этом знаешь.
— Так иди, — предложил Кевин.
— Так я… ладно, мне кажется, я понял, что ты пытаешься сказать, — сдался Магистр.
— Давайте хотя бы личную информацию включим, — сказал я. — Чтобы местные зверюшки к нам лишний раз не лезли.
— Ты, очевидно, исходишь из того оптимистичного сценария, в котором они умеют читать, — сказал Магистр.
Кевин молча зажег инфу над своей головой. Данных там было не так, чтобы очень много.
Кевин Первый. Император. Вместо цифры уровня — золотого цвета знак бесконечности.
Элитная внеуровневая непись.
Наверное, даже неграмотный зеленый гоблин поймет, что с таким лучше не связываться.
Мои личные данные были куда скромнее, конечно, но, полагаю, для того, чтобы отпугивать низкоуровневых мобов, их должно было хватить. Магистр нашу инициативу ожидаемо проигнорировал и ничего нового о себе не показал.
Кевин бросил окурок в траву и раздавил его подошвой сапога.
— Я готов, — заявил он, и черный меч сам по себе лег к его руку.
Магистр вооружился револьвером.
— Мы с тобой идем рядом, плечом к плечу, как в старые добрые времена, — предложил он. — Местные и всякая сопутствующая шваль — твои, Кристоф — мой. Сумкин держится сзади и старается сделать так, чтобы его не убили.
Кевин кивнул.
Я тоже кивнул. Обидно, конечно, такое слышать, но я уже привык.
И мы вошли.
Такие дела.

Глава 14

Нора и нора, ничего особенного.
Тусклый свет автоматических факелов, плотные земляные стены, укрепленные досками, потолок довольно низкий, но все-таки расположенный на комфортной для длинных игроков высоте, и задеть его можно было разве в том случае, если у тебя павлиньи перья на шлеме.
Впрочем, в нашей компании шлемов никто не носил. Этим двум броня сейчас без надобности, а мне тупо по классу не положена. Да у меня и силы не хватит, чтобы в железном камзольчике разгуливать.
Традиционная безопасная зона у входа вроде бы оставалась безопасной. По крайней мере, никакой злобный Кристоф нам на головы не падал.
— Постоим тут немного, — предложил Магистр. — Чтобы местная живность успела нас заметить и разбежаться.
— А если все-таки засада? — спросил я.
— Тогда они о нашем прибытии уже знают, — сказал Магистр. — Эффект внезапности все равно утерян, так пусть нервничают и думают, почему мы не торопимся.
Визит в Мультиполис к Такеши оказался довольно познавательным. По крайней мере, теперь мы знали, кого искал физрук в этом подземелье. И у нас было имя — Дойл.
Когда они заявились ко мне на работу вместе с Гарри, Дойл не показался мне особенно опасным типом, но ведь так оно и работает, верно? Если ты — шпионский шпион и предательский предатель, ты и должен выглядеть так, как будто ты не он. Штирлиц ведь не ходил по рейхсканцелярии со стропами от парашюта, что бы там в анекдотах ни рассказывали.
Так что теперь нам были известны двое врагов — Кристоф и Дойл. Осталась только самая малость — открутить им головы и выяснить, на кого они работают.
В произвольной последовательности.
Послышались шаги. Не слишком громкие, робкие, ковыляющие.
Кевин поднял меч на уровень пояса. Магистр взвел курок. Я встал в позу кастующего.
Из-за поворота вывернул гоблин.
Он был невысокий, наверное, где-то метр двадцать, тощий, одетый в какие-то перепоясанные веревкой лохмотья и в руках у него был кусок белой тряпки, понятия не имею, где он такую нашел.
И я бы не сказал, что гоблин был зеленый. Скорее, он был цвета морской волны.
Кевин опустил меч. Магистр опустил револьвер. Я встал нормально.
Гоблин посмотрел на нас. Потом он отдельно посмотрел на Кевина и тихонько махнул своей тряпкой.
— Мы сдаваться, — сказал гоблин. — Вы брать, что хотеть, делать, что хотеть, и уходить. Только не убивать, да?
Надо же, им даже нормальный вокабуляр прописать не потрудились.
— Мы делать, что хотеть, — согласился Магистр. — Ты нам не диктовать, да? А то бей-убивай, компренде?
Гоблин судорожно кивнул.
— Так-то лучше, — сказал Магистр. — Давно с респауна?
— Вчера.
— Уже любопытнее. Кто заходил?
— Страшные люди заходить, — сказал гоблин. — Страшные дела делать. Весь племя резать, лут не брать, опыт не получать. Просто так. Потому что мочь.
— Сейчас они здесь? — спросил Магистр.
— Нет. Все уйти. Страшные делать сделать и уйти.
У меня немного отлегло. Но немного.
Потому что они могли и вернуться. А гоблин мог врать. Может, у него там любимая гоблинка в заложницах…
— Сколько их было? — спросил Магистр.
— Четыре. Два, потом один, потом еще один. Два один драться, еще один просто смотреть.
Непонятно. Если “два один драться”, то первые два — это Кристоф и Дойл, а один — это физрук, но кем тогда был четвертый? заказчиком, который хотел посмотреть на все собственными глазами? Неужели других средств слежения у него нет?
Явно же продвинутый чувак.
— И все ушли? — уточнил Магистр.
— Все, да, — сказал гоблин. — Сейчас нет никто. Только мы.
— Где была драка? — спросил Магистр.
— В общий зал.
— Веди, — скомандовал Магистр. — Но помни, если ты приведешь нас в засаду, ты ляжешь первым. И без возможности респауна, компренде?
— Си, — кротко сказал гоблин, втянул голову в хилые плечи и повернулся к нам спиной. — Идти за мной, я показать.
Так мы и пошли. Впереди гоблин, за ним — Магистр с Кевином, плечом к плечу, как собирались, и за ними в арьергарде — я.
Этот данж рисовал какой-то так себе геймдизайнер. Кривые, еле освещенные коридоры, ни тебе лабиринтов, ни тебе головоломок, ни пропастей, которые надо перепрыгивать или переходить по бревну, ни ловушек, вообще ничего.
Понятно, почему сюда никто в поисках приключений не ходит.
Здесь скучно.
— Они сразу начали драться? — спросил Магистр.
— Нет, говорить сначала. Недолго.
— А последний?
— Четвертый не говорить. Четвертый не драться. Четвертый не убивать. Только смотреть.
— Как он выглядел?
— Тощий. Длинный волос. Лютня.
— Лютня? — уточнил Магистр.
— Музыкальный инструмент, — подтвердил гоблин.
— То есть, ты знаешь, как выглядит лютня?
— Моя — гоблин, — сказал гоблин. — Но моя не дикарь.
— Извини, не хотел задеть твоих чувств, — сказал Магистр. — Значит, его не тронули?
— Нет. Он стоять, он смотреть, он уйти последний.
— Бард? — спросил Кевин.
— Скорее всего, — сказал Магистр.
— Но откуда тут взялся бард? — удивился я. — И почему его не трогали?
— Я думаю, что они его пригласили, — сказал Кевин.
— Но зачем?
— Как правило, это делают для того, чтобы новости о каком-то событии разнеслись быстрее.
— Но нигде ничего не говорят, — сказал я.
— Может, он рифму долго подбирает, — сказал Магистр. — Я понимаю, зачем они пригласили барда. Они хотят разрушить легенду о его непобедимости.
— Значит, это что-то личное? — спросил я.
— Необязательно, — сказал Кевин. — Система покоится в том числе и на таких легендах, а физрук, все-таки, был богом.
— И что?
— Бывали прецеденты, — сказал Кевин. — Когда бог пропадал с радаров верующих, а их вера все равно не ослабевала. И если бог, допустим, мертв, а вера преодолела какой-то критический порог, то под этот запрос Система создает нового бога, копирующего предыдущего.
— Значит, даже если физрук мертв, то все равно есть шанс…
— Нет, — сказал Кевин. — Это будет уже не физрук. Настоящий бог кровавого возмездия, внешне очень похожий на прежнего, но без его бэкграунда. Без его воспоминаний, без его личных качеств. Он просто будет мстить.
— Кроваво, — уточнил Магистр.
— И разумеется, те, кто заказал убийство предыдущего бога, не хотят попасть под удар, — сказал Кевин. — Чтобы подстраховаться, им нужно уничтожить физрука не только на физическом уровне. Им нужно уничтожить его наследие.
— Но если…
— Нет, — сказал Магистр. — Я понимаю, о чем ты думаешь, но нет. Это игра, в которой есть респауны, но если человек… или бог, не так уж важно, перешел порог, обратно он уже не вернется.
— Да и потом, откровенно говоря, в рамках Системы Василий был не самым значимым богом, — сказал Кевин. — Далеко не факт, что верующих наберется достаточно для создания запроса, который может преодолеть порог.
— Но они так не думали, — возразил я.
— Они перестраховались, — сказал Кевин. — Это такой случай, когда лишних предосторожностей не бывает.
— Вот, — сказал гоблин, останавливаясь и указывая рукой вперед. — Мы придти.
— Вы трогали что-нибудь на месте драки? — спросил Магистр.
— Нет. Мы бояться.
— Правильно делаете, — сказал Магистр. — Можешь идти. Но если что, помни, мы знаем, где ты живешь.
Гоблин кивнул и мгновенно испарился в проходе, довольный, что его не начали бить-убивать прямо сейчас.
— Входить аккуратно, — сказал Магистр. — Я смотреть влево, ты смотреть вправо… Тьфу ты, зараза! В общем, осмотримся, а там уже начнем какие-то выводы делать.
Они вошли первыми, я за ними.
Я не знаю, как выглядел общий зал зеленых гоблинов раньше, но сейчас он выглядел так, будто в нем восемь конкурирующих команд викингов билось. Вся мебель, если это можно было назвать мебелью и при жизни, в щепки, на стенах трещины, половина факелов срублена и не горит… Тел гоблинов тут не было, но это и неудивительно, они же отреспились.
А вот лужи крови были.
— Хорошо, что игроки сюда не ходят и ничего об этом не знают, — сказал Магистр. — А то бы тут от этих деятелей уже не протолкнуться было бы. Соскобы бы кинулись делать и в скляночки свои пихать. Божественная кровь — безумно дорогой ингредиент. Сколько сейчас на черном рынке один грамм стоит?
— Не знаю, — сказал Кевин. — Я убивал богов, но никогда не торговал их останками.
— Это потому что ты — человек не меркантильный, — сказал Магистр.
Я пошел вдоль стены, лишь вполуха прислушиваясь к их разговору. Ну, Кевин убивал богов, как-то это уже не особо удивительно.
Убивал и убивал, делов-то…
Я смотрел по сторонам, видел эту разруху и не мог поверить, что физрук принял свой последний бой вот здесь, посреди этого убожества. Физрук, сокрушавший миры, уничтожавший планеты, бросивший вызов безумному Вычислителю, убивавший Архитекторов, выживший в том безумии и хаосе нашел свое последнее пристанище в Подземелье Зеленых Гоблинов, предназначенном для низкоуровневых игроков.
Не так должна была закончиться его история.
Если ему и суждено было умереть, то на пике, на волне славы, в отчаянной схватке за судьбы галактики…
Разрез в стене напоминал след от удара “призрачного клинка”. Но это же магия, пусть уже и божественного уровня, а на Кристофа никакая магия не действует.
Черт бы драл этого Кристофа…
Я задумался над тем, как его вообще можно убить. Допустим, магия на него не действует, и системное оружие тоже, но ведь есть же и несистемное. Схроны древних цивилизаций, в которых может хранится все, что угодно, от каменных топоров до плазменных ружей. И вот если Кристофа из какого-нибудь плазмогана приголубить, держу пари, ему это не понравится.
А еще можно по классике пойти. В вулкан его бросить или на завод какой-нибудь сталелитейный затащить. Ближайший его аналог, несокрушимую модель Т-1000 ведь удалось как-то убить, и даже не один раз.
Кислота, опять же. Другой вопрос, где ее еще найти, несистемную кислоту, как синтезировать… Но на единственный револьвер Магистра полагаться все же не стоит. Магистр — себе на уме, и вообще товарищ очень непостоянный. Сегодня он с нами, завтра он против нас, и еще не факт, что он на самом деле хочет от своего банхаммера избавиться.
Может быть, он просто хочет вернуть контроль.
Если он вообще его терял.
Может, и не терял. Может, явление Кристофа в столицу империи было тщательно отрежессированным спектаклем, да и свиток тот мог от Первого Игрока получить. Но все эти параноидальные размышления, несомненно, весьма будоражат и смущают разум, но не дают ответа на главный вопрос.
Где физрук?
Покрытая рунами деревяшка, валявшаяся под ногами, показалась мне знакомой, и я поднял ее с пола, чтобы рассмотреть поближе и почитать характеристики.
Так и есть. Обломок биты, божественный артефакт, прочность ноль, восстановлению не подлежит.
Нехороший симптом, но тоже ничего не доказывает. Не первая сломанная бита в его карьере.
— Я нашел кусок биты, — сообщил я.
— Я нашел “дезерт игл”, - сказал Кевин. — Он сильно искорежен.
— Я нашел кроссовок, — возвестил Магистр с другой стороны зала. — Левый, стоптанный. В нем нога.
Сука.
Я прислонился спиной к грязной стене и сполз на пол. Не то, чтобы меня ноги совсем не держали и я мог в любой момент потерять сознание, не такой уж я впечатлительный после стольких лет.
Но принимать участие в дальнейших поисках у меня не было никакого желания. Не хотелось найти… ещё фрагменты.
Я не хотел представлять себе деталей боя, но картинки сами вставали у меня перед глазами.
Физрук, несокрушимый, неустрашимый, всегда идущий вперед, с верной Клавдией, верным “дезерт иглом”, верным “призрачным клинком”, и против него это мерзкая тощая тварь, которую ничего из этого арсенала даже поцарапать не может. Очередной конструкт Магистра, созданный только для одной цели и сорвавшийся с цепи.
Или таки не сорвавшийся?
Когда-то вновь откатившийся до первого уровня физрук уже имел дело с другим конструктом Магистра, но у того боя, насколько мне известно, были хоть какие-то правила.
Тогда он победил, а потом они с Брюсом стали… Конечно, не друзьями, но хорошими знакомыми.
А еще Брюса победил Гарри.
Если кого-то в принципе можно убить, Борден обязательно придумает, как, вспомнил я.
Придумает и сделает.
Значит, он нужен нам еще сильнее, чем прежде.
Пока я размышлял, они продолжали поиски и нашли еще несколько… доказательств.
Груду всякого хлама, выпавшего из его инвентаря. В основном, это было трофейное оружие, которым он никогда не пользовался.
Три пальца.
Еще один обломок Клавдии.
Кучу стреляных гильз и несколько пуль, засевших в стенах.
Кучу каких-то непонятных побрякушек, то ли это были древние артефакты, то ли сувениры, которые он оставлял на память. Впрочем, в его случае одно другого не исключало.
Но самого главного они так и не нашли.
— Тела нет, — констатировал Магистр. — Возможно, они забрали его с собой, чтобы использовать в каких-то оккультных целях.
— При всем моем уважении, Оберон, но ты сейчас говоришь о моем друге, — сказал Кевин.
— Я сейчас говорю о общей угрозе, — сказал Магистр. — Тело павшего бога — это оружие, как магическое, так и идеологическое, и нет ничего удивительного, что они не стали его оставлять.
— А доказательства падения? — спросил я.
— Для этого им и нужен был бард.
— И где тогда эти песни?
— Бьюсь об заклад, мы их еще услышим, — сказал Магистр.
— Ну а что, если они не забирали тело? Если он ушел сам?
Магистр покачал головой.
— Сумкин, — неожиданно мягко сказал он. — Я понимаю, что ты не хочешь в это поверить. Ты знал его дольше нас, ты был с нам с самого начала, вы многое вместе пережили и так далее… Но посуди сам. Здесь кровь. Много крови. И эта кровь не принадлежит гоблинам, они отреспились, и значит, она должна была исчезнут. Это божественная кровь, и ее как раз столько, сколько должно содержаться в теле. Здесь весь его инвентарь. Все его оружие. Здесь…э… части его тела. Нет никаких шансов, что он ушел сам. Они бы его не отпустили.
— Но где тело?
— Мы найдем их, — пообещал Кевин. — И обязательно спросим.
Кевину хотелось верить.
Он император, у него харизма так прокачана, что ему всегда хочется верить.
Но сейчас хотелось особенно.
— Я помогу, — сказал Магистр. — Но сейчас нам надо идти. Мы с Кевином должны отправиться на Землю, а ты…
— Я тоже, — сказал я.
— Зачем? — удивился Магистр. — Мы справимся и без тебя
— А я не с вами, — сказал я, принимая окончательное решение. — Высадите меня в Москве.
— Зачем? — снова удивился Магистр. — Борден в Англии.
— Попробую еще раз, — сказал я. — Он бы хотел, чтобы я это сделал.
— Мы займемся этой проблемой, как только разберемся с предыдущими, — сказал Магистр. — Тебе вовсе необязательно, и время еще терпит.
— Время терпит, — сказал я. — А я не хочу терпеть.
— Почему ты думаешь, что после стольких неудач у тебя вдруг получится?
— Не знаю, — сказал я. — Я должен попробовать.
— Но…
— Не спорь с ним, Оберон, — вмешался Кевин. — Он так решил, пусть делает. Мы его подвезем.
— Но ты же понимаешь, Сумкин, что мы не пробудем на Земле долго, — сказал Магистр. — Мы заберем Гарри и отчалим. И не факт, что у меня найдется время, чтобы потом вернуться за тобой. В конце концов, нас тут ждет война.
— Тут всегда война, — сказал я. — Не надо меня забирать. Я вернусь сам, когда на Земле начнется игра и заработает портальная сеть.
— Я, конечно, крутану Маховик, но не настолько. На это могут уйти годы.
— Не проблема, — сказал я. — Это мой мир, я там вырос. Протяну как-нибудь пару лет.
— Твой выбор, — сказал Магистр. — Хорошо, я тебя подброшу и высажу где-нибудь на окраине Москвы. А теперь пойдем отсюда. Но прежде… сожги тут все, грандмастер. Не стоит это в таком виде оставлять. Постарайся только местных не зацепить, им и так на этой неделе досталось.
Разумеется, я выполнил его просьбу.
И все сжег.

Глава 15

Магистр высадил меня где-то в глухом лесу за Балашихой.
Благо, он остановил свой Маховик, когда в этой части Земли было лето, так что опасность замерзнуть насмерть в каком-нибудь сугробе мне не угрожала.
Закольцованная Земля, ночь, лес, Московская область, что вообще может пойти не так?
— А ближе к городу нельзя было? — поинтересовался я.
— Может, мне еще на Красной Площади надо было приземлиться? — уточнил Магистр.
— Как будто кто-то бы это заметил.
— Сумкин, не усложняй, — сказал он. — Ты просил подбросить тебя до Москвы, и вот она, Москва, к утру по-любому дойдешь. Героя на пути должны подстерегать всяческие трудности, забыл?
— Я вообще-то иду старого друга навестить, а не кольцо в вулкан выбрасывать, — сказал я.
— Может, с вулканом бы оно и попроще было, кстати, — сказал Магистр. — Вулканы, знаешь ли, более предсказуемы, чем люди. Уверен в своем решении? Учти, мы не знаем, когда начнется Игра, и, быть может, тебе придется торчать здесь десяток лет.
— Как-нибудь переживу, — сказал я.
— Удачи, Федор, — сказал Кевин.
— И вам тоже, — сказал я. — Вам она даже нужнее, у вас там война намечается.
Кто-нибудь более восторженный мог бы сказать, что если на твоей стороне Борден, то удача тебе в принципе уже не нужна, но Бордена на их стороне еще не было.
Впрочем, я не сомневался, что они его заполучат.
Кевин серьезно кивнул, Магистр поднял трап, и его летающее блюдце растаяло в ночном небе.
Их ждала война, а меня — Апокалипсис, но их война была хуже моего Апокалипсиса. Хотя бы потому, что она не случалась уже двенадцать раз, и было не совсем понятно, чего от нее ждать.
Я огляделся по сторонам. Прислушался.
Судя по доносящимся до меня звукам, ближайшее шоссе было где-то совсем недалеко, и я пошел в ту сторону в надежде, что меня подвезут.

***

После того, как мы покинули Подземелье Зеленых Гоблинов, Магистр отправился прогревать свой космический корабль, а мы с Кевином опять прыгнули в Мультиполис к Такеши.
Нам нужна была дополнительная информация, но Магистр наотрез отказывался предоставить нам дополнительное время на ее поиски, так что мы решили привлечь стороннего специалиста.
А Такеши можно было доверять. Более-менее.
По крайней мере, за время нашего с ним знакомства он ничем себя особо не запятнал.
— Нашли? — вопросил Такеши с порога.
— Кое-что мы нашли, — сказал Кевин. — Но совсем не то, что бы мы хотели найти.
— С ним все в порядке?
— Вероятно, он мертв, — сказал Кевин.
— Насколько вы в этом уверены?
— На девяносто девять и девять десятых процента, — сказал Кевин.
— Это серьезно, — помрачнел Такеши. По крайней мере, мне показалось, что он помрачнел, вообще по его азиатскому лицу фиг определишь, что за эмоции его сейчас одолевают. — С уходом таких фигур мир становится меньше.
— Но мы не нашли его тело, — сказал я.
— Как тогда вы определили, что он мертв?
— Мы нашли фрагменты, — сказал Кевин. — Литры божественной крови и выпотрошенный инвентарь. Все это однозначно указывает на его смерть.
— Да, с таким трудно поспорить, — согласился Такеши. — Но что случилось с его телом?
— Это мы и хотели бы выяснить, — сказал Кевин. — И надеялись, что ты нам поможешь.
— Я сто лет не занимался полевой работой, — сказал Такеши.
— Ты можешь выставить Империи счет за свои услуги, — сказал Кевин. — Империя оплатит.
— Империя — это ты, — сказал Такеши. — Но почему я, а не твои эсбешники?
— Ты знал его, и он тебе доверял, — сказал Кевин. — Возьмешься?
— Есть хоть какие-то зацепки?
— Немного, — сказал Кевин. — Во-первых, Дойл.
— Не думаю, что после всего этого его будет просто найти.
— Все случилось в Подземелье Зеленых Гоблинов в том мире, куда ты его направил, — сказал Кевин. — Возможно, есть смысл еще раз поговорить с этими гоблинами. Мы бы занялись этим и сами, но у нас времени нет.
— Хорошо, поговорю, — сказал Такеши. — Еще?
— Еще там был бард, — сказал Кевин. — Мы не знаем имени. Его призвали, чтобы он стал свидетелем и зафиксировал факт падения.
— Я ничего об этом не слышал.
— Никто ничего об этом не слышал, — сказал Кевин. — Это и странно. Обычно песни появляются практически сразу после события. Но об этом событии никто не поет.
— Барды сейчас… не на пике, — сказал Такеши.
— Тем не менее, обычно они находят способы доносить свое творчество до широких масс, — заметил я.
— Я пищу барда, — пообещал Такеши. — Но в этом деле есть определенная сложность, и имя ее — Соломон Рейн.
— Передай Соломону Рейну, что если он встанет на пути твоего расследования, то я лично оторву ему голову, — равнодушно сказал Кевин.
— Э… — замялся Такеши. — Понимаю, что это не самый тактичный вопрос, но я все же должен уточнить. Ты это сейчас сказал для красного словца, или на самом деле оторвешь?
— Слово императора, — сказал Кевин.
Такеши просиял.
Видимо, теплые партнерские отношения с нынешним топом номер один в последнее время у него не складывались.
— Меня, возможно, некоторое время будет не застать, — сказал Кевин. — Так что я дам тебе контакты моего казначея. Если понадобятся средства на оперативные расходы, свяжись с ним, я введу его в курс.
— Хорошо, — сказал Такеши. — Я займусь.
— Империя тебя не забудет, — сказал Кевин.
Не знаю, как кому, а мне такие фразы больше всего напоминают угрозы.
Даже несмотря на контекст.

***

Это было примерно за полчаса до высадки. Мы висели на орбите и меня слегка мутило от вида Земли в иллюминаторе корабля Архитекторов.
Архимаги не должны летать в космос. Тут и поджечь-то толком нечего…
Магистр перестал пялиться в понятный только ему одному код, выведенный на главный монитор корабля, остановил Маховик и убрал его в инвентарь.
— Все, — сказал он. — Все взрослые и готовы к переговорам. Насколько это вообще возможно. Ты не передумал, Сумкин?
— Нет, — сказал я. — Но есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить.
— Валяй, обсуждай.
— Я понимаю. что Игра не началась и твой корабль — это единственный способ добраться до Земли, — сказал я. — Но я же собираюсь там задержаться до самого зомбиапокалипсиса, или как оно там будет, а там уже и порталы заработают…
— И ты сможешь уйти в Систему, такой у тебя план, — согласился Магистр. — Что тебя внезапно опять не устраивает?
— Когда порталы откроются, я смогу уйти, — сказал я. — А кое-кто сможет придти.
— Ты имеешь в виду Кристофа?
— Да.
— Крайне маловероятно, что ты мишень, — сказал Магистр. — И крайне маловероятно, что за это время, пока мы будем в Системе, мы не решим эту проблему.
— А если все-таки не решите? Есть какой-то гарантированный способ успокоить его навсегда? Может быть, какие-нибудь советы?
— Конечно, — сказал Магистр. — Перед тем, как бить, он раскрывается, опускает голову и отводит правую руку назад. Контратакуй именно в этот момент. И да, слева у него слепая зона.
— Обхохочешься, — сказал я.
— Ладно, вот тебе действенное средство, — сказал Магистр и торжественно вручил мне тусклый револьверный патрон.
— То есть, ты вручаешь человеку с так себе прокачанной меткостью и с абсолютно нулевыми навыками на огнестрельное оружие, вот это? — уточнил я. — Один патрон?
— Да, чего это я, — сказал Магистр и достал из инвентаря второй. — Вот, держи. Но больше не дам, я их не штампую, знаешь ли.
— Мне их ему в лицо бросить?
— Откровенно говоря, Сумкин, ты можешь сделать с ними все, что угодно, — сказал Магистр. — Даже бросить в лицо или под ноги. Результат от этого не поменяется от слова “ты умрешь”. Если ты вдруг увидишь Кристофа, что бы ты ни делал и как бы ни пыжился, ты уже труп.
— Спасибо за веру в мой успех.
— Я просто не люблю, когда люди питают какие-то иллюзии, — сказал Магистр. — А что касается патронов… Там калибр достаточно распространенный, полагаю, ты уже на месте сможешь найти, во что их зарядить. Или, если уж совсем припрет, сделать на заказ.
— Отдай ему револьвер, Оберон, — сказал Кевин. — Я не верю, что у тебя нет запасного.
— Они оба дороги мне, как память, — вздохнул Магистр, но таки полез в инвентарь за револьвером. — Там еще один патрон в барабане, так что у тебя будет три попытки.
— Спасибо, — сказал я, на этот раз искренне. Три попытки — это уже хоть что-то.
— И вот тебе тактический совет, — сказал Магистр. — Учитывая твою меткость и его скорость, стрелять тебе надо в тот момент, когда он приблизится вплотную и начнет раздирать тебя на части.
— Еще какие-нибудь полезные советы будут?
— Ты ж маг, — сказал Магистр. — Грандмастер, повелитель огня, вызыватель демонов и всякое такое в том же духе. Придумай что-нибудь сам. Комбинируй. Импровизируй. Подойди к этому вопросу творчески.

***

Ближайшее к месту моей высадки шоссе оказалось Горьковским.
Разумеется, даже в это время суток на нем было полно машин, и, разумеется, я был готов к тому, что никто не остановится, а потому вытянул руку в сторону и просто побрел по обочине по направлению к Москве.
И какое же было мое удивление, когда почти сразу же рядом со мной притормозила машина.
Судя по ладье на капоте, это был какой-то ВАЗ, но совершенно незнакомой мне модели. Впрочем, я и в свое время не слишком во всех этих тонкостях разбирался, и только “классику” от “приоры” мог отличить.
За рулем машины сидел молодой человек приятной наружности. Гладко выбрит, аккуратно подстрижен, и даже джинсы без модных дырок…
— Вам куда? — спросил он.
— Просто до города подбросить, — сказал я.
— А конкретнее? Метро-то уже не работает.
Я назвал какую-то улицу не слишком далеко от МКАДа, чтобы лишний раз этого доброхота не напрягать, и он приветливо мне кивнул, указывая на пассажирское сиденье.
— Садитесь, товарищ.
Уже сев в машину, я заметил еще одну деталь.
Прямо поверх светлой футболки молодой человек носил небрежно накинутую наплечную кобуру, из которой торчала рукоятка пистолета. Конечно, это вполне мог быть ненастоящий пистолет, а какой-нибудь страйкбольный или травмат, в этих тонкостях я тоже не разбирался, но это в любом случае объясняло, почему он не испугался подвозить одинокого мужчину посреди ночи.
Наверное, полицейский или фээсбэшник какой-нибудь.
Я захлопнул дверь, он тронул машину с места и тут же включил музыку. Из динамиков зазвучал голос Цоя.
— Любите ретро? — спросил я.
— Почему ретро? — удивился он. — Это с недавнего концерта запись.
Я вслушался в знакомый текст.
Перемен требуют наши сердца. Перемен… Определенно, это был тот самый Цой, та же манера исполнения, тот же стиль аранжировок, вот только голос, как мне показалось, принадлежал человеку постарше двадцати восьми лет. Недавний концерт, значит?
А как же автобус?

***

Конечно же, я подготовился.
Я купил одежду, максимально подходящую этому времени, и, судя по наряду парня, который согласился меня подвезти, мои джинсы и легкая летняя куртка вряд ли будут бросаться в глаза.
Местными деньгами я запастись, разумеется, не мог, но прихватил с собой универсальную валюту — золото и прочие побрякушки, которые можно будет сдать в ломбард и получить наличность, не отвечая на лишние вопросы.
Да и вообще, в инвентаре еще много чего полезного найдется.
Инвентарь-то даже в таких условиях работал.
Что в таких условиях не работало, так это магия, и это обстоятельство напрягало меня сильнее всего. Оставшись без магии, я ощущал себя голым и беззащитным, уязвимым, прямо как в старые недобрые времена, когда я жил на Земле, а вот это вот все еще не началось.
Конечно, я был уже не тот Федор Сумкин, что раньше, но все равно было несколько неуютно.
Зачем я вообще во все это ввязался и вызвался добровольцем?
Причин было несколько.
Первая, самая явная — это та, которую я задекларировал вслух. Еще одна попытка достучаться до Виталика, чтобы он наконец-то вспомнил, чего он там накодил, и придумал, как нам прекратить это угрожающее существованию Системы безобразие.
Но была и еще одна, и о ней я никому не говорил.
Мне требовалась передышка. Мне хотелось отдохнуть от Системы, побыть немного в покое, проветрить мозги и привести взбудораженные мысли в порядок.
Земля, до официального старта Игры отрезанная об общей транспортной сети Системы, была для этого идеальным вариантом.
И еще…
После смерти физрука в Системе практически не осталось людей, которым я мог бы доверять. А те люди, которым я мог доверять раньше, начали вызывать у меня подозрения.
Особенно в свете последних событий.
Магистр всегда был мутным типом, и то, что Кристоф оказался очередным его протеже, меня не особенно удивило.
Но тут возникал целый ряд вопросов.
Действительно ли Кристоф сорвался с цепи и пошел против своего создателя, или это очередной непонятно в каких целях поставленный спектакль? И если сорвался, то как Магистр на самом деле хочет справиться с этой угрозой? Будет ли он пытаться устранить Кристофа, или постарается снова посадить на цепь?
Магистр, конечно, дал понять, что собирается убивать-убивать-убивать, но некоторые его действия шли вразрез с этим заявлением.
Например, он промахнулся.
Несколько раз подряд.
А потом попал в руку.
Но это же, черт побери, Магистр.
Тысяча лет игрового опыта, черт знает, какой уровень, вкачанные под самый кап характеристики. Какова вероятность, что он действительно промахнулся?
Конечно, я встречал здесь людей, которые умели уворачиваться от пуль. Тот же физрук умел.
Но это же, черт побери, Магистр.
Но больше всего меня тревожил Кевин.
В его дворце был запрет на телепортацию. Ладно, Кристоф попал в белый список, портанувшись туда по свитку, который дропнулся с физрука, а вот как он обратно ушел? Эвакуационный портал — это все равно портал, и он попадает под запрет, как и любой другой.
А Кристоф смог свалить из империи после того, как отбросил руку.
Любопытно, что после этого Магистр напоминал Кевину, что надо бы снять запрет, перед тем, как перебросить нас в Мультиполис.
То есть, запрет работал, а Кристоф на него плевал.
И это в императорском дворце, где ничего не происходит без ведома Кевина.
Вопрос…
Это был такой вопрос, который не стоит задавать вслух, потому что ответ может тебе очень не понравится.
И я не решился.
Если это был спектакль, то я понятия не имею, зачем его разыграли. И сколько у него было режиссеров.
Может быть, они работали парой, как в старые добрые времена, о которых периодически вспоминали. Может быть, это сделал только один из них.
А может быть, у меня паранойя и я строю теории заговора на ровном месте.
Но если я прав, то мне понадобятся союзники, потому что один против этих двоих я не потяну. Да что там скрывать, один я против любого из них не потяну.
А, как мог бы сказать Чапай, прыгать на них все равно придется. Смерть физрука не должна остаться безнаказанной, и если за ней стоят эти двое, они должны будут заплатить.
В Системе союзников не найти. Магистр — это темная лошадка, его много кто не любит, из тех, кто вообще помнит, но никто не встанет против Кевина, за чьей спиной целая империя. И который даже без этой империи — внекатегорийный монстр и рейд-босс, на которого уже давно никто не собирает рейды ввиду полной бесперспективности таковых.
А вот на Земле были люди, которые могли бы с ними потягаться.
Мне бы пригодился Борден, но тут без вариантов. Бордена они заберут к себе, в этом я почти не сомневался. Кроме того, Борден был все-таки не совсем наш, и сейчас я вовсе не имею в виду, что он англичанин.
Он играл на нашей стороне, но не в нашей команде.
В отличие от Виталика.
Читера, который особо не напрягаясь, за пару часов на коленке написал вот этот код, который нагибает Систему уже двенадцать раз и грозит ее полным уничтожением. Человека, чьи артефакты работают вне зависимости от законов каждого конкретного мира.
Лучшего друга Чапая, который никогда не простит его убийц.
Если он, конечно, вообще хоть что-то вспомнит.
А еще в это время в Москве должен жить другой человек, который тоже не играл в нашей команде, но зато потенциально был опаснее всех перечисленных, вместе взятых.
Разумеется, сейчас я говорю о Роберте Полсоне.
Контролере класса “апокалипсис” и Разрушителе Миров.

Глава 16

— А что вы делали в лесу?
Ну вот, началось.
И вроде невинным таким тоном поинтересовался, но смотрит внимательно. И что мне на это ответить? Гулял? Заблудился? Грибы собирал? Трупы закапывал? Место традиционного захоронения легендарного зомби пытался найти? Это по работе?
Тогда он спросит, что за работа, и снова придется врать.
А он обязательно спросит, он же, скорее всего, из органов.
— С женой поругался, — сказал я и убрал в тень правую руку, чтобы он не углядел отсутствие кольца. — Психанул, уехал на дачу. Посреди ночи проснулся, думаю, а чего это я… В общем, передумал, ему домой извиняться.
Он понимающе кивнул и перевел взгляд на дорогу.
— Это правильно. Семья — это ячейка общества.
— Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества, — вздохнул я.
Интересно, кстати, а что у них тут в Мавзолее лежит, если настоящий Ильич у нас по Системе бродит, и он при этом даже не призрак, а элитное умертвие?
— А чем занимаетесь? — не унимался парнишка. Точно, из органов. Все-то ему знать надо…
— Я учитель, — сказал я, особо не покривив душой.
— Это здорово, — одобрил он. — Учителя, врачи и инженеры — это фундамент, на котором держится наше общество. А что преподаете?
— Компьютерную грамотность, — сказал я.
— Как пропатчить KDE2 под FreeBSD? — спросил он.
— Это вам на канал об аниме обращаться надо, — улыбнулся я.
Он коротко хохотнул.
Типа, наш человек, фишку сечешь.
Никогда точно не знаешь, что преходящее, а что — вечные ценности. Стены Цоя, например, у них тут наверняка нет, а KDE2 до сих пор патчат.
Ну, или просто шутят по поводу.
— А я — токарь, — сказал он. — На заводе работаю. Сева, кстати. Будем знакомы.
— Федя, — сказал я.
Токарь, ага.
А почему тогда со стволом?
Но спрашивать вслух не стал, вдруг это общеизвестная информация, ия этим вопросом себя выдам. Может, у них тут какой-нибудь специальный закон вышел, чтобы все токари с короткостволом ходили, и об этом даже ребенок знает.
Итак, я поставил перед собой задачу.
Мне нужно было найти Виталика и Полсона и склонить их обоих к сотрудничеству. С первым пунктом особенных сложностей я не предвидел. Во всех своих двенадцати воплощениях Виталик был достаточно стабилен, работал… точнее, служил все время в одном месте, пусть и с разными карьерными достижениями, прописан был по одному и тому же адресу, и пять раз его жизненный путь завершался безымянной могилой в подмосковном лесу. Не в этом, правда, районе Подмосковья.
Договориться с Виталиком просто. Достаточно вернуть ему память об основных событиях, а потом сказать что-нибудь типа “наших бьют” и сообщить о гибели физрука.
И Система содрогнется от ярости бывшего зомби.
Беда только в том, что Виталик далеко не стратег. Он полагается на грубую физическую силу и подавляющую огневую мощь, и все его читерские способности обычно уходят на то, чтобы организовать это самое подавление и превосходство. А когда Виталику становится скучно, он начинает творить всякие глупости. Например, суккубов из пентаграмм выпускать и магические академии рушить…
Его связка с физруком работала идеально, потому что Василий мог сдерживать его безумные порывы. В тех случаях, когда не поддавался своим безумным порывам. А я для Виталика, конечно, не авторитет ни разу, мне в этом плане очень сложно придется.
С другой стороны, вся моя затея и так попахивает безумием, поэтому, вполне возможно, и сдерживать никого не придется.
С Полсоном было сложнее.
Я знал его настоящую фамилию, но это, и еще, пожалуй, Москва, в которую он постоянно переезжал из своей глубинки, были единственными постоянными факторами в сценариях его воплощений. У него были разные работы, разные адреса, разные женщины, он никогда не был членмо нашей команды, а с физруком пересекся один-единственный раз, и это случилось как раз в тот момент, когда его в первый раз убили.
Насколько я успел понять, главным жизненным стремлением Полсона было то, чтобы его оставили в покое. Но поскольку в самый первый раз Система по каким-то своим мотивам наградила его имба-способностями, они в той или иной степени проявлялись в каждой его реинкарнации, и покоя он, разумеется, не получал.
Я мог его найти, я не дурак, и Такеши снабдил меня соответствующим оборудованием, но я понятия не имел, как привлечь его на свою сторону. На какие кнопки давить.
Но он был мне просто необходим. Это, наверное, был единственный человек, который после соответствующей раскачки мог в одиночку уничтожить всю Темную Империю, и не то, чтобы ему пришлось качаться для этого слишком уж долго. И это был один из тех очень немногих людей, которых боялся Магистр.
Что, кстати, вызывало дополнительные сложности, потому что люди, которых боялся Магистр, в этой игре долго не задерживались и то и дело бегали от точки респауна.
И если исходить из теории, в которой Кристоф является креатурой Магистра, то за Полсоном тоже придут. Возможно, как только порталы Земли появятся в общем доступе.
Или…
Тут мне в голову закралось совсем уж страшное подозрение. Если Кристоф — креатура Магистра, а у Магистра есть собственный космический корабль, то зачем им обоим ждать начала Игры? Может, он вообще с нами на одном корабле прилетел, и через запасной вход вышел. Или через слив какой-нибудь, вместе с отходами жизнедеятельности… Корабль у Магистра был довольно вместительный, последний из Архитекторов любил жить на широкую ногу, так что там вполне могло оказаться помещение, в которое за неделю полета никто из нас не заходил.
А Кристофу, как я понимаю, много места-то и не надо.
Я присмотрелся к Севе повнимательнее.
Нет, вряд ли. Слишком крупный, размерами примерно с Василия… Я имею в виду, с оригинального Василия, а не того, которого пытался изобразить Кристоф.
Да и зачем такие сложности?
Следить, контролировать, опередить?
Но если я могу найти Полсона, значит, может и Магистр.
А если Магистр может найти Полсона, значит, может и Кристоф.
И ему нет никакого смысла сидеть у меня на хвосте, по идее, он должен был бы двинуть прямо туда…
Отличный способ проверить одну из теорий заговора, подумал я. Если я приду к Полсону, а он будет ждать меня, держа собственную голову под мышкой, значит, против нас играет сам Магистр.
А если нет, то это ничего не значит. Может быть, у Первого Игрока есть свои резоны, в какой последовательности нужно удалять фигуры с доски.
А может быть, это просто моя паранойя.
Тем временем, мы въехали в Балашиху. Я не слишком часто бывал в этой районе, но, по моим ощущениям, если ехать из области, то Балашиха должна была начаться чуть позже. И быть намного выше.
Где все эти двадцатипятиэтажные новостройки, человеческие муравейники, где и из подъезда-то нормально выйти нельзя из-за вплотную припаркованных друг к другу машин? Здесь и девятиэтажек-то раз, два и обчелся…
Зато Москва обнаружилась, где обычно, в пределах МКАДа. Сева поймал “зеленую волну”, и уже через пять минут после пересечения кольцевой остановился у того адреса, который я ему назвал.
— Спасибо, — сказал я.
— Удачи, товарищ. — сказал он. — Желаю помириться с женой и больше никогда не ругаться.
— Ну да, — сказал я. — Так и будет.
Он уехал.
Я зашел во двор и уселся на скамейки рядом с детской площадкой. На часах было четыре часа утра, до того, как все откроется, а люди отправятся на работу, еще много времени.
Можно и подремать.

***

Первым делом мне надо было раздобыть денег, так что я отправился в ломбард и выложил перед девушкой-оценщицей золотую цепь с бонусами на регенерации маны, которую во время учебного рейда выбил в подземелье кто-то из моих студентов. Бонусы у цепи были так себе, поэтому большой ценности в Системе она не представляла.
С другой стороны, она была сделана из чистого золота, и здесь, где характеристики предметов пока еще не видны и ни на что не влияют, могла уйти за хорошую цену…
— Пробы нет, — равнодушно сказала оценщица.
— Мне знакомый ювелир делал, — объяснил я. — В частном порядке. Проверьте, это настоящее золото…
— Я сама знаю, что мне делать, товарищ, — сказала она, сделала надпил, капнула реагент… В общем, провела все требуемые манипуляции.
Я терпеливо ждал по другую сторону окна. А стекло ведь даже не пуленепробиваемое…
— Золото, — согласилась она. — Сорок рублей.
Поскольку я понятия не имел, какой нынче курс и какая покупательная способность рубля, я решил довериться ее суждению (в конце концов, все мы знаем, что в ломбардах дают не больше трети, от реальной цены, но не могла же она пойти на совсем откровенный обман), я кивнул, соглашаясь.
— Паспорт, — так же равнодушно сказала она.
— Дома забыл, — сказал я.
Для полного счастья осталось только выяснить, что тут не в ходу наличные, а платят они только переводом на банковскую карту, которой у меня нет.
— Так идите домой, — сказала она. — Мне нужно данные переписать.
— Давайте, я вам так продиктую, — сказал я. — Я их помню.
— Что, и номер с серией тоже помните?
— Ну да, — сказал я.
— А фотография? Как я могу убедиться, что вы — это вы?
— А кто же? — деланно удивился я. — Послушайте, ну мне очень надо. Пойдите навстречу, товарищ.
Она посмотрела на меня. Трезв, гладко выбрит, на хронического алкоголика не похож, мало ли, может быть, действительно сложная жизненная ситуация у человека…
— Ладно, — сказала она. — Диктуйте.
В свое время мне приходилось заполнять кучу анкет, так что свои паспортные данные я действительно помнил наизусть, и продиктовать их не стоило большого труда. После этого мне выдали бумажку, в которой надо расписаться, бумажку, по которой я могу забрать залог, и восемь бумажек достоинством по пять рублей каждая.
— Спасибо, товарищ, — прочувствованно сказал я.
— Приходите еще.
Вторым делом я собирался купить себе смартфон. Потому что жить в этом допотопном обществе и не иметь в выхода в интернет — это значит, и не жить вовсе.
Благо, рядом с ломбардом оказался салон сотовой связи. Конечно, я подозревал, что у меня смогут спросить паспорт при покупке сим-карты, но ведь сим-карту можно сразу и не покупать.
Надеюсь, они тут бесплатный вай-фай отменить еще не додумались…
В торговом зале салона связи обнаружилась еще одна странность этого времени… точнее, этого цикла. Смартфоны в продаже были, но все они принадлежали каким-то странным, ранее мне неизвестным маркам явно российского производства. “Рубин”, “Зенит”, Горизонт”, “Умнотел”… После десяти минут поисков в дальней угловой витрине мне удалось обнаружить пару “самсунгов” и одну “нокиа”, но на фоне отечественных аналогов выглядели они довольно бледно.
И стоили в полтора раза дороже.
— Вам что-нибудь подсказать, товарищ? — продавцом-консультантом тут оказался длинноволосый парень с внешностью вечного студента, но, что любопытно, у него под пиджаком с фирменным бейджем тоже угадывались очертания кобуры. — Ищете какую-то конкретную модель?
— Я был в долгой командировке, — сказал я. — В тайге. И немного отстал от технического прогресса. Вот хожу, пытаюсь наверстать.
— Да, технологии развиваются очень быстро, — согласился продавец. — Какой моделью вы пользовались раньше?
— У меня был “айфон”, - сказал я.
— Должно быть, это была очень долгая командировка, если вы ничего не знаете, — заметил он.
— Очень долгая, — сказал я. — Мы нефтепровод строили, а трубы, сами понимаете, за пару недель не проложишь. А что случилось-то?  Три года назад президентским указом в страну был запрещен ввоз техники “Эппл” до тех пор, пока они не устранят все замечания, — сказал продавец. — В частности, не перейдут на стандарт зарядки ЮСБ тип С и отдельный разъем для наушников.
— То есть, навсегда, — сказал я.
— Да нет, не думаю, что навсегда, — сказал продавец. — Они, вроде как, уже над этим работают. Ну. и по компьютерам там тоже какие-то требования, но я с компьютерами не работаю, поэтому особо не вникал. Но, сами понимаете, “айфон” — это вчерашний день, по техническим характеристикам любой “умнотел” кроет “айфон”, как бык овцу.
Я снова глянул на витрину с “умнотелами”. Топовая модель стоила двадцать три рубля сорок копеек, но зачем мне топовая?
— Мне вот этот, за десятку, — сказал я.
— Без проблем, товарищ, — он открыл шкаф, достал запечатанную коробку и понес ее к кассе. — Карт, наличные?
— Наличные, — сказал я, ожидая, что сейчас мне начнут навязывать пакет программ, страховку, чехол и стекло наклеить…
Но я зря готовился отбрыкиваться. Он просто взял деньги, пробил покупку, и выдал мне чек и телефон в фирменном пакете с логотипом.
— А подключение?
Он одарил меня еще одним долгим взглядом, словно пытаясь вычислить, сколь длинна была моя командировка.
— Он уже подключен, не волнуйтесь. Там на коробке номер указан.
Наверное, по самому невыгодному тарифу, подумал я. Но это черт с ним, если я здесь надолго зависну, тариф и переключить можно будет.
Я попрощался с продавцом и вышел на улицу.
Мимо по улице бесшумно проплыл синий электробус.
На тротуаре была размечена велодорожка, и по ней бодро катили велосипедисты и самокатчики. И, что удивительно, ни один из них даже не пытался выехать за пределы отведенного им пространства. Даже чувак на светящемся моноколеса ехал ровно и не пытался выскочить на проезжую часть…
А это точно Москва?
На витрине салона связи висел какой-то плакат с текстом. Текста было слишком много для рекламы, и на входе я не удосужился его прочитать, а вот теперь мне стало любопытно.
Это был еще один президентский указ, согласно которому сотовая связь и выход в интернет были бесплатны для всех граждан страны. Они оплачивали только оборудование, абонентская плата для частных лиц отсутствовала и существовала только для организаций, а связисты получали дотации от государства.
Но самым странным мне показалось даже не этом.
Самым странным было то, что фамилия президента, подписавшего этот указ, была не Путин. В первый раз за все двенадцать циклов перезагрузки.
И даже не Медведев.
Сама фамилия показалась мне знакомой, но не настолько, чтобы при ее прочтении перед моим внутренним взглядом сразу же всплыло лицо. К тому же, это была довольно распространенная фамилия.
В соседнем доме обнаружилась кофейня “С добрым утром”, в которой мне за тридцать копеек продали большой “латте макиато” и два круассана с шоколадной начинкой.
Глотнув кофе, я уже собрался распаковать свою покупку и начать разогревать “умнотел”, или что там еще нужно делать перед запуском российского смартфона, кроющего надкушенное яблоко, как бык овцу, когда взгляд мой упал на висевший на стене плакат с цитатой вождя.
Не какого-то там вождя вообще, а именно нынешнего вождя, того самого, который подписал все эти указы.
Причем, цитата была явно к месту, это не какое-нибудь там безликое и стандартное “народ и партия едины”, “миру — мир” или “времени на раскачку больше нет”.
В кофейне разместили цитату об основном продукте.
“Чашка кофе помогает гражданину не только плодотворно работать, но и культурно отдыхать”.
И подпись.
На этот раз они расшифровали инициалы, и я все понял.
Впрочем, я бы и без этого все понял, потому что к цитате прилагался портрет.
И хотя теперь на этом лице отсутствовала грязь, борода и признаки тления и начинающегося пивного алкоголизма, а формат изображения не предполагал ни кожаного плаща, ни здоровенного дробовика, автора цитаты и нынешнего вождя я узнал сразу.
Президент ОСССР Савельев Виталий Александрович.
Непонятным оставалось только одно — что означало О в аббревиатуре названия страны.
Но для поиска ответа на этот вопрос у меня был гугл.
Конечно, если Виталик и его своим высочайшим указом не запретил.

Интермедия 5. Всякое и Такеши

Конечно же, Игоря не было в Храме Всех Богов, когда это произошло, но ему рассказали.
Новости такого рода разносятся по Системе очень быстро.
Нельзя сказать, чтобы человек, сообщивший новость Игорю, заслуживал абсолютного доверия, или у него был хоть какой-то смысл лгать, но Игорь все равно пошел проверить.
Тем более, что Храм Всех Богов находился недалеко от его нового жилища. Всего лишь в соседнем квартале.
Большого ажиотажа в храме не наблюдалось. Верующие не выстраивались в очередь, никто не заламывал руки, не рвал на себе одежды и не поспал головы пеплом. Словно жизнь шла своим чередом, словно никакой трагедии и не произошло.
Но она произошла.
Это случилось.
Пройдя через главный вход, Игорь сразу же двинул вглубь храма, держась левой стороны. Нужная ему статуя была семьдесят шестой в ряду из восьмидесяти трех фигур. Не самое почетное место, но и бог, несмотря на царящие в системных мирах нравы, был не самым популярным.
Может быть, потому что по божественным меркам у него был очень небольшой стаж работы. А может быть, из-за его методов.
Игорь остановился перед нужной статуей.
Голубые, изрядно потертые джинсы, стоптанные кроссовки, коричневая кожаная куртка, в правой руке бейсбольная бита, в левой руке “дезерт игл”… Молодой бог стоял в довольно расслабленной позе, слегка согнув колено, и его божественное предназначение выдавал лишь тот факт, что стоял он на груде черепов.
Человеческих, орочьих, эльфийских…
Статую пересекала трещина. Она начиналась у левого плеча и шла вниз, наискось перечеркивая всю грудь. Из трещины тянуло тленом.
Значит, правда, понял Игорь, и что-то внутри у него оборвалось.
— Вы адепт?
Игорь повернул голову и обнаружил молодого человека, одетого в рясу служителя храма. Судя по цвету рясы, он был из тех служителей, что моют полы, сортируют подношения и выносят из храма трупы.
— Адепт, — подтвердил Игорь.
— Соболезную, — сказал служитель. — Но такое случается. Бог пал.
— Он казался несокрушимым.
— Путь молодого бога сложен и тернист, — сказал служитель. — Несокрушимый может быть сокрушен, бессмертный может быть убит, немыслимое происходит сплошь и рядом. Знаете, у него ведь было не слишком много верующих. В этой части храма почти никогда никого не бывает.
— Зато те немногие, что были, верили истово, — сказал Игорь.
— Не хочу вас расстраивать, но, скорее всего, этого окажется недостаточно, чтобы вернуть его к жизни.
Игорь покачал головой.
— Его не вернуть, — сказал он. — Если физрук пал, он уже не вернется. А тот, что вернется, будет уже не он.
— Да, — согласился служитель. — Он ведь раньше был человеком?
Игорь кивнул.
— Те боги, что вышли из людей, редко возвращаются из небытия, — сказал служитель. — А когда возвращаются, то мало напоминают тех людей, которыми они были. Возвращаются символы веры, возвращаются божественные атрибуты, но не то, что стояло за этой ширмой. Боги приходят, боги уходят, таков естественный круговорот вещей.
— Что будет с… этим? — Игорь показал на статую.
— Трещина — символ падения, — сказал служитель. — Если сила верующих… в общем, со временем сила веры будет ослабевать, и статуя окончательно разрушится, и тогда я, а может быть, кто-то из моих братьев, соберет ее остатки, перемолет камни в песок и развеет по ветру в Пустыне Ушедших Богов. После появления трещины обычно этот процесс занимает около года. Очень редко, когда больше.
— Понятно, — сказал Игорь.
— Не хотите сделать пожертвование храму?
— Держите, — Игорь отсыпал служке несколько золотых монет.
— Он был хорошим богом?
— Не думаю, — сказал Игорь. — Наверное, он был плохим богом. Но лучшим из людей, которых я знал.

***

В рамках полученного от Темного Императора квеста Такеши первым делом отправился в Подземелье Зеленых Гоблинов, намереваясь вытрясти из гоблинов всю правду о произошедшем.
Но гоблины смогли рассказать немногое. Первые двое из зашедших в данж четыре — Такеши решил, что для удобства будет называть их Дойл и Кристоф — убили почти всех, а те, кто не отсиживался на респауне, постарались забиться в самые дальние углы и почти ничего не видели.
Вошли двое, потом один, потом еще один, первые два убили всех, до кого смогли дотянуться и расположились для ожидания в общем зале. Пришел физрук, они коротко о чем-то поговорили, а потом начали драться. К этому моменту подтянулся четвертый, бард, его никто не трогал и внимания на него не обращал. Потом драка закончилась, Кристоф и Дойл вышли из данжа обычным путем, а бард немного задержался.
Потом он тоже ушел.
Как выходил физрук, естественно, никто не видел. Что случилось с его телом, разумеется, никто не знал.
Расспросив несколько особей и практически ничего не добившись, Такеши отправился на место схватки и проклял грандмастера огня, который сжег и вплавил в камень все следы произошедшего. Он проклинал его минут пятнадцать, наверное, сделал несколько скриншотов, поставил сканер для изучения логов и отправился к себе.
К тому времени, как Такеши принял душ, отобедал и посвятил несколько часов последобеденному сну, информация со сканера поступила уже в полном объеме, и Такеши принялся за изучение.
Судя по логам, в общем зале Подземелья Зеленых Гоблинов физрук сражался с тенью. Он прыгал по пещере, наносил удары, получал урон, но его противник в истории не отображался.
Урон просто… входил. Неизвестно, откуда.
Куда уходили удары физрука, Такеши тоже не видел.
Затерто было все, очень основательно, и, похоже, что в режиме реального времени. Какие вычислительные мощности могли для такого потребоваться, Такеши представлял, но предпочитал об этом не думать.
Вот Чапай пропустил критический удар и ему оторвало ногу. Вот его здоровье упало в красную зону. Он использовал “призрачный клинок”, но вряд ли Такеши когда-нибудь сможет узнать, во что Чапай попал и какие были последствия… А вот и финальный удар.
Фатальный.
Физрук падает, его полоска здоровья обнулена. Его инвентарь дропается. Похоже, что целиком.
Такеши никогда не видел такого раньше, но, может быть, для богов это нормально. Должны же откуда-то браться древние реликвии и божественные артефакты…
И все. Конец истории.
В смысле, дальше не видно уже ничего. Если убийцы и проводили какие-то манипуляции с телом, в логах это не сохранилось.
Такеши запустил скрипт, который должен был составить список всего выпавшего из божественного инвентаря имущества, и задумался.
Похоже, что единственная зацепка — это бард. Кристоф с Дойлом тоже могли бы рассказать, что они сделали с телом, но барда найти должно быть проще.
Найти и разговорить.
А с Кристофом и Дойлом пусть Кевин разбирается, он тоже в какой-то степени божество, а простым хакерам лучше в эти разборки не лезть.
Коммуникационная система умного дома сигнализировала Такеши о входящем сигнале, и хакеру даже не нужно было смотреть на экран, чтобы узнать имя вызывающего.
Он активировал связь.
— Привет, Соломон.
— Ты уже знаешь?
— Знаю, — сказал Такеши. — А ты откуда узнал?
— Его статуи треснули по всей Системе, — сказал Соломон. — Во всех храмах. Некоторые статуи уже разрушены.
— А, понятно, — сказал Такеши. — Ты уже поставил шампанское на лед?
— На лед? Я уже его пью.
— Я не разделяю твоей радости, — сказал Такеши. — Более того, я считаю ее неприличной.
— Разве? Мы избавились от одного из факторов хаоса. Мир стал упорядоченней, разве это плохо?
— Значит, вот так ты на это смотришь?
— А как еще на это можно смотреть? Боги вне категорий, боги непредсказуемы, с богами практически невозможно сладить, и я был бы рад, если бы однажды они пали все. Без исключений.
— Ты уже организовал гонения на верующих?
— Разве я такой человек? — улыбнулся Соломон.
— А разве нет? — спросил Такеши. — Ты разогнал и фактически уничтожил Коллегию Бардов только за то, что они способствовали его возвышению. Так что верующих, которые могут способствовать его возрождению, ты точно щадить не станешь. Тем более, что ты знаешь, это будет уже не физрук. Это будет настоящий кровавый мститель, и ты можешь оказаться в его рабочем списке.
— Значит, ты сам все понимаешь, — сказал Соломон.
Похоже, верующих в непременное кровавое возмездие нынче ожидают суровые времена, подумал Такеши. Впрочем, для них всегда суровые времена.
Иначе бы они верили во что-нибудь другое.
Но он все же решил предостеречь Соломона. Не то, чтобы он хотел помочь Рейну избежать неприятностей, скорее, он хотел облегчить жизнь самому себе.
— Ты уже выяснил обстоятельства падения? — поинтересовался Такеши.
— Этим занимаются мои люди.
— Не сомневаюсь, — сказал Такеши. — И как далеко они уже продвинулись?
— Они только начали, — сказал Соломон. — А почему ты спрашиваешь?
— Я хочу тебя предупредить о конфликте интересом, — сказал Такеши. — Вполне возможно, что рано или поздно по ходу своих занятий твои люди выйдут на некого барда, и, поскольку мне известны твои методы работы, Соломон, я настоятельно советую, чтобы твои люди не просто не трогали этого барда, а держались от него подальше.
— Почему? И что за бард? Он бывший, из Коллегии? Как его зовут?
— Это неважно, — сказал Такеши. — Важно, что если с этим бардом что-нибудь случится, то император Кевин, первый этого имени, будет очень недоволен. А ты знаешь, что происходит, когда император Кевин, первый этого имени, становится недоволен.
— Знаю, — сказал Соломон. — А он тут с какого боку?
— Он тоже выясняет обстоятельства падения, — сказал Такеши.
— Хорошо, — сказал Соломон. — А ты тогда тут с какого боку? О…
— Именно.
— Значит, ты теперь — агент империи?
— Я на аутсорсе, — сказал Такеши, а потом решил добавить немного лжи. — Но Кевин дал мне понять, что если со мной что-то случится, они будут мстить за меня, как за одного из своих.
— Что ты такое говоришь? — изумился Соломон. — Что с тобой может случиться?
Такеш развел руками.
— Может быть, я поскользнусь в душе, — сказал он. — Или подавлюсь суши. Прошу прощения за невольный экспромт.
— Мне кажется, ты воспринимаешь эту ситуацию слишком близко к сердцу, — сказал Соломон.
— Может быть, — сказал Такеши.
— И император тоже.
— Может быть, — повторил Такеши. — Скажи лучше, Дом Красных Ветвей уже пригласил тебя на торжественный банкет?

***

Такеши еще раз прокрутил в голове разговор с Соломоном. Нет, вроде бы, он сделал все правильно, но изнутри его мозг все равно грызли червячки сомнения.
Бард не пытался скрыть своего присутствия на месте событий. О барде знали многие, о барде знали гоблины, и значит, скоро о нем будут знать все заинтересованные лица.
В том числе и Соломон, который свое отношение к этому племени и не скрывает. Так что лучше пусть Соломон будет знать, что информация барда представляет ценность для кого-то более значительного, чем глава преступного мира и текущий топ номер один общесистемного рейтинга игроков. Возможности Рейна, за которым стоит целая организация, несравнимо выше, чем возможности самого Такеши, и если люди Рейна найдут барда первыми… Что ж, пусть они дважды подумают перед тем, как что-нибудь предпринять.
Соломон узнал достаточно быстро, но это было нормально для человека, который просто держит руку на пульсе. Такеши не думал, что Соломон причастен в организации этой ловушки для Чапая. Возможностей у него, быть может, и хватило бы, но вот духа — точно нет.
Но вот с расследованием Соломон помешать может. Ибо что бы там ни могло возродиться вместо физрука, Соломон этому рад точно не будет. А значит, гонения на верующих, может быть, диверсии в храмах, и прочие шаги, чтобы имя физрука кануло в реку забвения.
В том числе, видимо, ему надо будет убрать и барда.
Одно только оставалось Такеши непонятным в этом раскладе. А именно, причина, которая заставляла барда молчать.
Прошло уже достаточно времени, за которое можно было сложить не одну балладу, но о падении физрука до сих пор никто не пел.
Почему?
Может быть, бард уже мертв? Может быть, его подстерегли сразу после выхода из данжа? Что, кроме смерти, может заткнуть рот одному из этих правдолюбцев?
Барда нужно было найти.
Но прежде Такеши совершил еще один исходящий звонок.
На вызов ответили почти сразу, и на экране появилось лицо пожилого человека, уставшего и очень раздраженного.
— Никаких комментариев, — отрезал он. — Не знаю, кого вы представляете, но мне нечего сказать по этому поводу.
— Меня зовут Такеши, профессор, и я представляю только себя, — сказал Такеши. — Я — его друг.
— Я знаю, кто вы, — чуть-чуть смягчился собеседник. — Но мне все равно нечего вам сказать. Я знаю об обстоятельствах дела не больше остальных.
— Я как раз хочу узнать больше остальных, — сказал Такеши. — И кое-что я уже узнал. Хотите, чтобы я этим с вами поделился?
— А что вы попросите взамен?
— Одну услугу, — сказал Такеши.
— Услуги таким, как вы…
— Не-не, — замахал руками Такеши. — Ничего такого. Просто небольшая консультация по профилю вашего основного хобби.
— И что вы хотите знать?
— Проверьте почту, я переслал вам небольшой список, — сказал Такеши. — Предположительно, это список предметов, которые дропнулись из его инвентаря. Вы можете бегло глянуть и сказать, чего там не хватает? Или, может быть, наоборот, там есть что-то такое, чего, по идее, не должно быть?
Профессор Трумен, один из выдающихся физруковедов своего поколения, отвернулся от Такеши, видимо, сместив взгляд на другой экран.
— Да, похоже, — сказал он. — Значит, все правда. Значит, он пал.
— Пал, — подтвердил Такеши.
— Но от чьей руки?
— Как раз это я и пытаюсь выяснить, — сказал Такеши. — Так что со списком?
— Мне потребуется гораздо больше времени на тщательный анализ, — сказал профессор. — Навскидку очень сложно понять, что именно тут есть, но я сразу могу вам сказать, чего именно тут явно не хватает.
— И чего же?
— Небольшого серого кубика, таинственного артефакта, который он выбил у серых орков на самом заре своего становления, — сказал профессор. — Насколько мне известно, он никогда с ним не расставался.
— А науке известно, как работает этот артефакт?
— Молодой человек, — сказал профессор. — Если бы науке это было известно, мы бы не называли сей артефакт таинственным. По-моему, хоть и немного кощунственно так говорить о боге, пусть даже и павшем, он и сам не знал, зачем этот куб нужен. Однако нам известно, что он сыграл важную роль в Войне Элронда и был одной из главных целей противника, который ни одной из своих целей так и не достиг.
— Значит, мы можем предположить, что там было что-то действительно ценное?
— Мы можем предположить, что угодно и делать это до тех пор, пока не узнаем точно, — сказал профессор. — Когда дело касается артефактов, все очень относительно, знаете ли. То, что для одного может быть недостижимой мечтой и вопросом жизни и смерти, другой примет за обычную безделушку.
— От билда зависит, — согласился Такеши.
— В том числе, и от него.
Завершив разговор, Такеши задумался.
Есть древняя штука, которая непонятно, что делает, и непонятно, кому нужна. Когда-то давно ее пытался заполучить восставший искин, но после того, как физрук его уничтожил, никто этой штукой больше не интересовался.
И теперь, когда он пал, этой штуки на месте не нашли. Все нашли, а эту штуку — нет.
Совпадение?
Такеши так не думал.
Конечно, можно было предположить, что за столько лет физрук и сам ее выкинул из инвентаря, потому что так и не придумал, что с ней делать, но это на физрука было непохоже.
Может ли быть так, что именно из-за этой штуки физрука и убили? Или же ее забрали в качестве дополнительного бонуса?
Потребность найти барда и заставить его говорить стала еще более насущной.
Такеши развернул клавиатуру и запустил несколько собственноручно разработанных программ.
— Ну и где же ты от меня прячешься, Рик?

Глава 17

Между продуктовым и аптекой гордо стоял оружейный магазин, и я зарулил в него чисто из любопытства. Стены его также пестрели цитатами национального лидера, и легко было определить, что тема оружия волновала его куда сильнее, чем кофе.
Ответственный гражданин — это вооруженный гражданин. В.А. Савельев.
По-настоящему свободным человека делает только ствол. В.А. Савельев.
Чем тупить в смартфон в сортире, порази мишени в тире. В.А… Ладно, вру. Это не он, это уже я сам придумал.
Ко мне подбежал очередной улыбчивый молодой продавец и поинтересовался, чем он может мне помочь. Но он ничем не мог мне помочь. Я сомневался, что мне продадут оружие без паспорта, в конце концов, “макаров” — это вам не “умнотел”, да и особого желания обзаводиться огнестрельным оружием я не испытывал. А если уж я начну слишком сильно бросаться в глаза в этом до зубов вооруженном обществе, то я всегда могу засунуть за пояс револьвер Магистра.
Кристофобой.
Но пистолеты тут стоили дешево, дешевле телефонов, и каждый второй носил их открыто. Зачем? Демонстрация социального статуса, дань моде или же причиной такого поведения стала чудовищная уличная преступность, беспощадная и к своим, и к чужим? Может быть, днем у них тут все благочинно, а ночью добропорядочные горожане засыпают и просыпаются гопники…
Нет, я же как раз полночи на скамейке во дворе просидел, и ни тебе выстрелов, ни тебе криков о помощи, ни тебе предсмертного хрипения. Или это сильно от района зависит?
Я вышел на улицу, щурясь от солнечного света, и тут меня озарило.
Я все понял.
Повсеместное внедрение огнестрельного оружия в жизнь простых граждан, надежная и бесплатная связь, малоэтажная застройка… Все это было не случайно, все это были звенья одной цепи.
Виталик не просто так стал президентом. Он готовился и готовил страну к зомбиапокалипсису. И, возможно, даже к вторжению, но это мне надо будет к положению дел в армии внимательнее присмотреться.
Объяснение было единственно возможным. Виталик вспомнил. Может быть, не все, но основное.
Виталик вспомнил и он готовится отражать атаки.
И, как минимум, у него есть доступ к консоли, потому что без читерства тут явно не обошлось. Как еще он, распевая под пиво посвященную выборам песню группы “Ленинград”, мог сделать такую блестящую политическую карьеру? Люди за ним пошли?
Но, видимо, полных масштабов того, что грядет, он все-таки не представляет. От Системы пистолетами не отбиться, коллоквианцы вон боевым космическим флотом обладали, и то не отбились. Систему нельзя остановить, Система уже здесь, вопрос только в том, сколько ущерба нанесет официальное начало Игры.
И еще не факт, что вся эта подготовка не сделает только хуже.
Что ж, ситуация осложнилась.
До Виталика теперь добраться будет сложнее, ведь он окопался в Кремле. Конечно, будь на моем месте физрук, это не стало бы для него проблемой. Он бы просто перемахнул через стену, набил морды взводу ФСО, и через полчаса они с Виталиком уже пили бы пиво и вспоминали старые недобрые времена, когда все было проще и любая проблема решалась ударом биты, запущенным в морду фаерболом и выстрелом из дробовика.
И кем мы стали?
Один — президент, другой мертв, а я скрываюсь на Земле от Системы моей мечты, потому что в ней завелись очередные сволочи, которые хотят заполучить мою голову.
Возможно.
Опять.
Поскольку прямо сейчас у меня не было никаких мыслей о том, как мне пробраться в Кремль или связаться с президентом, разве что на горячую линию в интернете ему написать, я решил начать с Полсона.
Но сначала зашел в продуктовый магазин.
Да, так и есть. Почти половину всего ассортимента занимали разнообразные консервы и прочие продукты с длительным сроком хранения.
Сомнений уже практически не осталось.
Виталик знал, Виталик ждал, Виталик готовился.
Я купил бутылку минеральной воды, вышел из магазина, свинтил пробку, сделал глоток.
Землю, конечно, все эти приспособления не спасут, но зомби и пришельцам из других миров явно придется несладко.
Хотя надо признать, что в последние заходы на Землю лезли только самые отчаянные безумцы, коих в Системе со временем становилось все меньше.
Моя родная планета стала мясорубкой, которая перемалывала самое отчаянное поколение игроков. Инструментов естественного отбора, раз уж эволюция в Системе перестала работать, как таковая.

***

Конечно, на самом деле Полсон был никакой не Полсон, а обычный Артур Пирожков.
Насчет Пирожкова я шучу, был в мое время такой нелепый персонаж, выдававший себя за певца. Как сказал бы физрук, ну типа.
Я включил поисковое устройство Такеши. Оно работало на общих системных принципах, и наличие магии для него не требовалось. Достаточно было только одной среды, пусть даже сама Игра еще официально не началась.
Полсон нашелся сразу. Легко искать того, кто не прячется. Кто даже еще не знает, что ему нужно прятаться.
На встроенном интерфейсе появилась карта местности, весьма тщательно построенная, надо сказать. Местоположение Полсона на ней было выделено зеленой точкой.
Значит, он жив, и Кристоф до него не добрался, хотя, если он прилетел на одном со мной корабле, у него была довольно внушительная фора. Что ж, тем лучше.
Может, это и не Магистр вовсе, и я зря себя столько времени накручиваю.
Прикинув, что мне нужно пилить на другой конец Москвы, я шагнул к краю проезжей части и поднял руку в характерном жесте. Простоял так минут пять.
Желтые машины с шашечками в потоке то и дело мелькали, но меня они упорно игнорировали.
Я уже начал подозревать, что что-то делаю не так, когда ко мне подошла миловидная девчушка лет шестнадцати.
— А что это вы делаете? — поинтересовалась она.
— Такси ловлю, — сказал я.
— Рукой? — удивилась она.
— Меня долго не было в стране, — сказал я. — Командировка, сами понимаете. Партия сказала, надо…
— Может быть, у вас и телефона нет? — спросила она. — Хотите, я вам на свой вызову?
— Да, — сказал я. — Хочу.
В принципе, я мог бы разобраться и сам, наверняка надо просто какое-то приложение на "умнотел" установить, вроде "убера", но это потребовало какого-то времени. Кроме того, если я воспользуюсь такси, вызванном не на мое имя, то оставлю меньше следов в местной электронной среде. Хотя, наверное, об этом беспокоиться мне уже поздно.
Она вызвала мне такси, я поблагодарил ее и уверил, что расплачусь с водителем наличностью. Машина подъехала минуты через три, девушка объяснила ситуацию водителю, я приветливо помахал ей рукой, и мы влились в поток.
— Вы не местный, да? — спросил водитель.
— Местный, — сказал я. — Просто давно не был дома.
Водитель, что удивительно, сам был… местный. В мое время такие водители такси попадались мне не чаще раза в год, и сразу же начинали рассказывать, что так-то у них свой бизнес, а рулят они чисто под настроение и для души.
— Командировка?
— Да, — сказал я. — Очень далеко отсюда.
Пробок почему-то не было, но я не стал спрашивать, почему. Ну его к черту, буду задавать много вопросов о том, что местным жителям кажется очевидным, и меня еще за шпиона примут. А при ближайшем рассмотрении вдруг выяснится, что и пуговки у меня не те, и вообще костюм не на фабрике "Большевичка" пошит.
— Вам, наверное, удивительно видеть, как изменилась Москва за последние годы, — заметил таксист. — Кстати, а сколько лет вас не было?
— Много, — сказал я. Практически, целую жизнь, а если мерить старыми досистемными мерками, то и не одну. — Простите, я не хочу разговаривать.
— Понимаю, — сказал он. — Не против, если я музыку включу?
— Не против, — сказал я, ожидая, что сейчас он на полную врубит шансон.
Но он включил негромкий джаз.
Куда катится этот мир, мне в целом понятно. Но как он здесь-то оказался?
Когда мы подъехали к искомой локации, я снова открыл карту, чтобы удостовериться, что Полсон все еще не месте, и оказалось, что таки нет.
Он переместился, причем неплохо так переместился, даже район сменил.
— Планы изменились, — сказал я водителю и назвал ему новый адрес. Он даже не стал вбивать его в навигатор, а развернулся на ближайшем светофоре. Это он что, и город сам наизусть знает, что ли?
Новый адрес находился в какой-то промзоне, а зеленая метка пряталась за высоким бетонным забором, поверх которого была намотана колючая проволока. Я расплатился с таксистом (рубль двадцать, и тридцать копеек на чай), отпустил машину и уставился на КПП, который преградил мой путь к Полсону. Что ж, похоже, мне оставалось только ждать.
Я уселся на нагретый солнцем бетонный блок и отхлебнул воды из бутылки.
— Вам плохо? — поинтересовался у меня первый же прохожий. — Я могу вам как-то помочь? Может быть, скорую вызвать?
Одни добрые самаритяне вокруг, аж противно.
В Системе меня бы скорее ткнули ножом в спину, чтобы залутать то, что с меня дропнется…
Впрочем, я снова драматизирую и перегибаю палку. Есть в Системных мирах и нормальные люди, есть в Системных мирах и безопасные локации…
— Спасибо, со мной все в порядке, — сказал я.
— Вы сидите на солнце, у вас может быть тепловой удар, — заметил прохожий. — Или солнечный.
— Но больше здесь сидеть негде, — сказал я. — А мне надо подождать старого знакомого.
— Будьте аккуратней, — посоветовал мне прохожий и наконец-то свалил по своим делам.
Это ж чего он там накодил, подумал я. Как ему удалось вообще?
Впрочем, я еще слишком мало видел, чтобы делать хоть какие-то выводы…
Полсон появился минут через сорок. Шорты, сандалии, растянутая футболка, темные очки, сумка с ноутбуком на плече… Ну да, он же инженер по какому-то там оборудованию, может быть, с инспекцией здесь был или неполадки какие-нибудь устранял, или чем там инженеры вообще на местах занимаются.
— Привет, Артур, — сказал я, когда он проходил мимо.
Он остановился, повернул голову и уставился на меня через очки.
— Привет, — сказал он. — А мы знакомы?
— Это длинная история и сложная ситуация, которую не объяснить в двух словах, — сказал я. — Нам нужно поговорить.
— Вы из какой-то секты?
— Нет, — сказал я.
— Тогда это какой-то развод?
— Нет, — сказал я.
— А вы бы сказали, если бы это был развод?
— Непременно, — сказал я. — Ты меня не помнишь, но я много о тебе знаю.
И я изложил ему несколько фактов из его предыдущей жизни. Из многих его предыдущих жизней, стараясь использовать только те, что не менялись от воплощения к воплощению.
— Вы из КГБ? — сделал он логичный, но неправильный вывод.
— Нет.
— А сказали бы, если бы были из КГБ?
— Конечно, сказал бы. Они обязаны правдиво отвечать на прямой вопрос о принадлежности к органам, таков закон.
На самом деле, это была байка подсмотренная мной в какой-то американском сериале, и даже там она не сработала.
— Тогда зачем вы за мной следите?
— А что ты скажешь, если узнаешь, что от тебя зависят судьбы мира? — поинтересовался я. И это было даже не вранье. прошлый раз Земля улетела в перезагрузку сразу после того, как он использовал свой ультимативный пассивный скилл и уничтожил все живое и неживое в пределах Третьего Транспортного Кольца.
— Что сидеть без головного убора на жаре довольно неполезно для здоровья, — ответил он.
— Мне нужно всего лишь пять минут твоего времени, — сказал я. — Если за это время я не смогу тебя убедить, ты можешь просто уйти и никогда больше меня не увидишь.
А вот это уже ложь, ну да и черт с ним.
— Ладно, — сказал он. — Вот ваши пять минут.
— Не здесь, — сказал я.
— Я так и знал, что надо будет отойти в какую-нибудь темную подворотню, — сказал он. — А что будет дальше? Вы ударите меня по голове, заберете ноут и воспользуетесь моим молодым упругим телом?
— Где ты тут видишь хоть одну темную подворотню?
— Ну, это может быть и светлая подворотня, — сказал он. — Я в ваших нездоровых предпочтениях не разбираюсь. Вы, наверное, первый маньяк, которого я вижу вот так, прямо перед собой и в реальной жизни.
— Я не маньяк.
— А вы бы сказали, если бы это было не так?
Я почувствовал, что наш разговор заходит в тупик.
— Наш разговор заходит в тупик, — сказал я. — Давай не будет никуда отходить, а просто сядем в твою машину. У тебя ведь есть машина?
Всегда была.
— То есть, вот ту фигню вы про меня знаете, а в этом не уверены? — уточнил Артур. — Какой-то вы странный КГБ.
— Я не из КГБ, — еще раз сказал я.
— Можете показать удостоверение?
— В котором написано, что я не из КГБ?
— Да хоть какое-нибудь.
— Не могу.
— Я так и знал, — торжествующе сказал он. — А кто вы такой на самом деле? Как вас зовут-то?
— Сумкин, — сказал я. — Федор Сумкин.
Он хохотнул, а потом смутился.
— Что, серьезно?
— Абсолютно.
— Ваши родители, наверное, были большие шутники.
— Они не читали, — сказал я.
— Сочувствую, — сказал он.
— Так у тебя есть машина?
— Конечно, есть, — сказал он и ткнул рукой на аккуратный синий автомобильчик, припаркованный на противоположной стороне улицы. Внешний облик машины был мне абсолютно незнаком, в отличие от значка на радиаторной решетке.
АЗЛК.
Разрушитель Миров ездит на новеньком "москвиче", почему бы и нет.
Мы сели в горячую машину, и Артур бросил сумку с ноутбуком на заднее сиденье и сразу завел двигатель, чтобы включить кондиционер.
— Что ж, — сказал он. — Вот вам ваши пять минут.
А потом салон охладится, и он уедет, а я останусь торчать на жаре.
Пофиг, пляшем.
Я достал из инвентаря Сферу Воспоминаний. Полсон так удивился, что даже очки снял.
— О, Палантир, — сказал он. — Стесняюсь спросить, а откуда вы его вытащили?
— Из пространственного кармана.
— Да, конечно, как же я сразу не сообразил, — сказал он. — Можно потрогать, или на меня оттуда сразу древнее зло выпрыгнет и как начнет душу пожирать?
— Трогай, — сказал я. — Там нет древнего зла. Только современное.
Он осторожно коснулся сферы пальцем, и его лицо еще раз выразило крайнюю степень изумления.
— Твердый и холодный.
— А ты думал, это воздушный шарик? — спросил я. — И чем я, по-твоему, его надул?
— Я мог бы предложить пару вариантов, — сказал он. — Ну ладно, я уже впечатлен. Мне нравятся фокусы, и я готов продлить наш пятиминутный сеанс еще на пять минут. Что дальше?
— Дальше возьми его в руки и загляну внутрь, — сказал я.
— Но он же непрозрачный.
— Все равно попробуй.
— Тут-то древнее зло на меня и напрыгнет?
— Нет.
— А вы бы сказали, если бы напрыгнуло?

***

Конечно, Сфера Воспоминаний не возвращает человеку всю память, но мне этого и не требовалось. Мне было бы достаточно, если бы он вспомнил главное. Да ладно, пусть даже не главное. Если бы он вспомнил хоть что-нибудь, с ним уже было бы о чем разговаривать.
Чапай как-то в самом начале наших приключений в такое посмотрел, после чего из развязного гопника превратился в гопника собранного и настороженного. Но онончательно вся память вернулась к нему лишь после того, как его убили.
В первый раз.
Полсон отвел взгляд от Сферы и протянул ее мне. Я молча убрал ее в инвентарь, давая ему время собраться с мыслями и подобрать правильные слова. Впрочем, за словами Артур в карман никогда не лез.
— Охренеть, — сказал он. — И это все правда?
— Да.
— Это все на самом деле?
— Да.
— И это все я?
— Ну, наверное, — сказал я. — Я же не знаю, что ты видел.
— Что на Земле все время случается какая-то фигня, а потом все идет совсем плохо, а потом перезагружается и все начинается по новой, — сказал он. — мы сейчас в начале такого цикла?
— Где-то около.
— И меня каждый раз убивают?
— Не каждый, — сказал я. — Но довольно часто.
— Почему?
Я пожал плечами.
— Наверное, из-за моего искрометного чувства юмора, — решил Полсон. — Я видел тебя там, в своих воспоминаниях, но всего пару раз. Мы ведь не близкие друзья, так?
— Скорее, шапочные знакомые, — сказал я. — Но сейчас сложилась такая ситуация, когда мы сможем помочь друг другу.
— И чего ты от меня хочешь, Сумкин?
— Есть люди, которые… скажем, будут рады твоей смерти, — сказал я. — И так уж получилось, что, возможно, один из них теперь также будет рад и моей смерти. Я предлагаю объединить наши усилия, выяснить правду и не дать друг другу умереть в процессе выяснения.
— А если более конкретно?
— Пока фигня не началась, это все не особенно актуально, — сказал я и вытащил из инвентаря свиток перемещения. — Но как только она начнется, за тобой, скорее всего, придут. И когда это случится, а еще лучше, сразу же после объявления о старте очередного забега, тебе нужно будет сломать печать на этом свитке, после чего откроется портал, который перенесет тебя в безопасное место. Где я тебя встречу и расскажу, что мы будем делать дальше.
— Звучит, как продолжение той же истории с темной подворотней, только гораздо более замороченно, — сказал он. — Настолько замороченно, что даже похоже на правду. А когда начнется фигня?
— Сложно сказать. Может быть, завтра, может быть, через год.
— И мне все время держать эту штуку при себе? Инвентарь-то у меня не активен. Неужели не существует никаких других способов?
— Когда тебя убили в первый раз, тебе перерезали глотку, — сказал я, показывая на себе. Говорят, что это плохая примета, но я архимаг и грандмастер и должен быть выше всех этих мелких суеверий. — Вот отсюда и вот досюда.
— Ладно, буду держать при себе, — сказал он. — А я на самом деле самый опасный человек в этих ваших мирах?
— Один из, — сказал я. — Поэтому тебя и стараются убить в первую очередь.
— Варварский какой-то метод, — вздохнул он. — Можно же для начала просто поговорить…
Я подумал, что в ходе переговоров желание его убить появится у другой стороны еще быстрее.
— И как мне теперь со всем этим жить?
— Ну, ты большой мальчик, — сказал я. — Как-нибудь разберешься.
— Ладно, — сказал он. — Значит, увидимся уже после того, как начнется фигня?
— Да, — сказал я.
— Вас подвезти куда-нибудь, Сумкин?
— Не надо, — сказал я. — Пройдусь.
— По жаре-то?
— Грандмастеру, в жилах которого течет жидкий огонь, никакая жара не страшна.
— А если вас сейчас, допустим, иголкой ткнуть?
— Не наглей, Разрушитель, — сказал я.
— Ладно, простите, — сказал он. — Просто мне надо обо всем этом подумать.
— Подумай, — сказал я, берясь за дверную ручку. — Крепко подумай.
Я вышел из машины, а он вывернул руль топнул по педали газа, и его машина рванула с места с пробуксовкой, прямо как Василий любил.
И едва синий "москвич" скрылся за поворотом, как ко мне подкатил большой страшный черный джип, плод запретной любви "хаммера", танка и африканского носорога. Сначала я подумал, что его водитель претендует на освободившееся парковочное место, но потом понял, что он туда просто не влезет.
Называлось все это удовольствие "УАЗ. Кочевник".
Задняя правая дверь внедорожника открылась и из нее выпрыгнул колоритный старикан в мятом льняном костюме, самым примечательным аксессуаром которого была здоровенная деревянная кобура для "маузера", которая болталась на ремне.
— Садись, Сумкин, — пригласил старикан. — Прокатимся, о делах наших скорбных покалякаем. Ек-макарек.

Интермедия 6. Магистр

Ночь в пустыне прекрасна и живет своей собственной жизнью.
Воздух прохладен, дует легкий ветерок, под ногами тихо шуршит песок, а звезды над головой сверкают особенно ярко.
Магистр и Кевин спустились с бархана и наткнулись на первый труп.
Труп принадлежал мужчине в бурнусе. А еще у него были черная борода и автомат Калашникова.
Магистр потыкал труп ногой.
— Каждый раз, когда я ищу Бордена, мне приходится идти по следу из мертвых тел, — сказал он.
— Видимо, таковы законы жанра, — сказал Кевин.
— И что же это, по-твоему, за жанр?
— Шпионский триллер? — предположил Кевин.
— Скорее, боевик с редкими вкраплениями трэша, — сказал Магистр. — Впрочем, реальная жизнь в какой-то один жанр, как правило, не укладывается. Комедия здесь соседствует с трагедией, а в любой драме могут обнаружиться элементы фарса.
— В том и задача искусства, чтобы передать эту композицию целиком, — сказал Кевин.
— Искусство мертво, — заявил Магистр.
— Какое?
— Любое и всякое.
Из-за соседнего бархана донеслись выстрелы и хрипы. Выстрелы были одиночные, а хрипы — предсмертные.
— Любое искусство — это попытки сделать слепок реальности, неважно, существующей или воображаемой, а слепке нет жизни, — сказал Магистр. — Статуя атлета никогда не сможет бегать, а от картины с цветами, сколь бы талантливо она ни были нарисованы, ты не почувствуешь запаха. А если почувствуешь, то это уже признаки шизофрении.
Кевин пожал плечами, но Магистра было уже не остановить.
— Или, возьмем, к примеру, литературу, — сказал он. — Ты знаешь про эту историю с ружьем?
— У человека было ружье и в конце концов он из него застрелился? — предположил Кевин.
— Почти так, — сказал Магистр. — Есть такая теория, что если на стене висит ружье, то оно обязательно должно выстрелить. И неважно, что его могли повесить там для красоты, что оно сломанное, охолощенное, что боеприпасы отсырели иди уже не производятся вовсе. Есть ружье — должно выстрелить, понимаешь? Ты часто с таким в жизни сталкивался?
— Нет, но я могу представить себе ситуацию, в которой мне пришлось бы использовать висящее на стене оружие.
— Но для этого надо, чтобы у тебя закончилось все остальное оружие в инвентаре, — заметил Магистр. — Знаешь, если бы я решил написать книгу, я бы тоже повесил на стену ружье. А потом бы напомнил читателям, что оно там висит, большое и страшное. А потом бы еще раз напомнил, и некоторое время рассуждал бы о его калибре, максимальной прицельной дальности и прочих планках Пикатинни, а главные герои то и дело бросали бы в его сторону тревожные взгляды.
— Позволь мне угадать, Оберон, — сказал Кевин. — В итоге оно бы так и не выстрелило?
— Именно.
— Хорошо, что ты не пишешь книги, — сказал Кевин. — Впрочем, не думаю, что будь иначе, ты бы снискал на этом поприще успех.
— Потому что правда мне дороже законов жанра?
— Ну, давай это так назовем.
— На последней странице книги читатель хочет получить ответы на все вопросы, — сказал Магистр. — Чтобы все задачи были решены, все загадки разгаданы, все злодеи получили по заслугам, а убийцей оказался вон тот подозрительный садовник с мачете, которое торчит у него из-за пояса. Вот ты за свою долгую и полную всякого жизнь часто сталкивался с ситуацией, когда тебе все понятно и не надо искать никаких ответов?
— Пару раз, — сказал Кевин. — А потом я трезвел.
— Вот то-то и оно, — сказал Магистр. — То-то и оно. В жизни такая ситуация попросту невозможна. Не бывает кризиса, настолько глобального, что он отменит все грядущие кризисы. Не бывает последней войны, после которой конфликтов уже не будет, а наступит сплошное благорастворение в воздухах. Нет никакого главного вопроса жизни, вселенной и всего остального, после которого тебе бы не пришлось искать другие ответы.
— Оберон, — сказал Кевин. — Если ты хочешь меня о чем-то спросить, то можешь сделать это и без столь утомительных прелюдий.
— Уверен?
— Вполне.
— Почему ты позволил ему уйти? Зачем снял для него запрет на телепортацию?
— Потому что я не хотел загонять его в угол, — сказал Кевин. — И видел, что твои методы не особо работают. Что мне надо было сделать? Запереть его там и позволить разнести половину дворца? Потерять еще роту своих гвардейцев? Зачем? Я никуда не тороплюсь, Оберон. Я прожил долго и не собираюсь умирать завтра или послезавтра. У меня впереди много времени, часть которого я собираюсь посвятить этому твоему конструкту. Мне известны способы, как уничтожить неуничтожимое, и я до него еще доберусь.
— Значит, ты собираешься его убить?
— Да.
— А если я попрошу тебя этого не делать?
— Этого я и боялся, — сказал Кевин. — Ты вовсе не собираешься его уничтожать. Ты хочешь вернуть контроль.
— Кристоф — это очень ценный инструмент, — сказал Магистр. — Таким не разбрасываются. Я мог бы взять его под контроль еще у тебя во дворце, если бы ты дал мне чуть больше времени.
— Не уверен, что это так.
— Зачем мне врать?
— У тебя может быть тысяча причин, — сказал Кевин. — Кроме того, я допускаю и тот вариант, в котором ты не лжешь. В котором ты заблуждаешься.
— Разве я так часто ошибаюсь?
— Достаточно часто, чтобы не считать это чем-то невероятным.
— И все же, ответь на мой вопрос. Что будет, если я попрошу тебя этого не делать?
— Боюсь, я буду вынужден тебе отказать.
— Из-за физрука? Из-за этого землянина?
— Отчасти из-за него, — сказал Кевин. — Отчасти из-за того, что само существование этого Кристофа нарушает правила честной игры. Это инструмент, Оберон, но это не поварешка и даже не молоток. Это меч. И мне хочется знать, против кого ты его точил. Явно не против физрука, он появился в игре недавно. Может быть, против меня?
— Как ты мог подумать про меня такое? — спросил Магистр. — После стольких лет, после всего, что мы прошли вместе. Разве это для тебя ничего не значит?
— Для меня — значит, — сказал Кевин. — А для тебя — нет. И убери с лица эту гримасу, у тебя все равно не получится изобразить оскорбленную невинность.
— Иногда меч — это просто меч.
— А ружье просто висит на стене и никогда не стреляет, — согласился Кевин. — Но ведь кто-то его туда зачем-то повесил. Ты ничего не делаешь просто так.
— А если я дам тебе слово, что никогда не собирался использовать его против тебя?
— Слова дешевы, — сказал Кевин. — А виски стоит денег.
— Значит, это конец? — спросил Магистр.
— Помнишь, из-за чего когда-то разошлись наши дороги?
— Ты не одобрял моих методов.
— Я до сих пор их не одобряю, — сказал Кевин. — Мы долгое время существовали независимо друг от друга и не лезли в дела друг друга. Потом ты позвал меня на помощь, и я пришел, и все вроде бы начало возвращаться на круги своя, но ты ничуть не изменился, Оберон, и те наши старые противоречия никуда не ушли. Я думаю, будет лучше, если после того, как мы разберемся с текущими проблемами, мы снова будем…. существовать порознь.
— Мне жаль это слышать.
— Мне жаль это говорить.
— Может быть, нам стоит скрестить клинки прямо сейчас? — предложил Магистр. — Чтобы не было между нами больше никаких недоговоренностей, чтобы прояснить наши отношения раз и навсегда? Как тебе такое? Призрак Ночи против Отца Всех Мечей?
— Не стоит, — сказал Кевин. — У нас есть еще незаконченное дело. И не одно.
— Как мы можем работать вместе, если ты мне не доверяешь?
— В этом вопросе я тебе доверяю, — сказал Кевин. — Потому что ты бьешься за Систему, которая является для тебя наивысшей ценностью.
— Мне жаль…
— Не надо, — попросил Кевин. — Мы взрослые люди, даже больше, чем просто взрослые, и можем обойтись без этих церемоний. Я тебя уважаю, я доверяю некоторым твоим суждениям, и мы вполне можем довести дело до конца. А потом все станет, как раньше. Насколько это вообще возможно.
— Ладно, — сказал Магистр. — Пусть будет так.
— А теперь нам надо идти, — сказал Кевин. — Гарри, по-моему, уже всех убил, и если мы не поторопимся, то за ним прилетит вертолет и нам придется тащиться за ним в Англию. Или куда он там еще может отправиться.

Глава 18

— А если нет? — спросил я.
— Тогда я прострелю тебе колено, — пообещал старикан, похлопав ладонью по полированному дереву старорежимной кобуры. — И ты больше никогда не сможешь пойти по дороге приключений.
— Вот так прямо и прострелите? — удивился я. — На улице, средь бела дня?
— Вот так прямо и прострелю, ек-макарек, — подтвердил он. — Потом мы тебя, конечно, перевяжем, чтобы ты от кровотечения не помер, и отвезем, куда следует. Надо же разобраться, что ты за птица, и откуда такой красивый нарисовался.
— Думаете, я английский шпион?
— Вряд ли английский, — сказал он. — Мы одного английского шпиона на той неделе расстреляли, так что следующий только через месяц должен объявиться.
Лицо старикана казалось мне смутно знакомым, но я не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах я его видел. Моя прошлая жизнь на Земле казалась слишком далекой, словно и не со мной это было.
— У вас какой-то четкий график, что ли? — удивился я.
— Это у них график, — сказал старикан. — Ни месяца без факапа, ек-макарек. А мы просто работаем. За каждых пять шпионов — квартальная премия.
— Хорошая прибавка к пенсии, — сказал я.
— Покой нам только снится, — согласился он. — Так что, сядешь в машину или мне уже стрелять?
В принципе, я мог бы сесть в машину, в конце концов, дед был представителем власти, а мне все равно пришлось бы идти с ними на контакт, чтобы донести информацию до президента. Но я спросил себя, а что бы на моем месте сделал физрук.
И получил вполне однозначный ответ.
— Да и стреляй, — сказал я. — Посмотрим, не дрогнет ли рука.
Чапай бы так просто не прогнулся.
— Планы меняются, — сказал старикан. — Стас, помни шпиона немного, чтобы он посговорчивее стал.
— Угу, — ответили откуда-то из недр машины.
Водительская дверь открылась и на солнечный свет вылез бугай.
Типичный такой бугай, здоровенный, коротко стриженный, мускулатура такая, что рубашка вот-вот порвется.
И его я узнал сразу. А узнав его, понял, откуда я помню старика.
Бугай был приятелем Чапая из досистемной жизни, в те времена, когда это все только началось, мы к нему на дачу прорывались в надежде там отсидеться. А дед Егор у него тогда сторожем подрабатывал.
Этому типу потом еще замороченный квест на зачистку Госдумы выпал. В которой он когда-то депутатом работал.
— Привет, Кабан, — сказал я.
— Привет, — сказал он. — А мы знакомы?
— Когда-то были.
— Прости, я не помню, — сказал он и нерешительно посмотрел на деда Егора. — Вы уверены, шеф? А если я его поломаю нечаянно?
— А ты нежно, ек-макарек, — посоветовал ему дед Егор. — Сломай ему только одну руку и сразу в машину тащи.
И вот тут нужно уточнить один момент.
Существует общепринятое заблуждение, что маги качают один только интеллект, дескать, им кроме запаса маны для эффективной работы ничего и не надо, и отчасти это даже правда.
Для работы, может быть, и не нужно.
А для комфортной жизни все-таки требуется и другие параметры развивать. Хороший игрок — это гармонично прокачанный игрок.
Мой билд был еще не идеален. Я собирался довести его до этого состояния к пятисот двадцатому уровню, до которого еще несколько десятилетий вдумчивой работы, но и на своем текущем я был уже достаточно неплох.
Конечно, как и все маги, основную ставку я делал на интеллект, но вбрасывал свободные очки и в другие характеристики. В силу, в ловкость, в выносливость.
Конечно, до любого милишника я по этим статам не дотягивал, а танки превосходили меня на порядок, но совсем уж беспомощным я себя не чувствовал.
И несмотря на то, что Игра на Земле еще официально в очередной раз не началась, и моя магия не работала, все мои параметры были при мне, и я не был такой уж легкой добычей.
Я был сильнее, быстрее и крепче, чем любой среднестатистический землянин, и вполне мог бы отмахаться от стайки гопников или случайного ночного грабителя. Конечно, Кабана вряд ли можно было назвать среднестатистическим, он был качок, бывший люберецкий хулиган, спецназовец с навыками ближнего боя, этакая бюджетная версия Василия, но все свои деньги я бы на него не поставил.
Стас через голову стащил наплечную кобуру, бросил ее на водительское сиденье, повращал головой, разминая шею, и принялся хрустеть костяшками пальцев. /то у них с Василием общее…
— Ну что, шпион, не передумал?
— Ты меня на понт не возьмешь, начальник, — сказал я.
— Ладно, ек-макарек. Вали его, Стас.
Стас пошел на меня, но очень неторопливо, как и положено настоящему бугаю. Я напрыгнул на него, пнул в колено, зарядил двушечку по корпусу и отскочил в сторону.
Он… ну, я не скажу, что он даже не покачнулся, но я ожидал большего.
— Это что сейчас такое было? — спросил Кабан.
— А я тебе говорил, что это не простой человечек, ек-макарек, — назидательно сказал ему дед Егор. — Смотри, как бы он тебя вообще не уработал.
Рядом с нами остановилась пара прохожих.
— А что здесь происходит?
Дед Егор засветил им свои "корочки".
— КГБ. Проводим комплекс оперативно-воспитательных работ, ничего интересного. Идите по своим делам, товарищи.
Товарищи ушли, даже не оглядываюсь. То ли комитету тут безоговорочно доверяли, то ли предпочитали не связываться.
Кабан сделал обманное движение, а потом попробовал взять меня в захват. Я увернулся, еще разок влепил ему слева по корпусу и отскочил.
Стратегия не работала, работать по корпусу не было никакого смысла, пресс у чувака был железный. А еще у него руки длиннее, и веса больше килограммов на пятьдесят.
Жалко, у меня своей Клавдии нету…
— Знакомая какая-то манера боя, — заметил Кабан. — Из бывших, что ли?
— Все спецслужбы дерутся одинаково, — сказал дед Егор. — Ну, плюс-минус, ек-макарек.
— Не-не, — сказал Кабан. — Тут наша школа чувствуется.
— Да откуда у шпиона наша школа? — удивился дед Егор. — Ты что такое несешь, ек-макарек?
Мне, конечно, эти слова Кабана польстили. А ведь мне физрук только пару приемов показал и главные принципы объяснил…
Кабан снова замахнулся, я снова ушел, отработав по корпусу.
— Притомился я что-то на жаре, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Закончу, пожалуй, ваше вальсирование.
И потянул свой маузер из кобуры.
— Ладно-ладно, — сказал я. — Давайте все-таки оставаться в цивилизованных рамках.
Тут надо уточнить еще кое-какой момент.
В принципе, огнестрельное оружие в Системе не рулило, потому что прокачанная под кап ловкость позволяла игрокам уворачиваться от пуль, и я с несколькими такими индивидуумами даже знаком был.
Но сам я подобной ловкостью не обладал, до капа мне еще было далеко, да я вовсе и не собирался его достигать, и, вообще, бегать наперегонки со снарядом из стариковского маузера было мне не по статусу.
Поэтому я решил, что я уже достаточно не прогнулся, и можно перейти к дальнейшим переговорам.
К нормальным, а не тем, которые любил проводить Чапай.
— Как по мне, так стрелять друг в друга — вполне цивилизованный метод, — заметил дед Егор. — Вот если мы я тебя попытался камнями забить или на кол там насадить, это было бы варварство, и может быть, даже мракобесие местами. Или если бы он тебе на шею коленом наступил, тут тоже могли бы вопросы возникнуть. А пуля вполне в современные цивилизационные тренды вписывается, ек-макарек.
— Но я уже и так согласен с вами прокатиться, — сказал я.
— Это разумный подход, — согласился дед Егор. — Впрочем, колено я тебе прострелить и в машине могу.
— А может не надо, Егор Михайлович? — поинтересовался Кабан. — Вы-то можете, а мне потом опять чехлы стирать и салон отмывать.
— А может, и не надо, — согласился дед Егор. — Посмотрим, как у нас разговор сложится.
Он подвинулся, и я сел в машину. Кабан нацепил обратно свою кобуру и тоже сел в машину.
В салоне было темно и прохладно, и, кроме нас троих, больше никого не было. Кабан крутанул руль и тронулся с места.
— Ну, рассказывай, — сказал дед Егор. — Что ты мальчику дал?
— А вы это у него еще не отобрали, что ли? — удивился я.
— Если бы отобрали, я бы не спрашивал, — сказал дед Егор. — Мы, конечно, теперь к парнишке присмотримся, глаз с него сводить не будем, но и прессовать по-взрослому пока нет необходимости. Так что ты ему дал?
— Рулон бумаги, — сказал я.
— Зачем?
— Это его пропуск.
— Пропуск куда?
— Не куда, а откуда, — сказал я. — Отсюда.
— Завербовать его вздумали, значит? И что в нем такого ценного?
— Слушайте, — сказал я. — А вы думаете, я на самом деле кто?
— А мы не думаем, — сказал дед Егор. — Мы ждем, пока ты сам нам это поведаешь, ек-макарек. Кто то, откуды ты и зачем такой красивый здесь отираешься. Что в этом парне такого ценного?
— У него большой потенциал.
— Да? А так сразу и не скажешь, — дед Егор потер небритый подбородок.
— Как вы на меня вышли? — спросил я.
— Да ты наследил, как стадо бегемотов на футбольном поле, — сказал дед Егор. — У наших граждан, понимаешь ли, установка все подозрительное отслеживать и сообщать об этом, куда следует, а ты с самого утра себя очень подозрительно вел. Цепочка эта в ломбарде, отсутствие паспорта, потом телефон сразу пошел покупать… Как будто ты не местный, и когда я говорю "не местный", я не имею в виду "не наш, не советский", а, так сказать, более широкий смысл этого слова использую, ек-макарек. Так что я думаю, ты оттуда.
С этими словами он ткнул пальцем в потолок, явно используя более широкий смысл этого жеста.
— Оттуда, — согласился я. Если они хоть немного в курсе, то так даже проще.
— Уже что-то, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Первый раз ты засветился в ломбарде. Цепку мы твою конфисковали… в смысле, залог выкупили, сейчас эта штука в лаборатории, и я готов поставить свой годовой оклад против дырявого сапога, что результаты экспертизы нас удивят. Оценщица связалась с нами, а дальше мы отследили твой путь по камерам. В обе стороны, кстати. И водителя нашли, который тебя где-то посреди леса подобрал. Вот в лесу у нас камер нет, поэтому мы не знаем, с какого летающего блюдца ты у нас высадился и где оно сейчас припарковано.
— Оно улетело, — сказал я.
— Хорошо, что не утонуло, ек-макарек, — сказал дед Егор. — У нас тут на прошлой неделе такие дожди шли, что я временами думал, что опять в Венеции. Где ты, кстати, на нашем так хорошо балакать научился?
— Да я местный, — сказал я. — Был когда-то.
— И что заставило тебя эмигрировать?
— Скоро сами поймете, — сказал я.
— Как скоро?
— Точно не скажу. Может быть, уже завтра, а может быть, через пару лет. И лучше бы, чтобы то было не завтра.
— Для кого лучше?
— Вообще, — вздохнул я.
— Ладно, — сказал он. — Теперь давай поговорим без всяких экивоков, ек-макарек. Система?
— Придет.
— Но неизвестно, когда?
— Именно так.
— Как это будет? Зомби, кровь, кишки, мозги наружу?
— Скорее всего. Но это сначала.
— А потом — вторжение?
— Почти сразу, — сказал я.
По правилам Игры, вторжение начинается, когда первый из игроков нового мира достигает сотого уровня. На это обычно около недели уходит, плюс-минус. Но около недели на это уходит в абсолютно новом мире, а здесь же достаточно, чтобы кто-то из уже прокачанных игроков вошел в свой старый аккаунт.
А игроков выше соточки тут — миллионы. И даже если круглосуточно и при помощи всех средств массовой информации крутит предупреждение, что так лучше не делать, кто-нибудь все равно войдет.
Может быть, назло всем. Может быть, чисто по приколу.
А может быть, он просто глухой отшельник и живет в лесу, где даже радио не ловит.
Но вторжения в любом случае не избежать. Такова уж человеческая природа.
— А ты здесь зачем?
— Чтобы предупредить, — соврал я. — Но вижу, вы и так в курсе.
— Кто надо, тот в курсе, — согласился дед Егор. — А людям мы пока не говорим. Надо поберечь их, людей-то.
— А как вы им тогда повышенную готовность прививаете? — поинтересовался я. — И прочие собранность с настороженностью?
— Империалистическими происками, — сказал дед Егор.
— То есть, по привычной схеме пошли, — сказал я.
— Зачем менять то, что работает? — дед Егор почесал подбородок. — Это с нами уже было, да?
— Да, — согласился я. — Несколько раз.
— Как это остановить?
— Если вы говорите о приходе Системы, то боюсь, что никак, — сказал я. — Она уже здесь, и мой визит тому свидетельством. Если же речь идет о том, чтобы прервать цикл, то я как раз пытаюсь в этом разобраться. Но для этого мне с вашим президентом надо поговорить.
— Да вот еще, — фыркнул дед Егор. — Если мы каждого галактического голодранца к президенту водить будем, никаких президентов на вас не хватит, ек-макарек.
— А что, до меня еще кто-то был? — удивился я.
— Нет, — сказал он. — Это я фигурально. Значит, в одном из прошлых циклов тебе удалось остаться там?
— Да, — сказал я, не вдаваясь в подробности.
Так-то я был тем самым человеком, который эти циклы запустил. А саму программу их президент писал, и присутствовала некая ирония в том, что он сейчас пытался разгрести последствия своего собственного кода.
По крайней мере, так я эту ситуацию видел.
— Ну и как оно там?
— Нормально, — сказал я. Было бы нормально, если бы я не начал играть на том высшем уровне, где магистры, боги-императоры и боги сражаются в неведомыми среднеуровневым игрокам угрозами. — Жить можно.
— И каковы правила? — спросил дед Егор. — В чем смысл этой вашей Системы, ек-макарек?
— Все, как в жизни, — сказал я. — Особого смысла нет, каждый его для себя находит.
— Это для каждого конкретного человека, — сказал дед Егор. — А если глобально?
— А если глобально, то Система вроде как должна спасти человечества от вымирания по естественным цивилизационным причинам, — сказал я. Правда, когда это случилось в первый раз, человечество практически все погибло по естественным системным причинам, то есть, насильственно.
Но этих подробностей я ем выкладывать не стал.
Тем более, что по мере нарастания циклов, картина несколько поменялась.
— Метод довольно спорный, — заявил дед Егор.
— Некоторые до сих пор о нем спорят, — сказал я. И в данный момент где-то по Земле бродит последний Архитектор, которому есть смысл высказывать эти претензии.
Жаль только, что нельзя историю самого Магистра поглубже копнуть. На предмет выяснения, отчего он таким неприятным существом вырос. Старшие Архитекторы мелочь у него на переменах отбирали, мама все время на работе была, или папа — секретный космонавт, вот и рос он, предоставленный самому себе и компьютерным играм, а дока-2, как известно, ничему хорошему не научит… Должны же быть какие-то причины.
Но это было так давно и настолько не здесь, что свидетелей уже не осталось, а сам Магистр наврет с три короба, как обычно. Если вообще до ответа снизойдет.
Но факт оставался фактом.
Довольно гуманная, судя по описаниям, цивилизация построила Систему, преследующую довольно гуманные цели, а в результате получилась тысячелетняя галактическая мясорубка. Конечно, Магистр стабильно отмажется, что они только построили Систему, а воевать начали сами игроки, но…
Неужели они не понимали, чем все кончится при таких вот стартовых условиях? Неужели нельзя было какие-то противоречия еще на уровне пред-релиза устранить, какие-то углы сгладить?
Тем временем, "кочевник" выбрался из промзоны, выехал на шоссе, но свернул, почему-то, не в сторону центра, где в моем понимании должна была находиться штаб-квартира КГБ, а в область.
— А куда мы, собственно говоря, направляемся? — спросил я.
— В лес, Сумкин, — сказал дед Егор. — В лес мы направляемся. Могилу там тебе копать будем, ек-макарек.

Интермедия 7. Борден

Гарри Смерть Найдет Вас Всех Борден крутанул "вальтер" на пальце, и, как заправский ковбой, сунул его в кобуру.
Операция закончена, все цели мертвы, на нем нет ни царапины, все, как обычно, и уже можно топать на точку встречи и вызывать вертолет, но он решил не торопиться.
Достал из кармана сигарету, прикурил от зажигалки "зиппо", благо, периметр зачищен и снайперов можно не опасаться, с наслаждением выпустил в звездное небо клуб дыма.
Гарри не любил убивать, но Англия сказала "надо", джентльмен ответил "есть", и одним размещенным в пустыне лагерем по подготовке террористов стало меньше. Говорят, что пока он не поступил на службу, такие задания поручали опергруппам САС, но зачем рисковать несколькими, когда можно послать одного?
Он услышал шорох, мгновенно выплюнул сигарету на песок и рванул пистолет из кобуры. Территория была полностью отработана, он был в этом уверен, но все же по склону бархана спускались аж двое.
Правда, они не были похожи на террористов. Оба были белыми. Один, пониже и поплотнее, был одет в джинсы, клетчатую рубаху и ковбойские сапоги, второй был в чем-то темном и нес в руке… меч?
С абсолютно черным лезвием, поглощающим свет звезд.
В двадцать первом веке, в эру высокоточного оружия, умных винтовок и спутникового наведения?
Гарри нашел, что это странно, и потому не стал пока стрелять. Ситуация явно требовала прояснения.
— Мне кажется, он нас заметил, — сказал якобы "ковбой". На поясе у него висел пояс с двумя револьверами, для завершения образа не хватало только широкополого "стетсона".
— Определенно, — согласился обладатель меча.
— Вы кто такие, ребята? — поинтересовался Гарри. — ЦРУ?
Это было вполне логичное предположение, потому что откуда еще могли взяться эти клоуны? Но Гарри не слышал ни шума автомобильного двигателя, ни шелеста винтов. Неужели они пешком сюда пришли?
— Мы — странствующие психоаналитики, — заявил "ковбой". — Скажите, всеми этими убийствами вы пытаетесь заполнить зияющую внутри вас пустоту? Хотите с кем-нибудь об этом поговорить?
— Я думаю, все дело в том, что всю жизнь я хотел заслужить одобрение моего отца, — сказал Гарри. — А потом, когда понял, что из этой затеи все равно ни черта н выйдет, решил делать вещи, которые он не способен одобрить в принципе. Ну, знаете, из разряда "служить своей стране, а не приумножать капитал семьи, убивать плохих людей, а не высасывать все соки из хороших".
— Знакомая история, да, Кевин? — спросил "ковбой", обращаясь к своему спутнику. — В свое время ты тоже через все это прошел?
— Это было очень давно, — сказал Кевин. — И, по большому счету, я никогда не знал своего отца.
— Но он ведь все равно незримо присутствовал в твоей жизни?
— Как, в принципе, и все отцы, — сказал Кевин. — Мы окружены призраками своих предков, и, что бы мы ни делали, кто-то из них никогда этого бы не одобрил.
— Это очень интересная тема для разговора, — согласился Гарри. — Но все же. для начала я бы хотел узнать, кто вы такие и что делаете в зоне проведения спецоперации?
— Проводим свою спецоперацию, — сказал "ковбой". — Скажи, ты нас вообще не помнишь?
— А должен?
— В принципе, нет, — сказал "ковбой". — Но человеческая память — штука очень избирательная и зачастую непредсказуемая, особенно если учитывать обстоятельства. А обстоятельства, друг мой, очень невеселые.
— Я не уверен что мы друзья.
— Лучшие, — заверил его "ковбой". — Просто ты этого еще не помнишь.
— Я не страдаю провалами памяти, — заметил Гарри.
— Ирония в том, что люди, страдающие провалами в памяти, склонны о них забывать, — сказал "ковбой". — Скажи, а почему ты не выстрелил? Я имею в виду, у тебя тут спецоперация, ты только что положил сколько?… двадцать человек?
— Двадцать семь.
— Ты только что положил двадцать семь человек, и все они были плохими людьми, террористами и потенциально массовыми убийцами, а тут появляются какие-то посторонние люди, которых здесь, в принципе, и не должно быть, а ты почему-то не выстрелил. Почему?
— Застрелить вас я всегда успею, — сказал Гарри.
— Меня восхищает твоя самоуверенность, — сказал "ковбой". — Тебя не восхищает его самоуверенность, Кевин?
— Нет, — сказал Кевин.
— Признаться, я где-то в чем-то немного разочарован, — сказал "ковбой". — Мы ожидали, что ты начнешь палить, мы приготовились, Кевин даже расчехлил свой меч, чтобы отбивать пули…
— Чтобы что? — уточнил Гарри.
— Отбивать пули, — повторил "ковбой". — Тебе, наверное, сейчас кажется, что это какой-то цирковой номер, но на самом деле он проделывает такое походя. Ты не хочешь продемонстрировать Гарри этот свой навык, Кевин? Не хочешь отбить пулю?
— Если только она не полетит тебе в голову, Оберон.
— Знаешь, ты ведь единственный человек в мире, который зовет меня так. Во всех мирах.
— Просто остальные уже умерли, — сказал Кевин. — Некоторые из них — благодаря твоим усилиям.
— Ребята, я вижу, что в ваших межличностных отношениях существует какая-то напряженность, — заметил Гарри. — Но поскольку вы — странствующие психоаналитики, мы можете разобрать с ней и сами, без моей помощи.
— О, этому противоречию уже тысяча лет, — отмахнулся рукой Оберон. — И мы пришли сюда не для того, чтобы разобраться с собой. И даже не для того, чтобы разобраться с тобой. мы здесь решаем куда более глобальную проблему.
— Удачи вам, — сказал Гарри.
Стрелять в эту парочку сейчас было глупо. Они явно не имели отношения к гнездовавшимся в пустыне террористам, вели себя, хоть и странно, но довольно спокойно, и не проявляли агрессии.
Конечно, непонятно было, откуда они тут взялись, но Гарри был не настолько любопытен, чтобы спрашивать. Есть многое на свете, друг мой Борден, что и не снилось нашим мудрецам…
Кроме того, он подозревал, что заданные вопросы только замедлят процесс. И что эти люди все равно расскажут ему сами, откуда они тут и зачем.
Если они не мешают выполнению задачи, можно попросту их игнорировать.
Гарри сунул пистолет в кобуру и закурил новую сигарету.
— Ты, наверное, хочешь узнать, откуда мы тут и зачем, — сказал "ковбой".
— А насколько длинная эта история? — поинтересовался Гарри.
— Довольно длинная, — сказал Оберон. — Но я не буду рассказывать, я покажу. Ты просто минутку постой, не дергайся, а когда тебе зададут вопрос, просто ответь "да".
— Кто задаст?
— Нет времени объяснять, — сказал Оберон.
Он повел рукой, вытащил из воздуха тускло мерцающие в свете звезд металлический обруч, водрузил его себе на голову, и…
"Внемлите голосу высшего разума, жалкие смертные, внемлите и трепещите. Отныне для вашего мира началась новая эпоха, эпоха войн за личное возвышение. Становитесь сильнее или умрите. Жрите других или пожраны будете. Бегите, прячьтесь или сражайтесь.
Сильные возвысятся, слабые падут, Система поглотит и тех и других.
Каждый восьмой житель вашей планеты превратится в зомби и начнет убивать, стремясь заглушить свой неутолимый голод. Сможете ли вы остановить эпидемию или сгинете в пожаре зомбиапокалипсиса?
Игра началась.
И да, если вы прослушали это сообщение, это означает, что вы — не зомби.
Удачи."
Гарри покачал головой.
— Мне кажется, я уже играл в эту игру раньше, — сказал он.
— И не один раз, — подтвердил Кевин. — Что ты помнишь?
— Ничего конкретно, — сказал Гарри. — Просто ощущение дежавю.
— Это нормально, — сказал Оберон… Магистр. — Воспоминания вернутся каскадом.
Двое террористов из числа недавно убитых Гарри начали шевелиться на песке. Шевелится и издавать нечленораздельные звуки.
Видимо, они умерли слишком недавно, и Система решила определить их в зомби, раз уж никого более положившего под рукой не было.
Гарри достал пистолет и двумя прицельными выстрелами упокоил их еще раз.
Перед его глазами тут же появилась табличка, предлагающая войти в свой старый и наиболее успешный аккаунт.
Видимо, это был тот самый вопрос, но который нужно было ответить "да", и Гарри ответил "да", потому что не привык боятся новых вызовов.
"Общемировое системное сообщение.
Игрок Гарри Борден, получивший класс РЎР» СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°, первым в этом мире достиг сотого уровня.
Дождитесь обновления Системы".
Гарри посмотрел на Магистра.
— Мы все-таки не друзья, — сказал он.
— Но хорошие знакомые, в некотором смысле даже коллеги, — сказал Магистр. — И между нами не было никаких трений, не считая того эпизода, когда ты отправил меня на респаун. Впрочем, я тогда поддался.
Гарри начал вспоминать.
— Я начинаю вспоминать, — сказал Гарри.
— Это довольно муторный процесс, — согласился Магистр.
Воспоминания обрушились каскадом и наслаивались друг на друга. Кадры из предыдущих жизней смешивались между собой, и… сколько их было, этих предыдущих жизней?
Десять, двенадцать?
— Ты знал, что так будет, — сказал Кевин, обращаясь к Магистру. — Ты с самого начала собирался запустить тут Игру.
— Да, — согласился Магистр. — Официальный старт многое упрощает.
— Для тебя.
— Для нас.
— А почему ты не сказал об этом Федору? Почему не предупредил?
— А зачем? — спросил Магистр. — Пусть для него это станет приятным сюрпризом. К нему вернется его любимая магия, заработают порталы… К тому же, он так картинно собирался пожертвовать собой, что я решил не сбивать его с этого настроя.
— Вот поэтому наши пути и разошлись, Оберон, — сказал Кевин. — Другие люди для тебя ничего не стоят.
— О, не начинай это опять, — отмахнулся Магистр.
"Обновление Системы завершено.
Теперь Земля доступна для инопланетного вторжения.
Желаем удачной Игры".
— Это все из-за меня? — спросил Гарри.
— В глобальном смысле, нет, — сказал Магистр. — Я просто слегка подтолкнул неотвратимое. Ты вспомнил?
— Кое-что, — сказал Гарри. — Полагаю, все нужное придет… в процессе. А теперь объясните мне, зачем я вам понадобился.
— Ты — астральный воин, — сказал Магистр. — Твой учитель мертв, теперь ты последний, кто владеет этим навыком. А на нас надвигается астральный враг.
— То есть, снова убивать? — уточнил Гарри.
— Ну да, — сказал Магистр. — Но ты говоришь так, как будто это что-то плохое, а я, например, считаю, что человек просто обязан заниматься тем, что получается у него лучше всего.
— Ты — Смерть, — сказал Кевин.
— А ты — Власть, — вспомнил Гарри. — А где Месть?
— Он умер, — сказал Кевин.
— Как?
— Его убили, — сказал Кевин.
— Кто?
— Мы еще не знаем, — сказал Кевин. — Но непременно выясним.
— Это как-то связано с той проблемой, из-за которой вы оба здесь?
— Тут большой знак вопроса, — сказал Кевин. — Это произошло недавно, а у нас тут цейтнот.
Посреди разгромленного террористического лагеря открылся рейдовый портал, откуда с громкими воплями "Ааргх!" вывалилась небольшая орда орков.
Они вопили, они бежали, они потрясали тяжелыми боевыми топорами, но, по мере приближения к троим беседующим у бархана мужчинами скорость их бега падала, а вопли становились тише.
Произошло узнавание.
— Слушаю вас, господа, — сказал оркам Магистр.
— Извините, — сказал главный орк. — Мы ошиблись. Не подскажете, как пройти в библиотеку?
— Вам туда, — Магистр беспечно махнул рукой, указывая на пустыню за своей спиной.
— Спасибо, — сказал главный орк. — Еще раз извините.
— Фигня вопрос, — сказал Магистр. — Идите, пока он добрый.
Орки медленно, стараясь не совершать резких движений и не поворачивать к ним спиной, принялись карабкаться на бархан и исчезали с той стороны.
Портал, через который они прошли, уже закрылся.
— И такое сейчас происходит по всей Земле? — уточнил Гарри.
— Да, но это не твоя забота.
— И в Англии тоже?
— И это тоже не твоя забота, — сказал Магистр. — Пойми, мы не пришли бы сюда и не устроили это, если бы у нас был другой выход. Мы спровоцировали проблему, с которой нам придется разбираться позже, но сначала надо победить другого врага. Иначе не будет ни Земли, ни Англии, и вообще ничего не будет. Только пустота, хлад и мрачное безмолвие.
— А у вас вообще бывают менее масштабные задачи? — поинтересовался Гарри.
— Я не ищу этих задач, они находят меня сами, — сказал Магистр. — Так ты готов отправиться с нами на войну, которых еще никогда не было?
— Ладно, давайте сходим, — согласился Гарри. — Постой… ты сказал, что мой учитель мертв. Брюс мертв?
— Да, — сказал Магистр. — Он первым встал на пути вторжения и стал одной из первых жертв этой войны, но ты все еще можешь за него отомстить.
— Но почему вы не позвали меня сразу? Почему отправили его одного?
— Потому что мы думали, что он справится, — сказал Магистр. — Мы недооценили угрозу.
— На моей памяти, с тобой это уже не первый раз такое, — заметил Гарри.
— Ну почему из всего массива данных в первую очередь он вспомнил именно это? — горестно вопросил Магистр у пустыни и растворившихся в ней орков. — Да, я ошибся. Я ошибаюсь. Не ошибается только тот, кто вообще ничего не делает, а я делаю, и много. Еще вопросы, или пойдем уже готовится к войне?
— А что насчет моего вертолета?
— Он не прилетит, — сказал Магистр. — Летающие цели становятся добычей при вторжении в первую очередь. Некоторые игроки из… не самых продвинутых миров принимают их за драконов, а с драконов обычно выпадает хороший лут.
— Он это серьезно? — спросил Гарри у Кевина.
Кевин покачал головой.
Магистр щелкнул пальцами и открыл портал. По ту сторону повисшего в воздухе овала тоже была пустыня, только в той пустыне был день, белое солнце висело в зените, а по барханам бегали ящерицы.
Из другого мира на Гарри пахнуло горячим воздухом.
— А твой корабль? — спросил у Магистра Кевин.
— Автопилот найдет меня сам, — сказал Магистр.
Он шагнул в портал первый, не оглядываясь, с уверенностью человека, за которым точно последуют.
— Прости за это представление, — сказал Кевин. — Но нам на самом деле нужна твоя помощь.
— Понимаю, — сказал Гарри.
Они прошли через портал вместе, и едва они переместились из одной пустыни в другую, как вокруг них взметнулись смерчи. Несколько десятков смерчей.
Гарри оказался в оке циклона.
Было жарко, но ветер не дул ни с какой стороны, и ни единая песчинка не коснулась его тела.
Сперчи опали, и вместо них остались лишь несколько десятков человекоподобных фигур, созданных из песка.
— Позволь представить тебе твою армию, лорд-командующий Борден, — сказал Магистр.
— Что-то их маловато, — заметил Гарри.
— Это Вычислители, — сказал Кевин. — Все, кого мы сумели выделить. Если отвлечь от работы еще больше, оставшееся количество не сможет поддерживать стабильное функционирование Системы.
— А какими силами располагают враги? — поинтересовался Гарри.
— Мы не знаем.
— А когда они нападут?
— Уже скоро.
— То есть, вы и этого не знаете, — подытожил Гарри.
— Ты должен понимать, что разведка в таких обстоятельствах сильно затруднена, — сказал Магистр, и тон у него был слегка виноватый.
Что, в общем-то, для Магистра нетипично.
— Чего они хотят-то? — спросил Гарри.
— Они хотят, чтобы нас не было, — сказал Магистр. — Они расценивают существование Системы, как угрозу их собственной цивилизации.
— И они не так уж и неправы, — заметил Гарри.
— Меня не заботит существование каких-то там посторонних цивилизаций, — сказал Магистр. — Моя задача — сохранить разумную жизнь в галактике.
— Эту песню я уже слышал, — сказал Гарри. — Цель, конечно, нетривиальная, но методы сомнительны.
— Они нанесли удар первыми.
— Да? — удивился Гарри. — То есть, это не ваши Сеятели вторглись в их локальное пространство и принялись бомбардировать его своими наноботами, а они прилетели к вам и сразу начали воевать?
— Сейчас уже не важно, кто нанес первый удар, — сказал Кевин. — Войны уже идет, и теперь имеет значение только то, кто нанесет последний.
— Как он тебя в это втянул? — спросил Гарри.
— Как обычно, — сказал Кевин.
— Значит, война, — сказал Гарри. — Что ж, давайте посмотрим, на что способна ваша армия.
И Гарри Борден, лорд-командующий, сделал шаг вбок .

Глава 19

А я не нервничал.
Я знал деда Егора, конечно, не слишком хорошо, но достаточно для того, чтобы понимать, что он не кровавый маньяк. Даже после двенадцати воплощений.
Кроме того, кровавого маньяка на его месте держать бы просто не стали. Даже в кровавом КГБ.
Потому что в первую очередь я был для них ценным источником информации, а такими источниками не разбрасываются. Особенно, накануне войны, о которой им почти ничего не известно.
Кроме самого факта, что она будет.
Поэтому он мог угрожать мне, сколько угодно, но я знал, что никакую могилу никто копать не будет. Скорее всего, мы едем на какую-нибудь секретную базу КГБ, спрятанную в подмосковном лесу, тысячи этих баз.
— Где служил? — поинтересовался у меня дед Егор. Вот оно, очередное доказательство моей правоты. С чего бы он стал разговаривать с покойником?
— Нигде, — сказал я.
— А почему? Ты что, пацифист, ек-макарек?
— Нет, по состоянию здоровья просто.
— А так и не скажешь, что ты больной, — заметил он. — Там, что ли, здоровье поправил?
— Ну да, — сказал я. — Подправил слегка некоторые характеристики.
— А кто тебя так драться научил?
— Учитель физкультуры, — сказал я.
Кабан недоверчиво хмыкнул из-за руля.
— Он из ваших был, из бывших, — сказал я.
— Наших бывших не бывает, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Где он сейчас?
— Умер.
— Земля пухом, — сказал дед Егор. — Отчего он умер?
— От естественных причин, — сказал я. — Убили его.
— Виновных нашли?
— Ищут, — сказал я. — Вот прямо сейчас и ищут.
— Жизнь — сложная штука, — сказал дед Егор. — И эта ваша Система не сделала ее проще, ек-макарек. А сам ты кем по жизни будешь?
— Я — маг, — сказал я. — Маг огня.
— Колдун, значит, — сказал дед Егор. — Долго учился?
— Лет сто. И до сих пор учусь.
— Нет предела совершенству, — согласился дед Егор. — Выходит, ты можешь всех нас тут испепелить?
— Не могу, — сказал я. — Магия до начала Игры не работает.
— А если бы работала, то мог бы?
— Мог бы, — сказал я. — Но не стал бы.
— Почему?
— Вы же мне ничего плохого не делаете.
— То есть, ты не веришь, что мы тебя сейчас хоронить везем?
— Нет.
— Ты слышал, Стас, ек-макарек? И что это значит? Теряем квалификацию? Или образ зловещего комитета уже не такой и зловещий?
— Так он же не местный, — пожал плечами Кабан. — Точнее, местный, но очень давно тут не был. Откуда ему знать о зловещем образе комитета?
— И то правда, — согласился дед Егор. — Хотя, комитет — он ведь всегда комитет. Неужто в одном из прошлых вариантов никакого КГБ не было?
— Было что-то похожее, — сказал я. — Но вы тогда в нем не работали.
Короткостриженный затылок Кабана не выразил никаких эмоций, но дед Егор удивился.
— Ты что, знал нас раньше? Мы были знакомы?
— Шапочно и очень недолго, — сказал я.
— И чем мы тогда занимались?
— Вы были на пенсии, — сказал я деду Егору. — А Кабан… в смысле, Стас, был помощником депутата, ездил на вражеской машине и на даче имел полный подвал оружия. Кстати, вы на той даче охранником подрабатывали.
— Да мне всего-то семьдесят два, — возмутился дед Егор. — Какая пенсия, о чем ты, отрок? Если все в семьдесят два на пенсию уходят станут, кто же работать-то будет?
— Молодым везде у нас дорога и все такое, — сказал я.
— Молодые набивают шишки там, где я в силу опыта и кочек-то никаких не замечаю, — веско сказал дед Егор.
— А точно в силу опыта? — спросил я. — Может, зрение просто слегка подсело?
Дед Егор похлопал пальцами по кобуре маузера.
— Шпиона до сих пор бью в глаз, чтобы шкуру, значится, не попортить, — сказал он.
— А зачем вам шкура шпиона? — спросил я.
— Над камином прибиваю, ек-макарек, — сказал дед Егор.
— И много у вас каминов?
— Один. Но здоровенный.
— А ты кем до прихода Системы был? — полюбопытствовал Кабан.
— Сисадмином, — сказал я.
— А, повелитель любой кнопки, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Аниме, премиум на порнхабе, поношенный свитер, социофоб, жил с родителями?
— К чему следовать этим стереотипам?
— Мне вот другое любопытно, — сказал Кабан. — Как же мы в прошлой жизни пересечься-то могли? Совсем же разные люди.
— У нас был один общий знакомый, — сказал я. — Вы его, в силу определенных причин, не помните.
— Что за причины? — спросил Кабан.
— Программного свойства.
— А что случилось с этим знакомым?
— Он умер, — сказал я.
— Это что, один и тот же человек? В смысле, учитель физкультуры? — спросил Кабан. — Или у вас там все мрут?
— Это один и тот же человек, — подтвердил я. — Но так-то да, все мрут.
— И как звали того человека?
— Чапай, — сказал я.
Кабан снова пожал плечами.
— Нет, не помню.
— Вы были друзьями, — сказал я. — Росли вместе. В Люберцах. Когда все началось в первый раз, мы с ним приехали к тебе на дачу, чтобы отсидеться, пока в городе творится черте-что.
— И как, отсиделись?
— Ну, более-менее, — сказал я. — Потом много всего произошло, и наши дороги разошлись.
— Это жизнь, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Ты мне вот что скажи, Сумкин. Это когда-нибудь кончится?
— Да, — сказал я. — Когда-нибудь обязательно. Так или иначе.
— Что-то мне не нравится, как это звучит, ек-макарек.
— Или мы найдем способ прервать цикл, — сказал я. — Или вся известная нам часть обитаемой вселенной схлопнется в черную дыру. Ну, я не уверен, что визуально это все именно так будет оформлено, но синий экран смерти нам уже почти гарантирован.
Спустя полчаса неспешной езды по загородной трассе Кабан свернул куда-то в лес, и еще через пару километров мы уткнулись в первый КПП. Впрочем, шлагбаум подняли почти сразу, видимо, эта машину здесь хорошо знали и не ждали от ее пассажиров никаких сюрпризов.
На втором КПП все было чуть серьезнее — нас обступили пятеро автоматчиков и один из них постучал в стекло водительской двери. Кабан открыл окно, показал свое удостоверение, главный автоматчик заглянул в салон, лениво мазнул по мне взглядом и кивнул деду Егору.
Ворота открылись.
За ними обнаружилась отнюдь не секретная база ФС… КГБ, не бункер с двухметровыми бетонными стенами, большая часть которого находилась под землей, и даже не научно-исследовательский комплекс. За воротами обнаружилась обычная дача.
Участок не слишком большой по меркам из моей прошлой жизни, домик и вовсе скромный, этакий барнхаус в полтора этажа и с огромной линией остекления, словно не для наших широт предназначен.
На лужайке перед домом стояла обычная садовая мебель, и в одном из плетеных кресел сидел и листал свой айпэд (хотя, скорее, это был какой-нибудь "умноплан") первый президент ОСССР.
Виталик.
Э…
А где остальная охрана, где вышки с автоматчиками, засевшие на крыше снайперы и установки с ракетами класса "земля-воздух"?
Что-то как-то не по статусу это все…
— Ты посиди в машине пока, — сказал дед Егор Стасу и повернулся ко мне. — А ты выходи. Сбылась твоя мечта, ек-макарек, хотел поговорить с президентом, и вот тебе президент.
— А сразу нельзя было сказать? — спросил я. — Зачем нужно было эту комедию ломать?
— Информацию нужно преподносить дозированно и своевременно, — сказал дед Егор.
— А кто определяет время и дозу?
— В данном случае — я, — сказал он. — Вылезай, Сумкин, не заставляйте человека ждать.
Я вылез.
Разумеется, Виталик был предупрежден о нашем визите, и вышел нас встретить. Не думаю, что президент большой страны может вот так просто прохлаждаться на лужайке, а не заниматься какими-то важными делами…
Увидев, что мы выходим, Виталик встал и пошел нам навстречу. Я присмотрелся.
Он сильно отличался от того Виталика, что я знал и не очень-то любил. Он был… ну, не строен, но атлетически подтянут, он был гладко выбрит и аккуратно подстрижен, он носил простые белые полотняные штаны, футболку и мокасины на босу ногу, и, самое главное, он был жив.
В смысле, не мертв.
И выглядел моложе, чем в те времена, когда он был… не жив.
Ну, вы понимаете.
Но несмотря на все эти отличия, это был все тот же самый Виталик.
— Здравствуй, Федор, — сказал он, протягивая мне руку.
— Привет, — сказал я, решив пока никак к нему не обращаться. Называть президента Виталиком при подчиненных… в смысле, при избирателях, я как-то не решался, а именовать его по отчеству было слишком непривычно и у меня язык не поворачивался.
Рукопожатие у него было крепким, а рука — теплой. В смысле, не комнатной температуры, как раньше.
— Пойдемте ко мне в кабинет, — предложил Виталик. — Там и поговорим. А Стас пока пусть тут покурит.
— Он бросил, — сказал дед Егор.
— Тогда пусть воздухом подышит, — сказал Виталик.
Интересно, а дед Егор в местной иерархии вообще кто? Ну, если официально Вряд ли простой службист, раз такой доступ к президентскому телу имеет.
Доверенный человек? Глава КГБ? Советник по вопросам национальной безопасности?
Мы вошли в дом и…
Это был обычный дачный кабинет, который с одинаковой долей вероятности мог принадлежать успешному писателю, ушедшему в творческий запой, или средней руки банковскому менеджеру, который на лето вывез семью в деревню, а сам запирается здесь, чтобы работать. В общем, кому угодно он мог принадлежать.
Письменный стол с семейными фотографиями и большим монитором на нем, несколько кресел, шкаф, минибар, кожаный диван… И никаких телефонов правительственной связи, тяжелых бархатных штор, лепнины и позолоты. И даже ножки у стола были вполне обыкновенные, а не витые.
Наверное, это какая-нибудь конспиративная дача, подумал я.
— Что-то ищешь? — поинтересовался Виталик, заметив, как я озираюсь вокруг.
— Пытаюсь понять, где ты прячешь свой ядерный чемоданчик, — сказал я.
— Оставил его в прихожей, — сказал Виталик. — Зачем эту гадость в дом тащить? Выпьете чего-нибудь?
— Я на службе не пью, ты же знаешь, — сказал дед Егор.
— Ты всегда на службе, — сказал Виталик. — А ты, Федор?
— Воды, — попросил я.
Он открыл мини-бар и протянул мне бутылку минералки. Вторую взял себе, сел за свой не совсем президентский стол, закинул ногу на ногу.
— Я вижу, вы не особо удивлены моим визитом, — заметил я.
— Я ждал тебя, — сказал Виталик. — Может быть, не совсем тебя, но кого-то вроде тебя.
— И ты не терял времени в ожидании, — заметил я.
— Я спас СССР, — кивнул Виталик. — Точнее, возродил.
— Я вижу, — сказал я. — А зачем?
— Потому что мог, — сказал Виталик. — Ты знаешь, Федор, я примерно с семнадцати лет живу с ощущением, что скоро, по историческим, разумеется, меркам, все пойдет по бороде, так почему бы не дать людям хотя бы напоследок пожить нормально? Кроме того, мне кажется, что в условиях условного еще не до конца построенного коммунизма, отбиваться от инопланетных захватчиков нам будет проще. Или я ошибаюсь?
— Я не думаю, что идеология тут хоть на что-то повлияет, — сказал я. — Система перемалывает всех. Демократии, империи… Даже звездные империи.
— Да, я помню, — сказал Виталик. — Но я должен был попробовать. Сделать хоть что-то.
— Делай, что должен, и будет, как всегда, ек-макарек, — сказал дед Егор, присаживаясь на широкий подоконник. — Так что, это тот Федор?
— Похоже, что да.
— Тот? — не понял я.
— Ты мне снился, — сказал Виталик. — И довольно часто. Мне вообще снятся многие люди, которые, видимо, что-то значили в прошлых жизнях, но ты и еще один человек встречаетесь в моих снах гораздо чаще других. Где он, кстати? Где Василий?
— Он умер, — сказал я.
Виталик смял пластиковую бутылку с такой силой, что пальцы у него побелели.
— Как?
— Мы еще выясняем подробности, — сказал я.
— Сука, — сказал Виталик. — Не думал я, что… А, неважно. Это была насильственная смерть?
— Разумеется, — сказал я. — Они заплатят.
— Кем бы они ни были, — согласился со мной президент. — А ты вообще зачем здесь, Федор?
— Что ты помнишь?
— Сложно сказать. Что-то помню, что-то не помню…
— Ромашка какая-то, ек-макарек.
— Я помню, что наша Земля — это часть чего-то большего, — сказал Виталик. — Древнего, безразличного и безжалостного механизма, что перемалывает разумных, приводя разные цивилизации к единому знаменателю. Вот такая вот ромашка.
— Все так, — подтвердил я. — И, судя по тому, что ты тут сделал в последние годы, у тебя все еще есть доступ к консоли разработчика. Потому что я не верю, что ты мог сделать вот это вот все естественным путем.
— Есть, — подтвердил Виталик. — И, разумеется, я считерил. А кто бы не считерил в игре с такими ставками?
Что ж, вот и хорошие новости.
Главное он помнил, а с остальным можно было работать. Контакт мне удалось наладить неожиданно быстро, я на такую скорость даже не рассчитывал, так что у нас есть еще несколько лет в запасе, и за это время мы с ним точно разберемся и с причинами и с последствиями.
И успеем составить план дальнейших действий.
— Главная проблема не в том, что происходит апокалипсис, — сказал я. — А в том, что он происходит снова и снова. Это цикл, и если мы его не прервем, то из-за нашей Земли вся Система накроется медным тазом.
— Систему не жалко, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Людей жалко. И нелюдей тоже. Что с ними будет?
— Ничего не будет, — сказал я. — Вообще ничего.
— Это печально, — сказал Виталик. — Миллиарды разумных, да?
— Да, — сказал я. — Но у нас есть время, чтобы все исправить…
Зря я, наверное, это сказал. Впрочем, даже если бы я этого не сказал, вряд ли бы что-то изменилось.
Глаза Виталика и деда Егора остекленели. Это двое словно прислушивались к звучащему внутри головы голосу.
Голосу, который я не слышал.
Потому что я больше не местный.
— Сильные возвысятся, слабые падут, — повторил Виталик знакомые до боли слова. — Это ты все устроил, Сумкин?
— Нет, — сказал я.
Просто так совпало.
— Ты возник у нас вчера, — сказал Виталик. — И сегодня, меньше чем через сутки после твоего появления, стартовала эта ваша игра. Совпадение? Не думаю.
— На самом деле, это все устроил ты, — сказал я. — Ты написал программу для первого отката, и ты ввел туда условие, которое запускает цикл. Но этого ты. разумеется, не помнишь, потому что такая ромашка очень удобна для снятия с себя всяческой ответственности.
— Я не бегу от ответственности, Федор, — сказал Виталик. — И если это действительно сделал я, то я все вспомню. И все исправлю.
Не думаю, что даже он мог бы исправить вообще все. Пусть Земля какое-то оставалась стабильной, из-за этих циклов в самой Системе народу полегло уже немеряно. Кто-то в припадке молодецкой удали необдуманно влез на Землю, к кому-то пришли уже сами земляне в поисках прокачки и ценного лута…
Глаза Виталика снова остекленели, но на это раз все кончилось гораздо быстрее.
— Вторжение, — сказал он. — Гарри Борден достиг сотого уровня, и Земля открыта для игроков из других системных миров.
Нет, не просто так все совпало.
Это, черт бы его драл, Магистр и его великий план по спасению всего. Это он активировал начало игры, нажал кнопку старт, забрал Бордена и свалил восвояси, предоставив землянам самим расхлебывать последствия.
И ведь он с самого начала так и собирался сделать, понял я. Мог бы предупредить…
Виталик посмотрел на монитор.
Может, у него там лента новостей в реальном времени проматывается, может, ждал сообщения по оперативным каналам… Черт его знает, как у них на самом верху тут все работает.
— Ладно, разберемся, — сказал Виталик. — Дед, скажи Стасу, чтоб заводил бронепоезд. Мне нужно в Кремль.
— Зачем? — спросил я.
— Есть места и безопаснее, ек-макарек.
— Мне не нужно безопаснее, — сказал Виталик. Он встал, достал из шкафа кожаный плащ и облачился в него, несмотря на довольно теплую погоду.
Разумеется, это был не тот плащ. Он не был грязным, дырявым, несколько раз заштопанным, и не выглядел, как одежда, в которой кого-то уже один раз похоронили.
Потом он достал из шкафа дробовик.
Разумеется, это был не тот дробовик, но меня все равно посетило старое и давно забытое чувство.
Нахлынули воспоминания.
И на какой-то момент появилось изрядно подзабытое и ни на чем не основывающееся чувство, что все будет хорошо.
— В лихую годину президент должен быть на своем рабочем месте, — сказал Виталик.
— У тебя есть прекрасное рабочее место в бункере, и ехать туда гораздо ближе, ек-макарек.
— Президент в бункере или неизвестно где — это признак надвигающегося глобального пиздеца, — сказал Виталик. — А президент в Кремле — это символ стабильности, нерушимости и вот этого вот всего. Даже если это, сука, не так.

Глава 20

— К хренам, — сказал я.
Виталик засунул в карман плаща здоровенный пистолет и пару гранат и посмотрел на меня.
— Зачем ты так сказал?
— Не знаю, — признался я. — А зачем ты так оделся?
— Мне почему-то кажется, что это уместно, — сказал он.
Я посмотрел на Виталика системным зрением, и мое неплохо прокачанное восприятие открыло новые горизонты. Или новые глубины.
Или новые пределы, черт его знает, как оно правильно называется.
Многие игроки считают, что в Игре все решает уровень, и чем он выше, тем лучше.
Магистр утверждает, что все решают скиллы, при этом он свой настоящий уровень так никому и не показал.
Такеши как-то заявил, что всем рулит правильно подобранный шмот.
Чапай бы наверняка сказал, что все зависит от верного настроя.
Виталик, видимо, решил поставить эксперимент и суммировать все эти высказывания. И, как настоящий ученый и энтузиаст своего дела, эксперимент он решил поставить на себе.
Уровень у него был… эм… четырехзначный. И хотя первой цифрой значилась все-таки единица, я такого в Системе все равно никогда не видел. Тем более, не у непися, а у игрока.
А Виталик теперь был игроком, и класс у него был уникальный, и наверняка он придумал его себе сам.
— Боевой президент? — спросил я.
— Это типа играющего тренера, только круче, — объяснил Виталик.
Плащ у него был легендарный, и показателем брони, как у танка, и я отнюдь не об "армате" говорю, и добивал все статы чуть ли не под кап. Дробовик у него был не просто легендарный, а артефактный, то бишь, из него можно было палить в любом мире, независимо от того, наука там развивалась или технология.
Похоже, что Виталик собирался не просто играть с читами. Он собирался врубить годмод на полную…
Почему-то я сразу подумал о Соломоне Рейне, бывшем топе номер один общемирового рейтингового зачета. Интересно, каково ему теперь, когда вернувшиеся земляне снова сместили его с первой строчки?
А если учесть, что Гарри Борден тоже вернулся в игру, Соломон теперь даже не второй, а третий.
Я посмотрел на уровень деда Егора. Да, похоже, Рейну и третьим быть крайне недолго.
— Ты вообще понимаешь, насколько неправильно то, что ты сотворил? — спросил я у Виталика.
— И что эта эта Система мне сделает? — поинтересовался Виталик. — Дальше фронта не пошлют, меньше роты не дадут.
Дед Егор сунул в ухо миниатюрный наушник.
— Стас говорит, машина готова.
— Еще минуту и выходим, — распорядился Виталик, доставая из шкафа очередной боеприпас. На этот раз он не стал складывать его в карман, штуковина просто растворилась в воздухе.
Что ж, похоже он нашел свой инвентарь.
Инвентарь…
Тут по краю моего сознания мелькнула какая-то мысль, не мысль даже, а полунамек, который показался мне очень важным, но я не успел его уловить.
Ладно, поймаю позже.
— Прежде, чем мы выйдем, я хочу предупредить тебя еще кое о чем, — сказал я. — Даже не только тебя, а вас обоих.
— Слушаю, — сказал Виталик.
— Ты помнишь Магистра? — спросил я. — Первый Игрок, Оберон…
— Неприятный такой тип, который неоправданно много говорит, — сказал Виталик. — Странно, кстати. Готов поспорить, что еще пять минут назад я ничего о нем не помнил, а теперь… Похоже, в твоем присутствии мне вспоминать легче, Федор. Так что там с Магистром? Разве Чапай его не… того?
— Нет, — сказал я. — И есть некоторая вероятность, что это он Чапая… того. Пока это только подозрения, разумеется, никаких доказательств у меня нет.
— Магистр ушлый тип, — сказал Виталик. — Если это он, но никаких доказательств ты и не найдешь.
Я открыл инвентарь и уже собрался запустить туда руки, как вдруг осознал, что я пытаюсь сделать.
Я собираюсь достать оружие в комнате, где есть двое вооруженных мужчин, натасканных на то, чтобы реагировать на угрозы, и с ловкостью у них теперь все гораздо лучше, чем у меня.
— Э… я хочу, чтобы ты кое на что посмотрел, — сказал я. — Сейчас я медленно достану это из инвентаря. И чтобы вы не реагировали на это слишком нервно, сразу скажу, что это пистолет.
— Это револьвер, — поправил меня Виталик, и я вложил полученное от Магистра оружие в его протянутую руку. — И куда смотреть?
— Эм… в барабан.
— Хм, — сказал Виталик.
— Что там? Не томи, ек-макарек.
— Очень интересный боеприпас, — сказал Виталик. — Где раздобыл?
— Этот револьвер дал мне Магистр, — сказал я. — И в связи с ранее озвученными обстоятельствами у меня есть некоторые подозрения насчет этой штуки.
— Да нет, это вполне себе револьвер, — сказал Виталик. — Из него даже можно стрелять. Но на какую дичь ты собрался охотиться, грандмастер?
— На Кристофа, — сказал я.
— Это что еще за тип, ек-макарек? — поинтересовался дед Егор. — Новый враг катит в гости?
— Ну да, — сказал я.
— Судя по боеприпасу, это какой-то очень специфический враг, — заметил Виталик.
— Так и есть, — сказал я. — Он не человек. Он вообще не игрок. Он конструкт и инструмент Магистра, который, по утверждению самого Магистра, вышел из-под контроля. Но это не точно.
— Занятная история, — сказал Виталик. — И в какой степени это касается нас?
— Боюсь, что это касается нас напрямую, — сказал я. — Это Кристоф убил Чапая. И на прошлом витке Земли он также убил вас обоих.
— А меня-то за что, ек-макарек? — возмутился дед Егор. — Вот ведь паршивец.
— Буквально пару дней назад в Системе он пытался убить нас всех, — сказал я. — Меня, Кевина, Магистра… Впрочем, в последнем случае это мог быть спектакль.
— Куда мы лезем, ек-макарек? — сокрушенно сказал дед Егор и посмотрел на Виталика. — Там же натуральный серпентарий, хуже, чем у нас в зоопарке.
— У нас нет выбора, дед, — сказал Виталик. — Кроме того, нам нужно отмстить.
— В общем, я просто хочу предупредить, что поскольку вторжение официально началось и Земля снова открыта для портального перемещения, этот тип может заявиться по наши души.
— Пусть приходит, — сказал Виталик и погладил свой дробовик.
Я покачал головой.
— Системное оружие на него не действует. Ни оружие, ни магия.
— Не проблема, — сказал Виталик и достал из шкафа второй дробовик. — Этот не системный, он без доработок.
— Против обычного оружия, по идее, он тоже довольно стоек.
— Это ерунда, просто надо будет попасть в него несколько раз, — сказал Виталик. — Значит, Чапай…
— У Чапая не было шансов, — сказал я. — Он не знал, с кем имеет дело.
— Как это вообще могло случиться?
— Его заманили в ловушку.
— А почему он при этом был один?
— Ой, вот только не надо вот этого, — сказал я. — Он был вполне взрослый мальчик, и при этом он был бог. И никто не заставлял его идти туда в одиночку, в этом не было никакой необходимости. Но он решил по-другому, и это было только его решение.
— Серпентарий, — повторил дед Егор. — Как есть, серпентарий.
— Разберемся, — сказал Виталик. — А теперь нам все-таки надо идти. У нас тут апокалипсис, вторжение, и надо это как-то разруливать. Или ты хочешь нас еще о чем-то предупредить?
— Нет, вроде бы это все, — сказал я. — Больше ничего особо срочного.
Виталик бросил взгляд на фотографии на столе, убрал оба дробовика в инвентарь и быстрым шагом вышел из кабинета.
— Скучает, ек-макарек, — сказал дед Егор и последовал за ним.
А я еще несколько секунд стоял там и пытался вспомнить что-то важное.
Не вспомнил.

***

Мы вышли во двор и я наконец-то увидел машину, которую подготовил Кабан. Наверное, это тоже был УАЗ, но вряд ли "кочевник".
Скорее всего, это был УАЗ Разрушитель или УАЗ Судного Дня, или что-то вроде того. Он выглядел, как физрукомобиль или "перехватчик" Безумного Макса, только на колесной базе от КАМАЗа. Там были бронещиты, пулеметы, зомби отбрасыватели и где-то в недрах наверняка пряталась пара ракетных установок.
Мне стало любопытно, как после начала Игры выглядит сам Кремль, и, зная Виталика и его возможности, я бы не удивился, если бы там оказался очередной Барад-дур.
— Знатная тачка, — сказал я.
— Мы — мирные люди, ек-макарек, — сказал дед Егор. — А вот и наш бронепоезд.
— И где вы его в мирное время прятали?
— Под землей, — сказал Виталик.
Кабан уже сидел за рулем и помахал нам рукой из-за бронестекла, сообщая о готовности. Виталик подхватил ядерный чемоданчик и пошел к машине первым.
Едва он сошел с крыльца, как в грудь ему прилетела стрела.
Ну, как в грудь… Возможно, она прилетела бы ему в грудь и разбилась в щепы об его плащ, если бы он одним быстрым смазанным движением руки не вытащил ее из воздуха.
Дед Егор мгновенно оказался рядом с ним, маузер уже изготовлен к стрельбе, и их взгляды сканировали пространство, чтобы определить, куда именно надо стрелять, но не находили мишени.
Я подошел поближе, глянул на стрелу.
— Эльфийская дальнобойная отравленная, судя по оперению, — сказал я. — Где-то на дереве засел эльфийский снайпер, но визуально его фиг найдешь. Это же эльф, а вокруг какой-никакой, но лес.
— Ну и не будем этим париться, — сказал Виталик, отбрасывая стрелу в сторону.
Лишнее подтверждение того факта, что дальнобойное оружие в Системе не рулит. Если оно, конечно, пару гектаров одним выстрелом не накрывает.
Вот поэтому мне и нравится магия.
Лучший способ найти эльфа в лесу — это избавиться от самого леса. Я мог бы сжечь лес, конечно, и будь мы в какой-нибудь другой местности, я бы наверняка так и поступил, но мы были на Земле, а вокруг было Подмосковье с дачниками, грибниками, туристами и любителями шашлыков в самый разгар сезона, так что я решил воздержаться.
Но на всякий случай обвешался боевыми и защитными аурами.
Мы забрались в кабину, там оказалось четыре капитанских сиденья, очередной склад оружия и большие мониторы, на которые выводилась картинка из мертвых зон грузовика. Виталик обосновался на первом ряду, вместе с Кабаном, мы с дедом Егором сели сзади.
— Чрезвычайное положение уже объявлено? — спросил Виталик.
— Автоматически, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Сразу после того, как все началось.
— Отлично, — сказал Виталик.
Ворота открылись, Кабан вырулил на проселочную дорогу. Я, наверное, подсознательно ожидал засады, в конце концов, эльфийские стрелы сами по себе не прилетают, и очень удивился, когда ее не оказалось.
Мы беспрепятственно добрались до шоссе и влились в поток. Другие водители нашу махину пропустили сразу, Кабану даже мигалку не пришлось включать.
— Насколько организованно они действуют при вторжении? — спросил дед Егор. — Тактически все было сделано правильно — попытка убрать лидера в первые же минуты войны, но за исполнение выше двойки не поставишь. Где второй стрелок, где группы прикрытия, почему не повторили попытку и не накрыли нас массированной атакой?
— Обычно все происходит не очень организованно, — сказал я. — Кланы и одиночки действуют, кто во что горазд и на свой страх и риск. Но тут у нас случай уникальный, потому что уже который подряд, и опытные игроки прекрасно представляют уровень риска.
— Ты хочешь сказать, что это был одиночный стрелок? — удивился дед Егор. — А то, что он попытался в первые же минуты войны завалить президента страны и самого влиятельного политика века по версии журнала "Форбс", это просто совпадение?
— Нет, это не совпадение, — сказал я. — И это был не одиночный стрелок. Вы обратили внимание, какого цвета была стрела?
— Красного, — сказал Виталик.
— Вот именно, — сказал я. — Все еще никаких ассоциаций?
— Коммунизм и эльфы в моем сознании между собой как-то не вяжутся.
— Коммунизм в данном случае вообще ни при чем, — заверил я. — Это Дом Красных Ветвей.
— Что за перцы?
— Древний семейный эльфийский клан диверсантов и убийц, — сказал я. — У них уже больше сотни лет на тебя модераторский квест висит, но раньше они ничего не делали, потому что боялись последствий со стороны Чапая. А теперь их уже ничего не сдерживает. И этот выстрел — вряд ли это была попытка тебя убить. Скорее, это было официальное предупреждение о начале охоты.
— Но это же глупо, — сказал Виталик. — Как они могут быть эффективными диверсантами, если заранее предупреждают объект охоты?
— Эльфы, — сказал я. — У них свое представление… обо всем.
— Модераторский квест? — уточнил дед Егор.
— Он же читер, — сказал я. — А в Системе такое пресекается. И, судя по тому, что эльфы начали действовать сразу, Система явно пригрозила им санкциями за невыполнение. Или поставила временной лимит.
Эльфийский клан самоубийц.
В свое время противостояние с физруком поставило их дом на грань вымирания, и они едва-едва на ней удержались, а их прошлый князь прыгнул на Бордена с совершенно предсказуемыми для любого, кто знаком с Гарри, последствиями.
Теперь они возобновили свою охоту на Виталика, и мне их где-то в глубине души даже немного жалко.
Но очень глубоко.
Это вот как раз тот случай, когда глупость убийственна.
— Очень неудобно, что я многого не помню, — сказал Виталик. — Как нам это дело исправить? Есть какие-то способы сделать так, чтобы я вспомнил все?
— У меня есть Сфера Воспоминаний, — сказал я. — Но она возвращает только то, что посчитает нужным.
— А, это тот мячик, в который ты мальчика заставлял смотреть, ек-макарек, — вспомнил дед Егор. — Как там мальчик, кстати говоря?
— Еще не там, — сказал я.
Вообще-то, я очень надеялся, что Полсон воспользуется свитком сразу же после начала игры, но активировавшееся заклинание слежки показывало, что он этого еще не сделал и к свитку не притрагивался.
И Полсон был еще не там, куда я предлагал ему отправиться для нашей общей безопасности.
Он все еще был где-то здесь.
— Ладно давай сюда свою Сферу, — сказал Виталик.
Он положил шар на колени, водрузил на него левую ладонь, а правой, судя по подергиванием пальцев, принялся работать с консолью.
— Ага, принцип понятен…. Сейчас мы тут кое-что подкрутим…
— Ты же в курсе, что чем масштабнее вмешательство, тем сильнее будет ответ Системы? — спросил я.
Виталик на миг оторвался от перепрограммирования и повел взглядом вокруг.
Ну да, достаточно красноречиво.
Куда уж масштабнее.
— Ага, теперь я могу управлять процессом, — сказал Виталик. — Куда смотреть в первую очередь?
— Посмотри первый виток, — посоветовал я. — И особенно внимательно посмотри на самый конец, время перед откатом.
Может быть, он наконец-то вспомнит, чего тогда напрограммировал. Мы ему и раньше эту Сферу подсовывали, но тогда его возможности контроля были не так впечатляющи, и самого главного он не вспоминал.
А теперь у нас есть реальный шанс.
— Пойду по порядку, — решил Виталик.
Да ради Ктулху, подумал я, иди уже как хочешь.
Лишь бы времени хватило.
Кабан двигался в общем потоке, так и не включив мигалку с сиреной. Обстановка была… спокойной. Слишком уж спокойной, учитывая обстоятельства.
Тревожно спокойной.
Гаишники явно были предупреждены. Другие водители косились на наш аппарат, некоторые сигналили или фотографировали, но, в целом, я думаю, они просто принимали нас за киношников, перегоняющих съемочный реквизит с натурных съемок в студию.
Человеческий мозг всегда подсказывает самое невыбивающееся из общей картины решение.
— Подъезжаем к городу, — доложил Кабан.
Виталик убрал руки от шара.
— Я пока оставлю эту штуку у себя, ладно? — спросил он. — Верну тебе, когда закончу.
— Да она и не моя, — сказал я. — Я сам ее одолжил.
У Василия. Который одолжил ее у Соломона. И несмотря на то, что произошло это уже больше стал лет назад, Соломон ни разу не заикался о возврате.
Вот человек, которому плевать на свою собственность….
Виталик убрал Сферу Воспоминаний в инвентарь, а мы въехали в Москву.
Инвентарь.
Фотография.
Скучает.
Паззл сложился.
Мы — двенадцать раз идиоты, а я, кажется, только что понял, чье именно мертвое тело падает на кнопку перезагрузки, каждый раз запуская откат.

Интермедия 8. Полсон

Когда привычная жизнь в очередной раз попыталась накрыться медным тазом, Артур ехал с работы домой и ехать ему оставалось еще минут пятнадцать.
“Сильные возвысятся, слабые падут, Система пожрет и тех и других…”
Чего-то как-то быстро, подумал Артур. Сумкин ведь говорил, что время еще есть, и вряд ли эта фигня произойдет уже завтра. А она взяла и произошла прямо сегодня.
Совпадение? Или своими действиями Сумкин подтолкнул наступление фигни?
Так сразу и не разберешься.
Артур посмотрел по сторонам. После секундного замешательства движение на дороге восстановилось, ничего страшного не произошло. Никто никого не жрал никто ни в кого не стрелял, люди сидели в машинах и переговаривались, кто-то звонил родным. Среди пешеходов тоже никакой паники не наблюдалось, разве что кое-кто ускорил шаг.
Сразу же жахнуло второе системной сообщение, из которого Артур узнал, что некий игрок по имени Гарри Борден с непонятным классом только что получил сотый уровень, что открыло перед всеми землянами новые интересные возможности.
В основном, возможности умереть.
Имя показалось Артуру знакомым, и как только он подумал об этом, как в памяти начали всплывать подробности. Гарри Борден, возможно, самый опасный человек в игровой вселенной. Самая свежая из местных легенд. Топ номер один. Человек, который за все время так ни разу и не побывал на респауне, зато отправил на него столько народу, что получил короткое и емкое прозвище.
Смерть.
Они были знакомы.
На каком-то очередном витке они были пусть не друзьями, но боевыми товарищами точно. Тогда они спасли мир, но и этого оказалось недостаточно. Точнее, спасал Артур, а Гарри надежно прикрывал ему спину.
И не стал в нее стрелять, нарушив прямой приказ своего тогдашнего начальства.
Хм, обидно, подумал Артур. Вчера ты спас мир, а сегодня ты снова инженер по обслуживанию сложных систем, и твое нынешнее начальство гоняет тебя в хвост и гриву.
Хотя, в целом. жаловаться было не на что. Могло быть и хуже.
У Артура была машина, пусть небольшая, но своя квартира, работа по специальности, за которую ему платили среднюю по рынку труда зарплату, увлечения, возможность путешествовать по миру… Обычному человеку этого было бы достаточно.
Но тут Артур вспомнил, что он не был обычным человеком.
Возможно, он тоже был одним из самых опасных людей игровой вселенной.
И это значит, что за ним скоро придут.
Перед глазами повисло системное сообщение, предлагающее войти в свой наиболее успешный игровой аккаунт, и Артур, конечно же, это сделал.
Разрушитель Миров, значит.
Насколько Артур смог вспомнить, за всю свою игровую карьеру он так и не разрушил ни одного мира, но потенциаль все равно впечатлял. Разрушитель миров — звучит по-любому лучше, чем погонщик верблюда или младший помощник ассенизатора при чумных бараках.
Артур въехал во двор и остановил машину в парковочном кармане. Отсюда до подъезда идти чуть дальше. чем если бы он поставил ее вдоль тротуара, зато соседские старушки ругаться не будут. Хотя они, конечно, в любом случае найдут, к чему придраться, если у них соответствующее настроение будет.
Молодой, неженатый, с работы приходит в разное время, проституток к себе не водит, наверное, наркоман какой-нибудь. Или, того хуже, в компьютерные игры играет, вместо того, чтобы в “Одноклассниках” сидеть и чужие отпускные фоточки рассматривать.
Как бороться вот с этим вот всем, Артур так и не придумал. Да и есть ли хоть какой-нибудь смысл с этим бороться? Женишься, заведешь детей, так тебе расскажут, что ты их неправильно воспитываешь, через что вырастут они сплошь наркоманами, проститутками и блогерами, а могли ведь быть приличными людьми, сидеть в “Одноклассниках” и чужие отпускные фоточки рассматривать, но с такими родителями чего еще ожидать-то…
Артур заглушил двигатель, но не спешил выходить из машины, и отнюдь не боязнь встречи с вездесущими старушками была тому виной.
Что я вообще делаю, спросил он себя. Иду домой? Но зачем? Мир сдвинулся, и хотя зомби почему-то нормальных людей еще не жрут, вторжение из других миров все равно не заставит себя ждать. так зачем идти домой, если можно сразу свалить отсюда в безопасное место?
Сумкина Артур помнил не очень хорошо, они были знакомы лишь шапочно. Но он знал одно — Сумкин был другом физрука, а значит, подставы с его стороны можно не ждать.
Физрук был прямым, честным и не водил дружбы с людьми, замеченными в каких-то мутных схемах.
С другой стороны, прямо сейчас его никто не атаковал, да и вообще никто никого не атаковал, так почему бы не задержаться здесь и не посмотреть, как оно на этот раз выйдет?
Артур активировал инвентарь, достал портальный свиток из бардачка и положил его в ячейку быстрого доступа. Пробежался по списку, посмотрел, что там еще лежит и на что можно рассчитывать.
Вообще негусто, но на первое время хватит.
В окно водительской двери постучали. Артур от неожиданности дернулся, повернул голову и обнаружил, что стучали длинным ногтем с безукоризненным французским маникюром. Ноготь, что неудивительно, был прикреплен к пальцу, и, проследив взглядом всю последовательность, Артур узрел женщину своей мечты. Ну, или около того.
Он опустил стекло.
— Парковочные места, вообще-то, общие, и не за кем конкретно не закреплены, — сказал он. — Но если вы считаете, что я встал на ваше, то, учитывая обстоятельства и начинающийся апокалипсис, я готов вам его уступить всего лишь за номер вашего телефона.
— Не стоит, ведь я летаю на метле, а она много места не занимает.
— Э… — Артур не нашелся, что сказать, а это в его практике был случай довольно редкий.
— Меня зовут Ольга и я из КГБ, — она помахала перед его лицом развернутым удостоверением.
— А, типа, других дел у вас вообще нет? — поинтересовался Артур. — Тут, вроде как, апокалипсис недавно начался.
— У меня есть задание, — сказала Ольга. — Удостовериться, что тебе ничего не угрожает. Тебе что-нибудь угрожает?
— Прямо сейчас? Да вроде бы, нет, — сказал Артур. — А с чего вдруг такая честь?
Хотя он уже догадывался, с чего.
Ведь президент ОСССР тоже был игроком, притом, не из последних. И в том самом витке, где Артур познакомился в Борденом, Савельев тоже присутствовал. Правда, тогда он прикидывался аполитичным, был майором СВР и схлопотал пулю в своем дачном домике, и Артур с Борденом похоронили его где-то в подмосковном лесу.
Ну, перед тем, как окончательно всех спасли.
Хотя, как выяснилось, не так уж и окончательно…
— Я не знаю, — сказала Ольга. — Вроде бы, ты для чего-то там важен, но я не вдавалась в подробности. Да и зачем? Сказано охранять, я охраняю.
— Может быть, у тебя и пистолет есть? — спросил Артур.
— С собой всего три, и еще парочка в машине.
— В какой машине? Ты же на метле прилетела.
— Ладно, тут ты меня поймал, — улыбнулась она. — Так какой план?
— План? — удивился Артур. — Я думал, планы — это как раз по вашей части.
— Ну, я бы просто вывезла тебя за город, на оперативную базу, — сказала она. — Но не уверена, что этого будет достаточно,
если вспомнить, кто ты такой и кто может за тобой придти. Так что если у тебя есть альтернативные предложения, то я их с удовольствием выслушаю. В конце концов, у меня не так много игрового опыта.
— Какой уровень?
— Триста плюс, рейнджер.
— То есть, ты уже вошла в старый аккаунт?
— Конечно. А иначе откуда бы я могла это знать?
— Что ж, это все упрощает, — сказал Артур. — Вообще-то, у меня есть средство эвакуации отсюда…
— Я знаю. Тебе его архимаг дал.
— Вы сколько за мной следите-то?
— Не так давно, — сказала Ольга. — Успокойся, в тот раз мы следили за ним.
— На самом деле, это нифига не успокаивает, — сказал Артур. — Так вот, если я правильно помню как функционируют портальные свитки, этим средством эвакуации мы можем воспользоваться вместе. И ты проследишь за тем, что со мной все нормально, в каком-то другом мире. Или же тебе достаточно знать, что я убрался отсюда целым и невредимым?
— Недостаточно, — сказала Ольга. — У меня приказ сохранять твою жизнь любой ценой, в любом месте и времени.
— И твое начальство считает, что тебя одной для этого будет достаточно?
— Конечно, нет, — сказала она. — Нас двенадцать человек в команде, просто мы не стали все сразу подходить, чтобы лишний раз тебя не нервировать.
— Вот так и рождаются нездоровые сенсации, — вздохнул Артур.
— Так если у тебя есть средство эвакуации, почему ты еще здесь? — спросила она. — Чего сидишь, кого ждешь?
— Да вроде тут все не настолько плохо, чтобы сразу валить, — сказал Артур. — Кроме того, я хотел зайти домой, забрать там кое-что, собраться в дорогу, так сказать.
— Так пойдем, — предложила она.
Артур вышел из машины, закрыл дверь, зачем-то пикнул брелком сигнализации, хотя в этих обстоятельствах заботиться о сохранности машины было уже как-то странно.
Насколько Артур понимал, Сумкин хотел убрать его с Земли не для его собственной безопасности, а для безопасности всех остальных. И для сохранения стабильности…э… сценария развития апокалипсиса.
И КГБ здесь наверняка с теми же целями.
Все дело в этом чертовом пассивном скилле, применение которого Артур никак не мог контролировать. Когда Артуру угрожала непосредственная опасность, скилл срабатывал и все вокруг умирали вместе с источником опасности. И на самом начальном уровне это был круг смерти радиусом около пяти километров.
Каков он сейчас, Артур даже думать не хотел.
Как с такими способностями в какой-нибудь клан вступать или подземелья в составе рейда чистить? При таких раскладах, Артуру светила только одиночная игра, а в одиночку играть не так весело.
Наверное.
Так-то Артур играть не хотел в принципе. Ни в команде, ни в одиночку. Он слишком хорошо помнил, чем такие игры заканчиваются.
первая попытка закончилась перерезанным горлом, например.
Они быстрым шагом пересекли двор, и перед тем, как войти в подъезд, Артур привычно втянул голову в плечи, готовясь пережить последний аккорд старушечьего внимания, но соседки были заняты другим делом. Все так же сидя на лавочке, они рассматривали участок между стеной дома и высаженным рядом живой изгороди.
— Вон он, вон он, Михална. Крадется, мерцает… Точно тебе говорю, наркоман какой-нибудь.
— И голову опустил, наверняка закладку ищет…
— Ты откуда слова-то такие знаешь, Михална?
— Так у меня внуков трое, те еще наркоманы…
Артур присмотрелся и увидел эльфийского спецназовца, который в стелсе пытался прокрасться к его подъезду вдоль стены. Ольга, судя пов сему, тоже его видела, потому что поднесла руку к уху, активируя устройство связи.
— На пять часов, видишь?
В ответ что-то булькнули.
— Работай.
Артур услышал шлепок.
Эльф дернулся, на мгновение вывалился из стелса и исчез. На стене осталось только кровавое пятно и входное отверстие от попавшей туда пули.
— Везунчик, на респаун ушел, — констатировала Ольга. — Ну как, ты все ее считаешь, что здесь достаточно безопасно?
— Э… сказал Артур. — А вас что, снайпер на крыше сидит?
— Конечно, — сказала она. — За кого ты нас принимаешь? За Тимура и его команду?
— А чего он не дернулся-то? — удивился Артур. — Эльфы, они ж шустрые очень.
— Так на нем десяток дебаффов уже висел, — сказала Ольга. — Тут не то, чтобы дергаться, удивительно, как он вообще на ногах-то стоял.
— Дебаффов?
Ольга кивком головы указала в сторону пенсионерок у подъезда, снимающих происходящее на свои “умнотелы”.
Которые не только разглядели эльфийского разведчика в стелсе, но еще и отрицательных эффектов на него умудрились навешать.
Двенадцать раз же. Двенадцать попыток. За это время кто угодно мог прокачаться в кого угодно, а Система предлагает войти в наиболее успешный аккаунт. И какой сейчас средний уровень у среднего землянина?
Артур представил, как какие-нибудь продавцы из “эльдорадо” с криками “Лут и опыт!” накидываются и разрывают в клочья отряд тяжелой орочьей пехоты, как милиционеры сбивают из табельного оружия низколетящих драконов, как юные студентки обирают трупы приконченных эльфиек и примеряют их ажурные украшения…
Артуру даже стало немного жалко силы вторжения.
— Чего застыл? — спросила Ольга.
— Думаю, так ли мне надо чего-то из дома забирать, — сказал он.
— Правильно думаешь, — сказала она. — Каждая минута промедления дарит им лишний шанс.
— Кому им?
— Вообще им.
— Ладно, — решил Артур. — Мой старик-отец говорил мне, что не стоит так уж привязываться к вещам, а новую жизнь надо начинать налегке. Зовите свою команду, и я открою портал.
— Отличный выбор, — сказала Ольга.

***

Через десять минут после того, как Разрушитель Миров и прикрывающая его команда КГБ воспользовались порталом Сумкина и покинули игровую локацию Земля, в двор ничуть не таясь вошел Кристоф.
— Ты смотри, Михална, — одна пенсионерка ткнула соседку локтем в бок. — Тощий, бледный и явно не местный.
— Тоже первый раз его здесь вижу, — подтвердила другая. — На вид точно наркоман.
— Да, если это не наркоман, то я уж и не знаю…
— Озирается вокруг, словно ищет чего-то…
— Закладку он ищет, точно тебе говорю. Может, тот, первый, ее закладывал, а этот, значит, забирать пришел. Наркоманы, они такие…
И хотя системные дебаффы на Кристофа не действовали, он поспешил удалиться.
Разрушитель Миров ушел отсюда, воспользовавшись порталом. Досадное недоразумение, не более того.
Дальше игровых миров он все равно не уйдет, а там Кристоф всегда сможет его отследить. В конце концов, большой спешки тут нет.
А раз уж он на Земле, можно заняться и другими целями…
Во двор заехал милицейский УАЗ, из него выпрыгнули двое сержантов.
— Ваши документы, гражданин.
— А в чем дело? — спросил Кристоф.
— Поступил сигнал, мы отрабатываем, — сказал сержант. — Предъявите документы, гражданин, иначе… Время сейчас такое, сами должны понимать.
Кристоф убил его ударом в горло, едва не оторвавшим полицейскому голову. Второй сержант успел отпрыгнуть и выпустить в сторону Кристофа автоматную очередь.
Две пули даже попали в цель.
Кристофа это, понятное дело, не только не остановило, не даже не замедлило. В два рывка он оказался рядом с милиционером и пронзил ему грудь превратившейся в меч рукой.
— Да что же это делается! — возопила Михална. — Да как тебя только земля носит!
Обычного игрока такое воздействие наверняка сбило бы с ног, а новичка с непрокачанной ментальной защитой вообще могло бы прикончить.
Кристоф решил, что не стоит тратить на старух времени, прыгнул за руль УАЗа, повернул ключ…
Машина взвыла сиреной, двери сразу заблокировались.
— Вы пытаетесь угнать служебное транспортное средство, — сообщил Кристофу механический голос, доносящийся откуда-то из панели приборов. — Ваше деяние квалифицируется, как уголовное преступление. Дождитесь наряда милиции и выполняйте все законные требования представителей власти…
Естественно, Кристоф не собирался дожидаться наряда милиции. Двери не открывались, так что для того, чтобы выбраться наружу, ему пришлось выбить окно.
— Он еще и машину пытался угнать, Михална! — но голос доносился уже из подъезда. А потом железная дверь захлопнулась и напрочь отсекла от его слуха дальнейшие реплики.
Видимо, инстинкт самосохранения у старушек все-таки взял свое.
Кристоф быстрым шагом вышел из дворе. Едва он свернул за угол, как его внешность сменилась на облик одного из убитый им милиционеров.
— Товарищ сержант, вы не могли бы помочь?
Кристоф отрицательно мотнул головой и ускорил шаг. Работать в этой локации было решительно некомфортно, но дело есть дело, контракт есть контракт.
Читер и архимаг сами себя не убьют.

Глава 21

Ну что ж, как сказал бы всемирный совет рептилоидов юному любителю теории заговоров, теперь ты знаешь все. И что ты будешь с этим знанием делать?
На самом деле, вопрос далеко не праздный. Допустим, я узнал причину откатов, или думал, что узнал ее. Но как мне применить эту информацию на практике?
Бывают в мире темы, на которые не так-то легко заговорить. Бывают вопросы, которые довольно сложно задать. Особенно если тебе не наплевать на этого человека…
— Чувствую себя глупо, — сказал Виталик. глядя в окно на пусть не совсем безмятежный, но все же живущий своей обычной жизнью город. — С какого мы вообще выперлись на этом танке? Где эти чертовы зомби, я вас спрашиваю?
— Погоди-ка, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Так что же это получается, это не ты их отменил?
— Вот сам подумай, дед, — сказал Виталик и дернул себя за плащ. — Если бы я их отменил, то зачем мне вот это все?
— А я грешным делом подумал, что это ты.
— Нет, это не я. Для внесения таких изменений в код моей консоли мало, тут специальный инструмент нужен, — он посмотрел на меня. — Кстати, где этот инструмент?
— Мы вернули его Магистру, — сказал я. Ага, начинает вспоминать. Может, он и самое главное сам вспомнит? А если он, допустим, вспомнит, но сделает вид, что нет? Как вообще его на этот разговор вывести?
— Мы?
— Это было решение Чапая.
— Значит, это было еще до того, как, — сказал Виталик. — А до этого где Венец хранился?
— У меня, — сказал я.
— Один из самых могущественных артефактов Системы все эти годы был у тебя? — уточнил он. — Тогда почему твой уровень не слишком меня впечатляет?
— Потому что я читерскими способами не пользуюсь, — сказал я.
— Зря, — сказал Виталик. — У нас тут не олимпийские игры.
Тем временем дед Егор набрал номер и поднес телефон к уху.
— Семен? Как дела, ек-макарек? Да, я в курсе, что апокалипсис и вторжение, собственно, по этому поводу тебе и звоню. Сколько у нас сегодня двухсотых по городу? Четыре? А ходячих двухсотых? Три? Это из тех четырех? А с вторжением как? Ага, понял тебя.
Он сунул “умнотел” в карман.
— Глава МВД города сообщает, что вторглось на данный момент пятеро, — сказал дед Егор. — Трое задержаны и доставлены, двое ушли на респаун.
— Что-то пока масштабы не впечатляют, — задумчиво сказал Виталик. — А что с зомби?
— Замечены трое. Все ликвидированы.
— Трое на десятимиллионный город? — уточнил Виталик. — Не очень похоже на каждого восьмого. Что у нас с регионами?
— Тревожных сигналов не поступало, — сказал дед Егор.
— С одной стороны это, конечно, хорошо, — сказал Виталик. — Но с другой — очень плохо. Потому что непонятно, что нам теперь со всем этим делать.
— Может, там просто заглючило чего, в Системе этой вашей, — предположи дед Егор. — И с зомби полный неурожай вышел. Не уродились они в этом году, так сказать. Дождей из серы было мало или еще чего, ек-макарек.
— А сообщение?
— А текст они старый наложили, — сказал дед Егор. — Мракобесы и бракоделы.
Виталик посмотрел на меня. Это уже начинало напрягать.
Я покачал головой.
— Система играет честно, — сказал я. — Ну, по крайней мере, в рамках ею же и придуманных правил. И если было сообщение про каждого восьмого, значит, так оно и есть.
— Ну а где?
— Вот это главный вопрос, — сказал я.
Виталик достал из бездонного кармана своего плаща телефон правительственной связи. Ну то есть, обычный “умнотел”, но с выдавленным золотым гербом в виде серпа и молота чуть пониже датчика отпечатка пальцев.
— Алло, Арни? Как дела, старина? — он непринужденно перешел на английский, хотя системные переводчики, вроде бы, уже должны были заработать. — Я просто поинтересоваться, как у вас нынче дела. Как обычно? То есть… Да. У нас тоже все ровно пока. До связи.
— Арни? — переспросил я.
— Президент США сообщает, что у них все тоже пока без эксцессов, — сказал Виталик.
— Да, но Арни? Тот самый Арни?
— Есть только один Арни, — сказал Виталик.
— Но он же не родился в штатах, — сказал я.
— Переписали ради него конституцию, делов-то, — отмахнулся Виталик.
— А что, так можно было?
— Истинная любовь избирателя и не на такое способна.
— Э… — сказал я.
— Ну и слава Сталину, что у них там без эксцессов, ек-макарек, — сказал дед Егор. — А то я слишком хорошо представляю, как это у них там может быть. Сегодня ты зомби башку из дробовика разнес, а завтра тебя за это свои же живые и линчуют. Из самозародившегося движения Мертвые Тоже Важны или что-то вроде того.
— Это все лирика, — сказал Виталик. — Что у нас по Европе?
— Пока нет сообщений, — сказал дед Егор. — А если бы там что-то неприятное и из ряда вон происходило, они бы были. Но для более подробного анализа ме бы все-таки лучше до своего кабинета добраться.
— Туда и едем, — сказал Виталик.
Мы как раз пересекли Третье Транспортное Кольцо и въехали в центр города. Пробок не было.
То ли апокалипсис тому виной, то ли Виталик своими читерскими методами эту проблему решил. Потому что другого логичного объяснения этому факту я не видел.
— Послушай, — сказал я. — Раз уж у нас выдалось несколько свободных минут…
— Давай попозже, Федор, — попросил Виталик. — Мы тут, вроде бы как, страну спасти пытаемся.
— А я пытаюсь спасти вселенную, — сообщил я. — Частью которой, кстати, является и ваша страна. И если я не преуспею, то и ваши потуги никому особенно не нужны будут.
Виталик нахмурился.
— Потуги, значит?
— Вы боретесь с симптомами, — сказал я. — А я пытаюсь диагностировать саму болезнь.
— Вот так, значит?
— Именно.
— Ну ладно, — смягчился Виталик. — Что там у тебя?
— Я просто хотел уточнить пару фактов, — сказал я. — Во-первых…
Длинная эльфийская стрела пробила бронированное стекло водительской двери и застряла в препятствии, преодолев его лишь наполовину. Кабан аккуратно пальцем потрогал вычурный мифриловый наконечник, зависший в считанном десятке сантиметров от его лица.
— Извините, — сказал он и глазом не моргнув. — Был напуган.
— Я бы на твоем месте не трогал, — сказал я. — Он может быть отравлен.
Виталик прищурился.
— Да нет, не отравлен, — сказал он. — Обычная бронебойная фиговина.
Следом за первой стрелой прилетела вторая. Она попала в переднюю стойку, или как там эта фигня у грузовиков называется.
— А это тоже предупреждение о начале охоты? — поинтересовался Виталик. — Или это уже она сама? Или это вообще не они?
— Они, — сказал я. — Скорее всего, они.
На крышу машины приземлилось что-то довольно тяжелое, но в то же время быстрое и ловкое. В следующий миг мы услышали скрежет разрываемого металла, а из потолка высунулся меч. Виталик схватил его голой ладонью и загнул клинок так, чтобы его нельзя было вытащить. Второй меч пробил крышу в полуметре от первого и уперся Виталику в плечо, оставив лишь небольшую царапину на коже плаща.
Виталик достал дробовик и пальнул, в один миг сделав из “камаза” кабриолет. А того парня, который был на крыше, наверное, куда-нибудь на орбиту отбросило.
И вряд ли одним куском.
— Ты что творишь, ек-макарек? — попенял ему дед Егор. — А мне теперь спину просквозит.
— Зато обзор улучшился, — сказал Виталик.
— Вообще-то, камеры же есть, — напомнил Кабан. — В смысле, были.
— Да что уж теперь, — сказал Виталик. — Зато я агрессию немного сбросил, если вы понимаете, о чем я. А в Кремле вторая такая машина стоит.
— Та даже покруче, — согласился Кабан. — Там калибр больше.
— А эльфы, я смотрю, парни лихие, — сказал дед Егор. — Тупые, это да. Но лихие, не отнять.
— Просто они в отчаянии, — сказал я. — Они этот квест уже больше века закрыть не могут.
— Ну, это их проблема, — сказал Виталик. — Если ты хочешь бегать в стае с большими собаками, то должен научиться писать на большие деревья.
— Скорее, лаять на большие машины, — сказал Кабан.
— Э… — сказал я.
Нам навстречу скакал очередной камикадзе на покрытом тяжелой броней боевом единороге. Разогнав свою скотину, он явно решил продемонстрировать чудеса вольтижировки, отпустив поводья и взяв в руки тяжелое копье с зазубренным наконечником, исходящим зеленоватым туманом яда. Встречные машины его скакун просто перепрыгивал, выбивая копытами искры и оставляя в асфальте здоровенные вмятины.
И здесь кто-то на дорожном покрытии сэкономил…
Расстояние между нами стремительно сокращалось.
А у Виталика в руках все еще был дробовик.
Боевой президент встал ногами на сиденье, высунулся наружу через огромную дыру в крыше и выпалил в эльфа. Наездник предпринял маневр уклонения, единорог развернулся чуть ли не юзом, скользя копытами по дороге, и большая часть заряда прилетела мимо.
Но того, что попало в цель, хватило, чтобы оторвать единорогу ногу.
Эльф прыгнул, еще в воздухе метнув копье, и приземлился на ноги метрах в двадцати от нас. Следующим прыжком он ушел с траектории движения.
Виталик выхватил копье из воздуха и сразу же убрал его в инвентарь. Кабан так и не стал тормозить, и мы пронеслись мимо одиноко стоящего на дороге копейщика, рядом с которым образовался пятачок пустого пространства.
Где-то вдали уже завывали сирены.
— Останови, я сойду, — сказал Виталик.
— Стоит ли? — спросил дед Егор. — Судьбы страны, вторжение, прочая байда, ек-макарек…
— Вселенная в опасности, — напомнил я.
Кабан уже сбросил скорость, выискивая свободное место у обочины. Распоряжения президента им не обсуждались.
— Мне это нужно, — сказал Виталик.
— А, ну тогда ладно, ек-макарек.
Эльф обнажил два изогнутых ручной работы клинка, каждый из которых оставлял в воздухе серебристый след. Виталик выпрыгнул на асфальт и вытащил из инвентаря большой страшный мачете.
Я приготовил самые эффективные на средней дистанции заклинания на тот случай, если это не честная дуэль, а обычная для эльфийских диверсантов ловушка. Дед Егор тоже расчехлил свой маузер.
— Вообще, все это довольно глупо, — заметил Кабан, клацнув своим автоматом.
— Ему это нужно, — объяснил дед Егор. — Пусть позабавится. Он столько этого ждал.
Бой получился не совсем честным, но отнюдь не со стороны эльфа. Он был мастером меча, шлифовавшим свои умения несколько веков, но Виталик был тупо сильнее, быстрее и куда лучше экипирован.
— Во славу Дома! — выкрикнул эльф, бросаясь в атаку.
Виталик, как истинный джентльмен старой школы, подарил ему право первого удара, и серебристые клинки беспомощно отскочили от президентского плаща. А потом Виталик одним ударом вогнал мачете в эльфийскую голову.
Диверсант растаял в воздухе.
Еще один везунчик.
Виталик подхватил оба дропнувшихся меча, спрятал их в инвентарь и пошел к нам.
— Зря он так рисуется, ек-макарек.
Виталик запнулся… Нет, он остановился и достал из воздуха очередную стрелу. Стрела взорвалась в него в руках, на мгновение закрыв президента облаком зловещего черного дыма. Спустя несколько ударов моего сердца облако развеялось, и мы увидели, что боевой президент уже дерется сразу с тремя эльфами.
Поправка, уже с двумя.
С одним…
А, вот он уже не дерется, а снова идет к нам.
— Нет, — сказал Виталик, забираясь обратно в кабину. — Не впечатляет. Никакого уважения не внушает. И организация так себе, и индивидуальные бойцовые качества ниже всякой критики.
— Можем ехать дальше или тебе охота еще кого-нибудь убить? — поинтересовался дед Егор.
— Можно ехать, — разрешил Виталик.
Кабан тронул машину.
— Так вот, — сказал я. — Пока нас не перебили, я пытался сказать, что…
— Китай, — сказал Виталик.
— Что с ним?
— Я вдруг подумал, а что, если это Китай, — сказал Виталик. — Там как раз одна восьмая населения Земли проживает. Ну, примерно. И зомби нигде больше нет, потому что они все — там.
— А смысл? — спросил я.
— Да нет, это логично, — сказал дед Егор. — Если эта ваша Система умная, она видит, что мы готовы. И каждого восьмого отстрелить для цивилизованного мира вообще не проблема ни разу. А вот если сконцентрировать всех в одном места, а потом массированно ударить… У нас с Китаем общая граница, между прочим. А всех остальных в регионе они просто затопчут.
— Так можно их одним ядерным ударом накрыть, — предложил Кабан. — Так даже удобнее получится.
— У нас с Китаем общая граница, между прочим, — напомнил дед Егор.
— Ну, эвакуируем приграничные области, фигня вопрос.
— Что там наши китайские резиденты, дед? — спросил Виталик.
Тот сверился со своим карманным компьютером.
— Пока молчат.
— Но хороший ли это знак?
— Бес его знает, — они начали набирать номера одновременно.
— Джеки Чану звонишь? — поинтересовался я у Виталика.
— Нет, Си, — сказал Виталик. — А кто такой Джеки Чан?
— Исходя из безумной логики вашего мира, я мог предположить, что это председатель китайской компартии, — сказал я.
— Не знаю такого, — сказал Виталик. — Номер больше не обслуживается или абонент вне зоны доступа сети.
— Та же фигня, ек-макарек, — сказал дед Егор.
— Ядерный удар, — напомнил жадный до спецэффектов Кабан.
Ага, а потом выяснится, что у них просто неполадки со сотовой связью были, подумал я. Что за манера, чуть что, так сразу жахнуть, а потом уже разбираться, стоило ли.
Хорошо, что он на этом витке с политикой все-таки завязал.
Наш “камаз” тем временем выкатился на Красную площадь.
— Из Европы есть подтверждение, там все нормально, — сообщил дед Егор. — Австралия…
— Плевать на Австралию, — сказал Виталик. — Даже если они все зазомбировались, их слишком мало. А пока они до нас по дну океана дотопают, мы все от старости помереть успеем. Три раза.
— Зомби для Системы — расходный материал, — сказал я. — Но качаются они не так, как игроки, а еще и тупо по возрастному принципу. Чем дольше зомби прожил, тем выше у него уровень. И если говорить хотя бы о нескольких годах, то там получаться настоящие монстры.
— Ну, я не имел в виду, что мы будем игнорировать эту проблему годами, — сказал Виталик.
— Со мной же у тебя здорово получается, — сказал я.
Краем глаза я заметил, что Мавзолей все еще стоит. Интересно, кто ж там внутри, если прошлый Ильич до сих пор у нас в Системе обретается и уже в нескольких отдельно взятых бывших королевствах коммунизм построил.
Наверное, копию подложили.
— Извини, Федор, — серьезно сказал Виталик. — Ты проделал долгий путь, и я очень это ценю. Так что ты там спросить-то хотел?
— Та фотография на столе, — сказал я. — Это же…
Ворота в Спасской башне открылись и мы въехали не территорию Кремля. К машине сразу же подбежали люди.
Много людей.
Я даже слегка напрягся, хотя и понимал, что это свои.
Там были люди в военной форме и люди в дорогих гражданских костюмах, какие-нибудь начальники штабов, руководители спецслужб, представители МЧС или кто там еще. В любом случае, момент для серьезного разговора был неподходящий.
— Дед, позаботься о Федоре, — сказал Виталик.
— Конечно, ек-макарек.
Я вздохнул.
— Дай мне час, Сумкин, — попросил боевой президент ОСССР, а я ведь так и не спросил, как он додумался до этого “О”. — А потом мы долго и обстоятельно обо всем поговорим, даю слово.
Я снова вздохнул.
Понятное дело, у него тут ответственность за целую страну и весь ее трудовой народ, а я всего лишь мир пытаюсь спасти…
И самое главное, я понимал, что по законам жанра — а Система свято соблюдала эти законы — за этот час что-нибудь обязательно должно случиться. Или зомби из-под земли полезут, или китайцы нанесут превентивный ядерный удар, или пара боевых дестроеров над городов повиснет, или худышка Кристоф заглянет к нам на огонек.
Но Виталик уже беседовал с толпой своих подчиненных, и сделать ничего было нельзя.
Я вздохнул в третий раз и поплелся за дедом Егором. Может быть, хотя бы через него получится что-то прояснить.
Обстоятельства снова ополчились против меня, и мир как будто и не желал быть спасенным.

Глава 22

Я сидел в старорежимном кожаном скрипучем кресле, пил горячий чай из кремлевской столовой и наблюдал, как глава КГБ ОСССР разносит своих подчиненных, но это внезапное повышение моего социального статуса меня совершенно не радовало. Прошло уже полтора часа с тех пор, как Виталик обещал, что поговорит со мной через час, и я чувствовал каждую уходящую минуту.
И с каждой уходящей минутой катастрофа казалась мне все ближе.
— Ты не мог бы ему еще раз позвонить? — спросил я.
— А, что? Да, конечно, — буркнул дед Егор, не отрывая взгляда от огромного монитора, который довольно нелепо смотрелся на простом канцелярском столе родом откуда-то из шестидесятых. — Мы подняли беспилотники, если тебе интересно. Это все-таки Китай, по нашим прикидкам, поражено около девяноста процентов населения. И это значит, по нашим же расчетами, что через пару часов там будут полные сто процентов. Полтора миллиарда голодных зомби у наших границ, представляешь?
— Представляю, — сказал я. — Где президент?
— На совещании, ек-макарек, — сказал он. — Думаешь, мы можем просто так взять и жахнуть? А население кто эвакуировать будет?
Вообще-то, я сомневался, что они смогут жахнуть в принципе, и вовсе потому, что подозревал кого-то из них в излишнем гуманизме.
Просто с приходом Системы местное оружие массового уничтожения, как правило, перестает работать. Чтобы дать, так сказать, дорогу системному оружию массового уничтожения. Система конкуренции не любит. И если Виталик этот момент не предусмотрел, но фиг у него что получится.
Но он не узнает об этом до тех пор, пока ракеты не смогут вылететь из шахт.
И если я прав и Система действительно решила поменять сценарий, то полтора миллиарда зомби, сконцентрированные в одном месте… Это может превратиться в настоящую проблему.
Виталик готовился отбиваться на своей территории, но не от такого количества сразу. И если они попрут толпой….
А потом я понял истинный замысел Системы и поразился ее коварству.
Что такое зомби, помимо того, что это пятьдесят-сто килограмм тухлого мяса и океан агрессии, ограниченной слабыми пока способностями мертвого тела?
Зомби — это лут.
Зомби — это опыт.
И сконцентрировав вот это вот все в одном месте, Система лишила большую часть землян доступа к обычному способу прокачки. А ведь первые дни — самые ценные с точки зрения выпадения лута.
Кроме того, зомби друг друга не жрут. И если оставить их на какое-то время в покое, не пропалывая их популяции, они растут в уровнях. И будут делать это куда быстрее, чем игроки.
Кроме того, это было открытое приглашение для могущественных системных кланов. Им создали плацдарм, где они смогут набрать ценностей и закрепиться, и никто из землян не будет им противодействовать.
Это все, конечно, произойдет при условии, что ядерное оружие действительно не работает. Но в прошлые приходы Системы оно не работало, я помню, я специально интересовался. И если Виталик этого момента не предусмотрел…
А ведь никто не способен предусмотреть вообще все.
В конце концов, Виталик, каким бы читером он ни был, всего лишь один человек, а противостоит ему огромный древний механизм, который такие задачки решал уже не раз. И формально все остается в прежних рамках. Сказано, каждый восьмой, значит, каждый восьмой…
— Где проходит это совещание? — спросил я.
— Тут недалеко, не волнуйся. Он быстро придет, когда освободится.
— Отведи меня туда, — сказал я.
— А, что? Не, не стоит. Посиди лучше тут, чайку попей.
Это его отношение и его снисходительный тон меня доканали. Все, типа, делами заняты, один Федор болтается, как не пришей козе рукав.
И тогда я использовал прием, к которому в обычной жизни стараюсь прибегать как можно реже. Ну, просто потому что не такой я человек.
Чапай когда-то называл этот мой прием “включить Гендальфа”.
Хотя я, конечно, не белый, да и ростом с легендарного старикана не вышел.
Я аккуратно поставил стакан с недопитым чаем на подоконник.
Я встал с кресла.
Я включил огненную ауру.
Я на максимум выкрутил свои ректорские абилки.
— ОТВЕДИ МЕНЯ ТУДА, — сказал я.
— Ох ты ж! — спохватился дед Егор и рванулся к огнетушителю.
Похоже, со спецэффектами я все же переборщил, а с харизмой, наоборот, недокрутил.
— СТОЯТЬ! — сказал я.
Он остановился.
— ОТВЕДИ МЕНЯ ТУДА!
— Так бы сразу и сказал, что тебе срочно, ек-макарек, — пробурчал он. — А то ведешь себя, как отличница на вписке, к стеночке прислонился и глазками хлопаешь…
Совещание действительно оказалось недалеко, буквально через три двери. Там был оборудован небольшой конференц зал, где на огромном экране показывали карту мира с очагами поражения. Точнее, с одним очагом поражения.
Ну, вы уже знаете, где.
— Ядерный удар, — говорил кто-то из генералов. — И танковые дивизии выдвинуть, чтоб не одна мертвая сволочь, значит, не проскользнула. А потом кукурузой все засеять…
— А если ветер переменится? — возразил ему кто-то в штатском.
— Нужно учитывать современные реалии, — взял слово кто-то третий. — Даже если ветер и переменится, ничего страшного. Кинем клич, соберем добровольцев, создадим батальон хилеров… А лучше, конечно, сразу магов воздуха туда перебросить, пусть проконтролируют, чтобы ветер не переменился.
Дверь, как назло, не скрипела, а они были настолько увлечены дискуссией, что совершенно меня не заметили.
— ГХМ, — сказал я.
И вот тут они меня заметили и тут же схватились за оружие. Причем я должен отметить, что скорость реакции у людей в штатском ничуть не уступала скорости реакции людей в военной форме.
— Спокойно, — сказал Виталик. — Это свои.
— Егор Михайлович-то точно свой, а кто этом с ним?
— Тоже наш, — сказал Виталик. — Федор, я же сказал, что подойду к тебе, как освобожусь.
— Конечно, — сказал я уже нормальным голосом, и ауру тоже погасил. — Я все понимаю, конечно. Ты тут играешь в осаду, к которой готовился добрый десяток лет, и тебе дико любопытно узнать, что у тебя получилось. И ты пытаешься спасти страну, честь тебе и хвала, за предыдущие двенадцать попыток это ни у кого не получилось. Но я, вообще-то, пытаюсь спасти вообще всех, а ты ни хрена не хочешь мне в этом помогать.
Я мог бы еще напомнить, что он и был главным виновником грядущего катаклизма, но решил, что озвучивание этой информации при подчиненных это будет не самым благоразумным решением.
Виталик потер лицо.
— То есть, ты не шутил, да?
— Вообще ни разу не шутил, — сказал я.
— Ладно, пойдем, — он повернулся к собравшимся. — Товарищи, общая стратегия определена, разработкой технических деталей займитесь сами, но не затягивайте. Через час решение должно лежать у меня на столе, но я буду рад, если оно окажется там раньше.
Мы вернулись во владения деда Егора, это было ближе, хотя я бы предпочел поговорить в кабинете самого Виталика. Возможно, там было бы нагляднее.
Я уселся в кресло, взял с подоконника остывший чай и слегка подогрел его в ладонях. Виталик примостился на краешке стола и скрестил руки на груди.
Закрытая поза, плохой знак.
— Ну и чего там такого срочного, Федор?
— Я знаю, из-за чего Земля все время уходит на перезагрузку, — сказал я.
— Очень хорошо, — сказал Виталик.
И я понял, что он тоже знает.
Что он вспомнил, а может быть, на этом витке цикла и вовсе не забывал.
А я, черт побери, не знал, как начать. Ведь получается, что мы совсем его не знали.
— Ну, — сказал Виталик.
— Та фотография у тебя на даче, — сказал я. — Плюшевый мишка в твоем инвентаре. У тебя есть сын.
— Есть, — подтвердил Виталик. — Не прошло и двух веков, как ты об этом узнал.
— Да, — сказал я. — И это он. Это его смерть запускает откат.
Виталик кивнул.
— Как ты узнал о плюшевом мишке? — спросил он.
— Чапай рассказывал, — сказал я. — Когда мы делились воспоминаниями.
— Ясно, — сказал Виталик.
У меня никогда не было детей. Я понятия не имею, что чувствуют родители вообще. Я не имею ни малейшего представления, что чувствуют родители, когда их дети умирают.
И я понимал, что он не будет переписывать код, даже если я осмелюсь его об этом попросить. Это было написано на его лице.
Уверенность, решимость, немного усталости.
Много готовности к бою.
И пусть вселенная горит огнем и проваливается в черную дыру.
Это же Виталик. Ему все равно.
— Сколько ему сейчас? — спросил я. На фотографии был совсем малыш, но, возможно, это была не самая свежая фотография. Сколько раз он вообще пользовался той дачей?
— Шестнадцать, — сказал Виталик. — Его зовут Вадим.
— Хорошее имя, — сказал я. — Где он сейчас?
— С матерью, — сказал Виталик. — Мы в разводе.
— В Лондоне? — дети чиновников в моей прошлой земной жизни предпочитали жить и учиться именно там.
— В Ленинграде, — сказал Виталик.
— Надо позаботиться о его безопасности, — сказал я.
— Ты считаешь, что я настолько плохой отец, Федор?
— Нет, — сказал я. — Но безопасности никогда не бывает много. Надо эвакуировать его с Земли, пока мы не найдем другое решение.
— Какое другое решение? — спросил Виталик.
— Любое другое решение, — сказал я. — Я, конечно, ни черта в этом не понимаю, родительские чувства, это все очень важно, но вселенная реально в опасности, и нам надо сделать так, чтобы этот откат стал последним.
— Я ничего переписывать не буду, — сказал Виталик. — Один раз я его уже потерял, больше такого не будет.
— Никто не просит тебя ничего переписывать, — сказал я. — Тем более, что венца у меня с собой все равно нет, и далеко не факт, что Магистр нам его вернет.
— Тогда что ты предлагаешь?
— В Системе есть безопасные места, — сказал я.
— Здесь тоже безопасно, — сказал Виталик.
— Не считая того, что грядет инопланетное вторжение, а полтора миллиарда зомби резвятся у вас под боком.
— Пусть приходят, — сказал Виталик.
— Вспотеем хоронить, ек-макарек, — сокрушенно сказал дед Егор.
Конечно, когда мы с Чапаем взялись решать эту задачу в первый раз, мы поделились всем, что нам было известно о Виталике, который был автором глючного, как нам тогда казалось, кода.
Главная проблема была в том, что мы познакомились с Виталиком уже после начала игры, и он в те времена был элитным зомби, который любил пиво и разносить другим игрокам головы из дробовика.
О своей прошлой жизни он рассказывал крайне неохотно, и нам были известны только базовые вещи. То же пиво, компьютеры, служба в СВР, любовь к мотоциклам…
Он был толст и бородат, он неоднократно заявлял, что ему нравится воевать и он не создан для семейной жизни, и, черт побери, не было ни одного намека о том, что когда-то у него была семья. Пресловутого плюшевого мишку Чапай и то только на излете шестого тома разглядел.
Ну, и тогда мы еще точно не знали, что именно нам нужно искать.
А потом понеслось. Откат за откатом, виток за витком, перезагрузка за перезагрузкой. В некоторых витках Виталика и вовсе не было, его довольно часто убивали до начала игры, а в виде зомби Система подняла его только один раз. Самый первый.
Видимо, Вычислители больше не хотели рисковать.
И в те разы, когда нам удавалось найти Виталика, он ничего не помнил о причинах отката. Или говорил, что ничего не помнит. Какая уже сейчас разница?
— Я завел семью очень рано, — сказал Виталик. — Я был молод, она была молода, мы оказались не готовы… В принципе, наверное, мы тогда не были готовы к жизни вообще, тем более, к семейной. Через два года мы ко взаимному облегчению разбежались, но к тому времени у нас уже был сын. Единственное светлое пятно вот в этом вот всем.
Я молчал. Что тут вообще скажешь?
— Тогда. в самый первый раз, он умер, когда ему было восемь, — сказал Виталик. — Автомобильная катастрофа. Алена уцелела, отделалась переломами, и, хотя она не была виновата в аварии, она так и не смогла себя простить. И я, наверное, тоже не смог.
— Мне жаль, — сказал я.
Он кивнул.
— Наверное, после этого все и началось, — сказал Виталик. — Пьянка, мотоциклы, опасные задания… Может быть, подсознательно я просто стремился умереть. И в конце концов у меня это получилось. Ну а потом… Потом ты уже знаешь. И когда мн в руки попал Венец и вместе с ним возможность все переиграть, я подумал, а почему бы нет. И у меня получилось.
Да, у него получилось. Правда, вместе с тем у него получилось поставить под угрозу существование всей… ну ладно, с учетом новых ребят, не всей, а большей части разумной жизни во вселенной, но это как бы побочный эффект.
Как я уже говорил, у меня никогда не было детей, и я понятия не имею, как поступил бы на его месте.
Может быть, и так же.
Тем более, он тогда не мог знать, к каким это может привести последствиям.
— Я ужасный отец, — сказал Виталик. — Мой сын умирал уже двенадцать раз.
— Больше этого не будет, — сказал я. Не в мою смену.
Раньше мы лажали, то сейчас-то мы точно знаем, кого нужно сберечь.
— Надо, наверное, привезти его сюда, — сказал Виталик. — Хотя, нет, сюда его точно тащить не следует. У меня же на спине большая красная мишень нарисована. Мне-то фиг чего будет, а его может зацепить…
— За ним присматривают, Виталь, — сказал дед Егор. — Мои лучшие люди, ек-макарек.
— А что, если этого окажется недостаточно?
— Я могу вылететь в Ленинград через двадцать минут, — сказал дед Егор. — Мобильный командный терминал с собой захвачу, и готов в дорогу.
Я глянул характеристики деда Егора, и они оказались внушительными. Конечно, не такими внушительными, как у самого боевого президента, но по системным меркам очень даже ничего. Какому-нибудь Соломону Рейну в такой компании будет не совсем неуютно.
— Не нужно лететь, — сказал Виталик. — Федор, у тебя есть портальные свитки?
— Конечно, — сказал я. — Но ни один из них не ведет в Питер… В смысле, в Ленинград.
— Это неважно, — сказал Виталик. — Дай один.
— Держи.
Я вручил ему “гостевой” свиток, который должен был доставить посетителя во внутренний двор моей академии. Он взял его в левую руку, правой пощелкал по виртуальным клавишам и передал деду Егору.
— Теперь он приведет к моему сыну, — сказал он. — Где бы он ни был. Ты уж сбереги его, дед.
— Я сберегу, Виталь, — сказал дед Егор.
— Пользоватся-то умеешь или объяснить? — спросил я.
— Да уж разберусь, ек-макарек. Не высшая, чай, математика.
Он сунул в портфель пару документов, вытащил из ящика стола тяжелый защищенный ноутбук, сломать печать на портальном свитке и переместился на семьсот километров севернее.
— Ну что ж, — сказал Виталик. — С этим разобрались. А сейчас давай подумаем, что мы сможем сделать для Василия.
Я покачал головой.
— Боюсь, что ничего, — сказал я. — Он был бог, и он умер. Когда он получил свой божественный статус, это автоматически вычеркнуло его из истории Земли, и здесь он больше возродиться не может, даже в виде зомби. Вообще ни в каком виде.
— Здесь — не может, — сказал Виталик. — А где может?
— Да нигде не может, к сожалению, — сказал я. — Он был бог, а для богов респаун не предусмотрен.
— Я все равно попробую, — сказал Виталик.
Я не сомневался, что он все равно попробует. Но сомневался, что у него что-то получится. Какой бы ты ни был читер, обмануть смерть невозможно. А в тех случаях, когда возможно, за это приходится очень дорого платить.
И я все равно не знал, с какой стороны к этой проблеме можно подступиться. Единственный вариант, который приходил мне в голову, подразумевал использование верующих, но это в лучшем случае привело бы к возникновению копии бога кровавого возмездия.
А не к возвращению самого физрука.
Дублирование, но не воскрешение…
И тут включился динамик в углу кабинета, и хорошо поставленный женский голос спокойно сказал:
— Внимание, опасность. Нарушение внешнего периметра. Код девятнадцать.
Виталик, все еще сидевший на краешке стола, развернул большой монитор деда Егора и двумя щелчками по вполне физической клавиатуре вывел картинку на экран.
Серая смазанная (и вовсе не по причине дешевизны и низких характеристик камеры) перемахнула через кремлевскую стену. завершив прыжок прекрасно исполненным супергеройским приземлением. К ней уже бежали охраняющие периметр спецназовцы, как силуэт человека снова смазался, а спецназовцы зафонтанировали кровью.
Расправившись с ними, тем метнулась к зданию и исчезла из поля зрения камеры.
— Это что еще за хрень? — спросил Виталик. — На эльфа не похож, а для зомби он слишком уж шустрый…
— Это не зомби, — сказал я. — Это Кристоф.
Виталик запахнул плащ и вытащил из инвентаря оба своих дробовика.
— Вот и хорошо, — сказал он. — Значит, пришло время возобновить наше знакомство.

Молчание бардов

Денег набросали немного.
Горстка медяков, пара серебрушек и ни одного золотого.
Рик не удивился. Во-первых, в этом захолустье трудно было встретить настоящих ценителей песенного искусства, а во-вторых… стоило признать очевидное: его репертуар устарел. Старые суперхиты, всем известные боевики, приевшиеся любовные баллады.
Но иногда приходится довольствоваться тем, что есть.
Он ссыпал всю эту мелочь в кошелек, допил пиво, налитое ему за счет заведения, убрал лютню в футляр.
— Не останешься на ночь? — спросил трактирщик.
— Нет, — сказал Рик. — Надо двигаться. В движении жизнь.
— Ночью на тракте небезопасно.
Рик пожал плечами.
— А где сейчас безопасно?
— Между нами, пока ты не ушел, — сказал трактирщик. — Какие новости в большом мире? Есть что-то, что не вошло в твои песни, но все равно достойно упоминания?
Трактирщики любят слухи не меньше, чем барды. Если вам нужно запустить в обиход какую-то сплетню, и при этом ни одного барда под рукой у вас не оказалось, поведайте свою тайну трактирщику, и, будьте уверены. через пару дней о ней будут трепаться везде.
— Нет, — сказал Рик. — Обо всем, что достойно упоминания, барды слагают песни. Если песни нет, значит, ничего не произошло.
— Но это же не так работает, — удивился трактирщик.
— В моем мире все работает именно так, — сказал Рик.
— У поэтов все не так, как у людей, — сказал трактирщик.
— Мы живем в мире метафор и аллюзий, — согласился Рик. — И иногда это совсем не так весело, как может показаться со стороны.
— Так почему бы тебе не оставить свою профессию и е заняться чем-нибудь…
— Полезным? — попробовал угадать Рик.
Не угадал.
— Более приятным, — сказал трактирщик. — Менее напрягающим. Если что, у меня вакантно место бармена.
— Заманчивое предложение, — сказал Рик. — И если бы времена были не такими, какие они сейчас, я бы наверняка об этом задумался. Но сейчас я просто не могу сидеть на одном месте.
— Ты в бегах? — догадался трактирщик. — Спел где-нибудь не там то-нибудь не то про кого-нибудь не того?
— Пока еще не спел, — вздохнул Рик. — Но может быть, когда-нибудь… если проживу достаточно долго.
— Тогда удачи тебе, — сказал трактирщик и протянул ему небольшой пакет. — Вот, я тебе тут собрал в дорогу бутербродов.
— Спасибо, — сказал Рик. Там, наверное, одна ветчина стоит больше, чем ему накидали за целый вечер.
Он попрощался с трактирщиком и вышел в ночь, и тут же обнаружилось, что его шансы прожить хоть сколько-нибудь долго значительно упали, и только самый рискованный букмекер принял бы ставку на то, что Рик сможет дотянуть до рассвета.

***

Виталик вспомнил, но вспомнил он явно не все.
Ничем иным его нынешнюю уверенность мне объяснить не получалось. Это не было похоже на обычную браваду, которую он демонстрировал все время нашего знакомства.
На самом деле, я оценивал его шансы победить в схватке с Кристофом крайне невысоко, и если бы поставил на это, то только по старой дружбе. Все мега-убер-охренительно убойные плюшки Виталика были от Системы и его читерского подхода, а против Кристофа это все работало, скажем так, крайне нестабильно.
Да, Виталик был крут, в первый же день после начала игры он стал чуть ли не внекатегорийным монстром, таким, как физрук, Кевин, Джек Смит-Вессон, и, как ни прискорбно мне это было признавать, Магистр, но я уже видел, что все они против Кристофа не танцевали.
Кевин так и не смог его прикончить за почти пять минут близкого контакта, Магистр, хоть и обладал секретным оружием, поражающим Кристофа прямо в пятку, так и не смог нормально прицелиться, а Василий так вообще помер. Конечно, у меня был специальный револьвер и три патрона к нему, но я понимал, что в Кристофа еще нужно попасть. Это на Земле полковник Кольт уравнял шансы, в Системе все было гораздо сложнее.
Я мог бы отдать револьвер Виталику, который явно был стрелок получше меня, но это, к сожалению, тоже ничего не гарантировало. Кристоф мог отбросить пораженную конечность, и, пусть его активная часть станет совсем крохотной, менее смертоносным его это не сделает.
Конечно, нерешаемых задач не бывает, и способы прикончить Кристофа раз и навсегда тоже существовали. Проблема была только в том, что каждый из них требовал определенной подготовки, и, желательно, чтобы мелкая скотина при этом стояла на месте, а Кристоф предпочитал действовать внезапно.
И я не сомневался, что и сейчас у нас в запасе всего несколько минут, за которые тут, в Кремле, приличную ловушку не построишь.
— Виталик, — сказал я. — Послушай меня очень внимательно. Ты не затащишь.
— Чего это я не затащу? — удивился Виталик.
— Все твое оружие — системное, — сказал я. — Против него никакие системные штуки не работают.
— Вот этот дробовик, — он потряс правой рукой. — Вполне себе аналоговый.
— Этого мало, — сказал я. — В вашем мире существовала такая франшиза, как “Терминатор”?
— Там всего-то два фильма, так что я бы это полноценной франшизой не назвал, — сказал Виталик, не сводя глаз с монитора. Судя по кровавым трансляциям, перемещающимся от камеры к камере, Кристоф шел к нам не слишком торопясь, но довольно легко, и у нас осталось всего несколько минут.
— Кристоф — это Т-1000, - сказал я. — Ты можешь сколько угодно палить в него из дробовика, это его не остановит.
— У тебя есть револьвер…
— Даже если Магистр не наврал, и это не очередная подстава с его стороны, я не стал бы полагаться на всего три заряда, — сказал я.
— Мне кажется, ты излишне драматизируешь, Федор.
— Да черта с два, — сказал я. — Он уже убил тебя однажды, помнишь? Он убил Василия, черт побери. Он чуть не размотал Кевина и Магистра, причем не по отдельности, а одновременно. Разрушитель Миров Полсон не смог придумать ничего лучше, чем просто выкинуть его в космос, откуда он каким-то образом все-таки вернулся.
Я увидел, что Виталик задумался. Какая-то работа мысли отразилась на его лице, это уже можно считать маленькой победой.
— И что ты предлагаешь? — спросил он.
— Отступить, — сказал я.
— Бежать? И бросить страну? Когда у нас полтора миллиарда зомби под боком?
— Не бежать, а отступить, — сказал я. — На заранее подготовленные позиции. А потом мы вернемся, и если проблема с полутора миллиардами зомби все еще будет актуальна, я сам выжгу все зараженные территории. Поверь, я теперь могу.
— Я тебе, конечно, верю, — сказал Виталик. — Но мне претит сама идея бегства.
— Сколько еще твоих людей должно умереть, прежде чем это прекратится? — спросил я.
Этот аргумент сработал.
Виталик сокрушенно покачал головой, но все-таки убрал дробовики в инвентарь.
— Хорошо, я доверюсь тебе, Федор. Веди.
— Для начала надень вот это, — я передал ему два предмета.
— Амулет Воскрешения, — констатировал Виталик, вешая цепочку на шею. — А эта штука что делает?
— Считай, что это пропуск, — сказал я и открыл портал.

***

Рик видел троих.
Два головореза с короткими мечами ждали его около коновязи, лучник стоял чуть поодаль. И, если он правильно понимал логику засады и тактику малых групп, где-то еще должен прятаться стелсер.
— Четверо на одного? — спросил он. — Кто я, по-вашему?
— Всего лишь еще один мертвый бард, — сказал головорез слева и обнажил меч. — Соломон Рейн просил передать тебе привет.

***

— Ну и что это за Мордор? — спросил Виталик, оглядываясь по сторонам.
Его ассоциации можно было понять. Черная земля, красное небо, поднимающийся к нему черный дым, глубокие расселины, заполненные лавой…
Здесь было очень жарко. Я к огню и жаре уже практически невосприимчив, но вот мой спутник… Конечно, я не думаю, что прокачанный читами Виталик мог бы самовоспламениться, но если бы не врученный мной амулет, потеть бы он точно начал.
Я смотрел “Терминатор-2” (и искренне завидую тому миру, в котором не появилось третьей, четвертой и всех следующих серий) и решил действовать классическими методами.
— Это Лавовая Земля Архейна, — сказал я.
— И как это нам поможет? — спросил Виталик.
— Вулканы под нами вполне натуральные, — сказал я.
— Всякого Сумкина постоянно тянет к вулканам, — сказал Виталик.
— Надо же хоть как-то фамилию оправдать, — сказал я.
— Идея не лишена смысла, — сказал Виталик. — А что, если он не придет?
— Он придет, — сказал я. — Если я не ошибся в своих расчетах, то здесь для него сразу две мишени. А на Земле уже ни одной не осталось.
— Джокер? — уточнил Виталик.
— Полсон, — согласился я. — Разрушитель Миров.
— А что ты его не позвал, кстати?
Я покачал головой.
— Слишком опасно стоять с ним рядом в бою.
— Зато он единственный, кто добился хоть какого-то успеха в борьбе с… этим.
— Это был не окончательный успех, а всего лишь локальный, — сказал я.
— Если бы он тогда знал, он бы прицелился получше, — согласился Виталик. — Держу пари, если запулить ублюдка на Солнце, то там его жизненный путь и закончится.
— Он не долетит, — сказал я. — Встроенные системы эвакуации сразу же перебросят его из космоса в ближайший системный мир.
— Откуда ты знаешь?
— Да понятно, откуда, — сказал я. — Вся моя информация о Кристофе вытекает из одного источника.
— А, Магистр рассказал, — констатировал Виталик. — Но ведь он мог и насвистеть. Он свистит, как дышит.
— А дышит он все время, — согласился я. — Но другого источника у меня все равно нет.
— Я бы с этим источником еще… поработал, — сказал Виталик. — И раз уж мы обсуждаем художественный свист, ответь и на мой вопрос. Ты на самом деле можешь сжечь весь Китай или просто пообещал мне это в полемическом задоре?
— Могу, — сказал я. — И времени на подготовку мне потребуется меньше, чем тебя для активации ракетного залпа. Кстати, ты в курсе, что ракеты могут и не взлететь?
— Мои — взлетят, — сказал Виталик. — Где уже эта тварь? Я начинаю беспокоиться, не случилось ли с ним чего по дороге.
— Он придет, — сказал я.
— Возможно, он все еще убивает моих людей, — сказал Виталик. — Пока я отсиживаюсь в этом уютном местечке.
— Нет, — сказал я. — Он должен был понять, что мы ушли. И теперь он ищет путь сюда.
— Может и не найти?
— Найдет.
Следующие две минуты прошли в молчании.
— Как ты вообще, Федор? — спросил Виталик. — Как жизнь в целом?
— Нормально, — сказал я.
— Все магию постигаешь?
— Ну, по мере сил, — сказал я.
— Не женился?
— Как-то все не до того.
— Заботы, заботы, — сказал Виталик. — Понимаю.
Мы с ним никогда не были особенно близки. По сути, у нас практически не было ничего общего, кроме того, что мы оба когда-то имели дело с компьютерами и дружили с Чапаем.
Ну, и вместе запустил всю эту бодягу с откатами, конечно. Хотя там он был разработчиком, а я просто набирал команды.
— Не жалеешь о своем выборе? — спросил он.
— Нет, — сказал я. — А ты о своем?
— Тоже нет.
Вот и поговорили.
Кристоф слегка ошибся с определением точки выброса и телепортировался в доброй сотне метров от нас. Он опять был антропоморфен и прикидывался человеком. Его неприятное лицо исказила хищная улыбка.
В следующий миг он попытался сделать шаг, но огненные пальцы, крепившиеся к огненной руке, высунувшейся из расселины с лавой, схватили его за ногу.

***

Лучник умер первым.
Только что он стоял, небрежно отставив ногу, на ненатянутой пока тетиве уже лежала стрела, а само оружие было направлено в землю, а в следующий миг из его груди уже торчали несколько десятков сантиметров узкой и хищной стали.
Для верности Такеши перерезал лучнику горло кинжалом и перешагнул через его труп.
Головорезы не стали терять времени и бросились на него.
Такеши, в легендарной броне Последнего Самурая Восхода, сделал два шага вбок, легко уклонился о первых атак, а потом его катана начертила тонкую красную полоску на горле одного из нападавших. Тот закашлялся и упал на одно колено, выронив оружие.
Такеши шагнул к нему, одним ударом снес бандиту голову и развернулся к следующему.
Бандит атаковал. Такеши принял удар его клинка своим мечом, а руку с кинжалом выбросил в сторону, нанизав на отравленное лезвие вывалившегося из невидимости ассасина.
Здоровья у него было немного, и то, что не отнял клинок, очень быстро забрал яд.
Последний головорез, надо отдать ему должное, бился до последнего. То есть, еще секунд пять. А может быть, подумал Рик, он просто понимает, что если он хочет бросится бежать, то ему придется повернуться к Такеши спиной, а Такеши уже показал, что не имеет ничего против ударов в спину.
Когда все было закончено, бард поблагодарил своего неожиданного спасителя.
— Спасибо — это для меня слишком много, — сказал Такеши. — Давай лучше поговорим.
— Значит, ты не просто так тут оказался?
- “Тут” слишком дыра, чтобы я случайно проходил мимо и заглянул на разборку, — сказал Такеши. — Тебя не так уж просто найти, Рик.
— Я приложил к этому определенные усилия.
— Но не так уж и сложно.
— Я бард, — сказал Рик. — Барды созданы не для того, чтобы прятаться по углам. Наша задача в другом.
— Вот об этом я и хотел тебя спросить, — сказал Такеши. — Не волнуйся, много времени этот разговор не займет. Хочешь, вернемся в таверну?
— Нет, — сказал Рик. — Давай лучше здесь, если ты не против.
— Мне вообще все равно, — сказал Такеши, вытирая кровь с клинков и убирая оружие в слишком вычурные на взгляд Рика ножны. — По сути, у меня к тебе только один вопрос. Я хочу знать, почему до сих пор нет песни.
— Какой песни? — спросил Рик.

***

Рук было несколько. Они хватали Кристова за обе ноги, за руки, за пояс, и пытались утащить вниз, а он, естественно, туда не хотел и всячески им препятствовал.
Так и началась эпическая битва лавы и ртути.
— Что это за милые зверушки? — поинтересовался Виталик.
— Это лавовые големы, — сказал я.
— Вряд ли они могли возникнуть в ходе естественной эволюции, — сказал Виталик.
— Это верно, они — создания Системы, и сами по себе никакого вреда ему причинить не могут, — сказал я. — Зато они довольно устойчивы к колюще-рещуще-рубяще-дробящему оружия и вполне способны утянуть его с собой в вулкан.
— А ты коварен, Федор, — сказал Виталик. — Я тебя прямо еще больше зауважал. А на нас эти твари не набросятся?
— Нет, — сказал я. — У меня с ними договор, а у тебя — пропуск.
— Выходит, ты подготовился заранее, — сказал Виталик.
— Ты тоже ко многому заранее подготовился, — сказал я.
Один любитель всегда лезть напролом недавно личным примером доказал мне, что это не самый удачный подход.
Хотя, надо признать, обычно он срабатывал.
Но жизнь в Системе жестока, и иногда тебе достаточно ошибиться всего лишь один раз…
Но лучше все-таки подготовиться.
Битва вышла напряженной, но не слишком зрелищной. Они хватали, он выдирался, утекал у них сквозь пальцы и стремился добраться до нас. В какой-то момент из расщелины выбрался добрый десяток големов и они попытались погрести его под своими телами. Конечно, так они не могли причинить ему большого вреда, но им удалось его замедлить.
И они неторопливо, но верно пытались утащить его в лаву, которая их породила.

***

— А давай ты не будешь оскорблять мой интеллект тупым отрицаловом, — попросил Такеши.
— А кто ты вообще такой? — поинтересовался Рик.
— Мое имя тебе ничего не скажет, — заявил Такеши. — Но я думаю, что ты знаешь парня, на которого я работаю. Это Кевин.
— Тот самый Кевин?
— Нет, блин, просто чувак, очень на него похожий, — сказал Такеши. — Черный меч, темная империя, зловещая репутация, обширное кладбище врагов. Ладно, я понимаю, что тебе плевать на меня. Но ты уверен, что хочешь рассердить такого человека?
— Не хочу, — согласился Рик. — Так какая из тысячи ненаписанных песен вас обоих интересует?
— Баллада о том, что произошло в Подземелье Зеленых Гоблинов, — сказал Такеши. — И не говори, что тебя там никогда не было. Я знаю, что был. И Соломон Рейн тоже это знает.
— А это… — бард показал на трупы. — Не отразится… ну вообще?
— Вопрос с Соломоном будет улажен, — заверил его Такеши. — Но только после того, как ты ответишь на мой. Почему ты до сих пор не сложил песни об этой истории?
— Не особо люблю говорить о своем творчестве в таком ключе, но, видимо, придется, — вздохнул бард. — Обстоятельства сильнее меня, кроме того, я очень благодарен тебе за свое спасение…
— Давай без долгих вступлений, — попросил Такеши.
Бард снова вздохнул.

***

Это продолжалось еще минуты три, а потом что-то изменилось.
Кристоф нащупал их слабину, нашел правильный подход, и вот уже первый голем застыл кучей горячего безжизненного камня. Второй.
Третий.
И вот их уже столько, что я сбился со счета.
Кристоф снова принял человеческую форму и двинул к нам, уже не обращая внимания на пытавшиеся хватать его за ноги пальцы.
— Похоже, нет у тебя методов против Кости Сапрыкина, — заметил Виталик, вытаскивая дробовик.
— План Б, — сказал я, протягивая ему револьвер Магистра. — Попробуй вот из этого.
Револьвер, казавшийся мне довольно большим, попросту утонул в ладони боевого президента. До Кристофа оставалось всего метров двадцать, големы бросили это безнадежное дело, и теперь он приближался к нам довольно резвым шагом, перепрыгивая через дымящиеся расщелины.
И мне показалось…
А нет, не показалось. Кристоф действительно стал ниже ростом и выглядел еще более тощим, чем раньше. Видимо, битва с големами не прошла для него даром, но все же, он терял свою невосстанавливаемую массу слишком уж медленно.
Такими темпами нам его придется неделю долбать, без перекуров и перерывов на обед.
Виталик прицелился.
Момент истины, подумал я. Через мгновение мы узнаем, наврал ли Магистр, или сейчас он играет честно. Ну, насколько он вообще может играть честно, конечно.
Но узнаем мы это только при том условии, что Виталик попадет.
Удивительно, но Магистр не наврал.
Первым же выстрелом Виталик выбил сто очков из ста и угодил Кристофу в голову. Правда, желаемого эффекта это все равно не возымело, потому что Кристоф мгновенно отбросил старую голову и вырастил на ее месте новую.
Соответственно, став еще ниже и еще тоньше.
Похоже, что в конце концов нам придется этого таракана тапком бить. Но тенденция все равно обнадеживала.
— Похоже, мозг не задет, — констатировал Виталик.
— Целья в корпус, — посоветовал я.
Долой стереотипы, хэдшоты тут не работают.
Тенденция перестала обнадеживать, когда второй выстрел Виталика ушел в “молоко”. Кристоф изогнулся невозможным для любого, у кого на самом деле есть позвоночник, образом, и пропустил пулю мимо себя.
Поскольку я любил математику, то знал, что у нас в запасе остался всего один выстрел, и этого явно не хватит, даже если Виталик попадет.
Но я не нервничал. Я не просто подготовился к этой встрече, я к ней очень хорошо подготовился. У меня в запасе был план В, а также план Г и план Д, включающий бронеплиты и телепорт в центр ближайшей звезды. Вот если всего этого тоже не хватит, тогда я и начну впадать в депрессию.
Я вытащил из инвентаря очередной портальный список, взял его в левую руку и приготовился сломать печать, как только станет ясно, что здесь вы его не вывезем. Ну, то есть, после того, как Виталик снова промахнется.
В правой руке я держал уже активированное заклинание телекинеза, которым обхватывал большой валун, лежащий в трех метрах от меня.
Виталик попал, но отстрелил ему всего лишь правую руку.
Опять.
Что ж, будем двигаться маленькими шагами.
— Это была хорошая попытка! — крикнул Кристоф. — Возможно, лучшая из всех, кто пытался встать против меня!
Я нашел, что для искусственного конструкта он слишком пафосный и приложил его валуном в грудь. Конечно, урона он не получил, но его отбросило в сторону.
В идеальном мире он бы упал в лаву и там сгинул, но я довольно посредственный бильярдист, и рассчитать все настолько точно мне не удалось.
Зато я получил время и пространство для маневра.
— Отступим еще раз, — сказал я Виталику.
— Постой, — сказал Виталик. — Что-то происходит, я чувствую. Значит, это не ты делаешь?
— Делаю что? — уточнил я.
Кристоф уже встал на ноги, а за спиной у него открылся портал.

***

— Ладно, я был в Подземелье Зеленых Гоблинов, — сказал бард. — Я видел ту битву, может быть, не с самого начала, но основные моменты точно не пропустил. Физрук бился, как лев, с такой силой он мог бы поразить тысячи врагов, но против того одного, что выступил против него в тот день, все его усилия были тщетны.
— А второй? — спросил Такеши.
— Второй просто стоял в стороне и наблюдал, прямо, как я, — сказал бард. — Пару раз и ему досталось от ударов бога возмездия, но он каждый раз респаунился на том же месте.
— Везучий сукин сын, — констатировал Такеши. — Или это больше, чем просто везение.
— Скорее всего, — кивнул Рик. — Я думаю, что это был не просто игрок.
— Я тоже так думаю, — сказал Такеши. — Но давай вернемся к бою.
— Бой был недолгим, — сказал Рик. — Минут пять, а может быть, семь. Бог дрался отчаянно, но в конце концов он пал, и шакалы сгрудились над ним, чтобы разделить доставшееся им добро, окропленное божественной кровью…
— Задрала меня эта фигня, — сказал Такеши. — Давай без подробных описаний того, что я уже знаю, и без всех этих поэтических вольностей. Просто расскажи мне, почему ты до сих пор не сложил песни об этой истории.
— Помимо того, что это противоречило всей нашей политике, которую мы проводили в отношении физрука?
— Ненавижу бардов, — сказал Такеши. — Но если я что-то о вас и знаю, так это то, что хорошие истории вы ставите выше, чем даже свои мелкотравчатые интересы, и если и отклоняетесь от правды, то не уходите слишком далеко в сторону. И если что-то действительно произошло, должны быть очень веские причины, чтобы заставить вас молчать. А желание скрыть ото всех горькую правду никоим боком в список этих веских причин не входит. Так почему нет песни?
— Потому что я до сих пор не знаю, что там на самом деле произошло, — сказал бард. — И чем кончилась эта история. Более того, я вообще не уверен, что она уже кончилась.
На лице Такеши появилась хищная ухмылка.

***

Я насторожился.
Я не думал, что Кристоф может вызвать подмогу, а больше мне думать было не на кого, потому что все остальные, кто был в курсе этой истории, должны были быть заняты другими делами.
Спасать вселенную, точнее, игровую ее часть, или что-то вроде того. Борден, Вычислители, внешние враги, все дела…
— Ха! — выкрикнул Виталик.
Из портала за спиной Кристофа вышел физрук.
На нем были драные кроссовки, линялые джинсы и потертая кожаная куртка. В руке он держал бейсбольную биту — с учетом того, что я знал, это наверняка была Клавдия версии 3.0 — а на губах его блуждала фирменная люберецкая улыбка, не сулящая его врагам ничего хорошего.
Кристоф от неожиданности (а может, по каким-то другим причинам, о которых мы вряд ли когда-нибудь узнаем) заигрался в свою антропоморфность и оглянулся на физрука, хотя мог бы запросто вырастить на затылке третий глаз.
Улыбка физрука стала еще шире и еще недоброжелательнее. Редкий случай, когда ты радуешься, что улыбаются не тебе…
— Эй, недомерок, — позвал он Кристофа. — Мы с тобой в прошлый раз не договорили.
И помахал в воздухе битой.